Глава 24: Когда сердце зовёт

У воды было тихо. Хрупкая гладь реки мерцала отражением ветвей и неба, будто сама природа решила замереть вместе с ней. Мелисса опустилась на колени, вглядываясь в свою отражённую тень, размывшуюся каплями росы и слёз на щеках. Она казалась себе чужой. Но именно в этом молчании, в этой пустоте внутри, что-то вспыхнуло. — Он ищет меня… — вырвалось из неё почти беззвучно, но с такой уверенностью, будто эта мысль гремела внутри как взрыв. Глаза зажглись. Сердце — словно кто-то зажёг пламя. Ноги сами подхватили её с места, и она сорвалась с берега, бегом мчась по лесу, с каждым шагом будто отбрасывая слабость, сомнения, боль. Лес мелькал перед глазами. Ветви хлестали по коже. Живот судорожно сжимался от голода, в голове пульсировало от усталости, но в груди звучал один ритм: — Он должен быть где-то рядом… Я должна найти его… Образы проносились перед глазами, будто собственное сердце прокручивало ленту воспоминаний. Его взгляд. Улыбка, которую он прятал. Как он смотрел на неё, думая, что никто не видит. Как стоял рядом, даже когда не знал, как говорить. Как менялся — медленно, но верно. Но в этом рвении она ничего не нашла. Ни шагов, ни голоса, ни даже затоптанной тропы. Всё, что встретила — ветер, снова одиночество и… пустоту. Её ноги подкосились. Она опустилась на землю, под дерево, судорожно хватая воздух. Слёзы — снова, будто не заканчивались вовсе. — Не смогла… — прошептала она. И тогда… Она вспомнила. Тех кто её ждёт Ксавьер. Его усталый, но такой добрый взгляд. Как он всегда был рядом, как знал её больше, чем она сама. Инь. Пытался быть серьезным, но ранимый. Как он всегда волновался. Как не сомневался, что она вернётся. ВанВан. Весёлая, настоящая. Та, что кричала громче всех, когда они пришли в лагерь. Даже Линг. Он всегда появлялся не вовремя — но всегда знал, что сказать, чтобы не было совсем пусто, даже не смотря на предательство. Они ждут. Она сбежала. Оставила их без объяснений. Руки дрожали. Горло сдавило от вины. — Что я сделала… — выдохнула она. — Они же… они просто хотели меня рядом. В голове словно щёлкнуло. То, что было затуманено болью — прояснилось. Она не просто ушла. Она ушла от тех, кто любил её, кто верил. И это было предательство не Джулиана. Это было её предательство. Перед теми, кто бы не отвернулся. Глубокий вдох. Мелисса вытерла слёзы ладонью. Поднялась. — Я всё исправлю. Она не знала, дойдёт ли. Смогут ли простить. Но теперь она знала одно: пора возвращаться. «Только бы не поздно» Глубь леса была тихой. Слишком тихой. стоял у самого края, где ветер срывался с утёсов, гнал над деревьями, и всё внутри него было наизнанку. Он отправился без карты, без направления. Он не хотел, чтобы кто-то шёл с ним. Это было его. Его вина, его боль, его выбор. Он знал — вряд ли она простит. Но он хотя бы сможет сказать: “Я пытался.” Он бродил по лесу, по тропам, по старым дорогам. Падал, вставал, срывался на крик и снова шёл. Его ноги в крови, руки дрожали от холода, но сердце — било в ритме одного имени. — Мелисса… Он думал обо всём: о том, как впервые увидел её. Как раздражала. Как цепляла. Как стала чем-то большим. И как теперь её нет. Прошёл день. И тишина была хуже боли. И в этот момент, там, где тропа начала обрываться у старого моста над скалами, он почувствовал. Лёгкое движение в груди. Еле уловимый, почти незаметный, но настоящий след… нить судьбы Место, где пыль не успела осесть. Тонкий отпечаток. Лёгкий запах её тела, который уловил ветер. — Она здесь была. Недавно. Он замер, сжал кулаки. И снова шагнул вперёд. Сумерки опускались медленно. Лес словно выдыхал усталость за весь день. Над рекой висел тонкий туман, а птицы прятались в кронах деревьев. Мелисса сидела на обломке старого пня, обняв колени, и смотрела в воду. Волосы были спутаны, одежда грязная, глаза покраснели от слёз и бессонницы. Но внутри — впервые за долгое время — было что-то похожее на пульс. Живой. Настоящий. — Я не должна сдаваться… — прошептала она, почти беззвучно. Она встала, медленно, шатко, будто каждая клетка сопротивлялась. Шла вдоль берега, словно в бреду, и не заметила, как кто-то вышел из чащи. Лёгкий шелест. И шаги. Она обернулась… и мир на секунду остановился. Джулиан. Они просто стояли и смотрели друг на друга. Как в первый раз. Как в последний. Он был измождён. Под глазами тени, одежда порвана, губы сухие, руки дрожат. Но он стоял. И глаза — только на неё. — Я искал тебя, — сказал он. Тихо. Без пафоса. Просто правда. Мелисса не двигалась. Она не знала, что сказать. В груди было комом всё — и обида, и любовь, и страх. Она хотела закричать, ударить его, прижаться, убежать. Всё сразу. — Я знаю, что ты не обязана меня слушать, — продолжил он. — Но я должен был тебя найти. Должен был сказать, что всё… это… не ты виновата. Я… Я идиот. Я не знаю, простишь ли ты меня. Но если бы мог… хоть раз… ещё раз увидеть твой взгляд… услышать, как ты издеваешься надо мной… Я бы… Он оборвался. Потому что в этот момент Мелисса шагнула ближе. Один шаг. Второй. Потом просто пошла прямо к нему — и остановилась на расстоянии вытянутой руки. — Я ненавижу тебя, Джулиан, — сказала она тихо. — Но я ненавижу ещё сильнее то, что… я всё ещё хочу, чтобы ты был рядом. И вдруг — его рука дрогнула. Он хотел прикоснуться к её щеке, но замер. Ждал. Мелисса долго смотрела ему в глаза. Потом, сжав зубы, вложила его руку в свою ладонь — и прижала к щеке. — Я не знаю, прощу ли. И не знаю, смогу ли снова доверять… Но я хочу попробовать. Тишина. Только ветер шумел в кронах. И два разбитых сердца, встретившихся в темнеющем лесу. Он не обнимал её. Она не целовала его. Но их пальцы переплелись, и этого было достаточно. Пока. Их шаги были тихими. Джулиан шёл чуть позади, будто всё ещё не верил, что она рядом. Мелисса молчала, сосредоточенно глядя вперёд, прижимая куклу к груди. Их единственное соединение — сжатые ладони, не отпускавшие друг друга даже тогда, когда дорога становилась каменистой. Когда впереди показались первые шатры лагеря, воздух словно стал плотнее. Мелисса остановилась. Она чувствовала, как внутри всё стянуло. Сердце грохотало, как барабан, пальцы задрожали. Джулиан подошёл ближе, не разжимая пальцев: — Я рядом. Если что… я возьму весь удар на себя. Она кивнула. Лагерь жил своей жизнью — костры, оружие, разговоры. Но когда двое появились из леса, всё как будто замерло. ВанВан первой поднялась с пенька у костра, глаза расширились, когда она увидела Мелиссу. — МЕЛИССА?! За ней вскочил Инь, Ксавьер повернулся с замершей кружкой в руке. Линг медленно выпрямился, выронил деревянную тренировочную палку. — Ты… ты… ты вернулась?! — прокричала ВанВан и побежала к ней, снося воздух на пути. Мелисса разжала руку Джулиана, позволив себе шаг навстречу — и ВанВан врезалась в неё в крепких объятиях. — Глупая! Мы искали тебя! Все! — шептала ВанВан, прижимая её. — Инь чуть с ума не сошёл, Ксавьер вообще чуть лагерь не перевернул! Мелисса прижалась лбом к её плечу, с трудом сдерживая слёзы: — Простите… я просто не могла… В это время Инь молча подошёл ближе и положил руку ей на плечо. — Главное, что ты жива. А остальное разберём. Ксавьер подошёл последним. Медленно. Его взгляд был тяжёлым, пронзающим. Он посмотрел сначала на Мелиссу — долго, глубоко. Потом перевёл глаза на Джулиана. — Ты её нашёл? — глухо спросил он. — Да, — ответил Джулиан. — Но не уверен, что заслужил. Ксавьер ничего не ответил. Просто кивнул, и… протянул руку. Джулиан удивлённо посмотрел на неё, но всё же пожал. — Это твой второй шанс. Не просри. — Не просру, — тихо ответил Джулиан. Они сели у костра. Все. Как когда-то. Мелисса рядом с ВанВан, Инь протянул ей флягу с водой. Джулиан молча сидел чуть дальше, не вмешиваясь. Просто наблюдая. Сердце его билось слишком громко. И вдруг Ксавьер встал и объявил: — Завтра в путь, этого никто не отменял. Но сегодня — праздник. Возвращение. Тех, кто жив. Тех, кто выбрал не убегать. И тех, кто всё ещё рядом. Я рад, что всё наладилось и Мелисса снова тут. Было приятно видеть, что все начиналось налаживаться, не было сжирающих взглядов, лишь понимание и снова возвращение домой Кто-то закричал: «За нас!» — и кружки поднялись в воздух. А Мелисса смотрела на огонь. Слёзы скатывались по щекам. И впервые за долгое время, ей казалось — она дома.