Глава 23: Осколки в тумане

Мелисса брела вперёд, как в тумане. Всё тело болело — особенно плечо, куда врезался когтистый клинок разведчика. Кровь больше не текла, но боль была как напоминание: она всё ещё жива. В ушах звенел шум ветра с моста, его гул будто преследовал её, как эхо прошлого, которое невозможно забыть. Деревья вокруг казались одинаковыми, и каждый шаг отдавался в голове пульсирующим напоминанием — она одна. Но при этом — впервые за всё это время — в её груди появилась странная ясность. Что-то, похожее на решимость. Она не знала, куда шла. Но знала, зачем: выжить. Не для него. Не ради прощения. А ради себя самой. Тем временем лагерь в Азрии кипел от тревоги. ВанВан и Инь сбились с ног, расспрашивая всех, кто мог что-то слышать или видеть. Ксавьер… он молчал. После разговора с Джулианом внутри него бурлило всё. Он стоял у края палаточного круга, прислушиваясь к каждому порыву ветра, будто в нём могла быть весточка от Мелиссы. — Я найду её, — вдруг сказал Джулиан. Голос был хриплым, усталым. Он не спал. Не ел. Только ходил кругами, как зверь, загнанный в клетку собственной вины. Ксавьер не повернулся. — Ты ведь не знаешь, где искать. — Я почувствую. — Джулиан выдохнул. — Я должен. Он взял своё оружие, надел старый чёрный плащ — и ушёл. Один. В сторону той самой Бездны, откуда ветер приносил тревожные ощущения. Он знал — она могла быть там. Мелисса упала. Подкошенные ноги больше не держали. Она упала в высокую траву, прямо возле заброшенного святилища — старого каменного круга, увитого мхом. Там, под открытым небом, она впервые позволила себе выдохнуть. Впервые — не зарыдать, а просто дышать. И вдруг… снова — шорох. Но теперь это был не враг. Это было нечто иное. Перед ней, из теней деревьев, появился незнакомец. Высокий, с закрытым лицом, в сером плаще. Не из Бездны. Не из Азрии. Он склонился к ней и заговорил негромко: — Ты ещё жива. Значит, не всё потеряно. Она хотела оттолкнуть его. Но не смогла. Сил больше не было. — Кто ты? — прохрипела она. — Просто тот, кто однажды тоже был предан. И выжил. — Он протянул флягу. — Выпей. Тебе нужен отдых. Мелисса взяла флягу. Не из доверия. Из отчаяния. — Я не вернусь, — сказала она, — не могу. — Может, ты и не вернёшься. — Его голос был спокойным. — Но ты должна понять: тебе есть, за что бороться. Даже если не за него. Он исчез так же внезапно, как появился. А Мелисса осталась — лежать среди травы, глядя в небо, где тьма медленно разрывала рассвет Когда незнакомец ушёл, растворившись в лесной тени, Мелисса осталась одна. И вдруг стало по-настоящему тихо. Ни шагов, ни дыхания чужого человека рядом. Только ветер, шелестящий в кронах деревьев, да редкие всплески воды у берега. Она села у корней старого дерева, обняв колени, и уставилась в пустоту перед собой. Глаза не фокусировались, разум снова нырнул вглубь — в воспоминания. Всё началось с Джулиана. Сначала — ненависть. Глухая, раздражающая. Он был таким… замкнутым, холодным, неприступным. Её раздражал каждый его взгляд. Но потом были бои. Совместные миссии. Он спасал её, она прикрывала его. Были споры, вспышки, но в этих спорах горел огонь — тот самый, что разгорался в груди всё сильнее. И вот теперь… всё рухнуло. Она провела пальцами по колену, не чувствуя больше даже холода. В груди было так пусто, будто в ней пробили дыру. — Он поцеловал другую. Эти слова не уходили. И всё же… Она видела его. Раньше. До этого. Того, каким он был рядом с ней. Человечным. Тёплым, пусть и по-своему. Он никогда не знал, как правильно выражать чувства, он путался, ломался — но старался. И она это видела. Мелисса прижала к себе куклу. Её старую, затертую, с выцветшими нитками — ту, что всегда была с ней. Она не плакала. Она просто дышала. Тяжело. Медленно. — Я прощу его, — прошептала она в темноту. — Но… смогу ли снова доверять? Она не знала ответа. Не было ни еды, ни сил. Только усталость, навалившаяся всем весом на плечи. Она устроилась под деревом, завернувшись в накидку, положив куклу рядом. Ветер затих. Лес успокоился. Сумерки медленно сменялись плотной тьмой. Глаза слипались, голова клонилась вперёд. Всё тело просило отдыха. И разум, впервые за долгое время, смолк. Ночь опустилась на неё мягко, словно плед. Она уснула. Впервые — не в слезах. А в принятии. Ночь была тихой, но внутри неё бушевала буря. Мелисса погрузилась в сон, не заметив, как глаза закрылись. Всё вокруг слилось в темноту… и вдруг стало светло. Нереальный, мягкий свет — как будто сама Луна опустилась в её разум и зажгла всё изнутри. Она стояла посреди зеркального зала. Стены, пол, потолок — всё отражало её, и она видела себя в тысячах версий. Молчаливые копии. Одни были уставшие, другие гневные, третьи — заплаканные. Лишь две вышли вперёд. Обе были точными копиями Мелиссы, но… не совсем. У одной глаза были холодными, губы — поджаты в горькой усмешке. Вторая — наоборот — смотрела мягко, будто понимала боль, но не осуждала. — Ты же понимаешь, он тебя предал, — сказала холодная копия, обойдя её. — Он целовал другую. Не во сне. В реальности. Это конец. Ты — нечто большее, чем слёзы из-за мужчины. — Это была ошибка, — тихо заговорила вторая. — Ты видела, как он смотрит на тебя. Ты знаешь, какой он. Он не злой, просто сломанный. А ты — та, кто смогла починить. Не рви то, что только начало собираться. — Слабость, — процедила первая. — Если простишь — предаст снова. Ты будешь ходить с маской, будто всё хорошо, а сама гнить изнутри. Разве ты этого хочешь? — Он борется, как и ты. Все мы ошибаемся. Но он вернётся. Он уже идет. Он не забыл тебя. Он не выбрал ту. Он просто не знал, как быть, когда потерял тебя. Мелисса отступила назад. Дыхание перехватило. В голове звенело. “Он выбрал не меня…” “Он искал тебя. Ищет до сих пор.” — Хватит, — прошептала она. — Нет, ты должна выбрать. — Ты — воин или игрушка в чужих руках? — Ты — любовь или гордость? Слёзы скатились по щекам, и тогда она сделала шаг вперёд — к той, что смотрела с пониманием. — Я… хочу простить. Я не уверена, что смогу всё забыть. Но я хочу верить. Потому что… я знаю, что он — не монстр. И я… не хочу потерять себя в обидах. Мягкая копия обняла её, и всё вокруг вспыхнуло светом. — Ты уже сильнее, чем думаешь, Мелисса. Ты — не кукла. Ты — сердце, что способно исцелять. Мелисса проснулась. Утренняя роса холодила кожу, но сердце было чуть спокойнее. Сегодня… она будет жить. Скоро — она решит, вернуться ли. Утро рождалось тяжело, сквозь туман и холод. Джулиан шёл по следу — не совсем буквальному, скорее по ощущениям. Будто внутри него было что-то, что знало, где она. Его ноги вели его сами, шаг за шагом, кромку за кромкой, всё ближе к краю земли, где пульсировала Бездна. Он не знал, сколько шёл. Часы теряли смысл. Он даже не был уверен, спит он или бодрствует. И вот он вышел — к старому святилищу. Место было словно вырезано из другой эпохи: разрушенные камни, исписанные древними символами, мох, роса, тишина. И — следы. Недавние. Чьи-то босые ноги, пятна крови. Он замер. — Она здесь была. Он склонился, дотронулся до камня, где высохла капля крови. Тонкая, словно вырезанная из рубина. Его сердце стукнуло сильнее. — Мелисса… — прошептал он. Он встал. Взгляд метнулся по сторонам. Лес. Тишина. Почти. В это же время, совсем недалеко, Мелисса шла в сторону реки. Она чувствовала себя немного лучше — после фляги, после короткого сна, после слов странного незнакомца. Тот человек был… не враг. Не друг. Но будто понимал её. И этого было достаточно. Она услышала что-то… шаги? Голос? Обернулась. Но в тот миг, когда Джулиан повернулся в одну сторону святилища — Мелисса уже скрылась в другой. В нескольких метрах. За тонкой стеной из тумана и ветвей. Почти. Джулиан долго ещё стоял там, сжимая в руке её засохший след. Он не знал, что она уже ушла — всего в нескольких дыханиях от него. Он закрыл глаза. Сердце сжималось. — Я всё равно найду тебя… — прошептал он. — Даже если это займёт вечность. А в это время, Мелисса шла дальше. Всё ещё в одиночестве. Но впервые за долгое время — без страха. Только с огнём внутри, который снова начал разгораться.