Глава 9

      Возвращаться Зонтик решил переулками — днём они, по обыкновению, были почти пусты. Он намеренно выбирал безлюдные улицы, где никто не мог увидеть его окровавленный плащ. «Если меня заметят, то однозначно примут за убийцу. Я сам сделал всё, чтобы это случилось.» — упрекал себя правитель. — «Ну что же — так тому и быть. Надеюсь, у Алебарда получится как-нибудь вытащить меня из тюрьмы. Никто ведь не сможет устроить казнь без его приказа, да?..»       Позади, в одном из проулков, откуда недавно вышел Зонтик, послышались чьи-то голоса. С каждой секундой они становились всё громче — их обладатели неумолимо приближались к оторопевшему правителю. Тот нервно оглянулся в поисках укромного места, где можно было спрятаться от внезапных прохожих, но переулок, в котором он оказался, как назло, пролегал между двух очень длинных домов. По обе стороны от Зонтика тянулись серые каменные стены, чья гладкая поверхность нарушалась одними только окнами, а лезть туда было и слишком высоко, и слишком неприлично. «Вот и поиграл в героя!» — Зонтик ускорил шаг и прислушался к разговору. — …И всё же, это как-то очень странно. — первый голос звучал взволнованно. — Почему Его Светлейшество ведёт себя так спокойно, будто ничего не случилось? «Это Стражи морали!» — догадался правитель. Легче ему от этого не стало. — Раньше нам бы давным-давно приказали перерыть всю Зонтопию и найти беглеца! — продолжал первый. — А сейчас что? Нужно просто заниматься какими-то бессмысленными формальностями, пока полиция не расследует убийство и не найдёт улики против Искателей?! При упоминании убийства Зонтик вздрогнул и уставился на пропитанный кровью подол своего плаща. «Если побегу — точно возглавлю список подозреваемых.» — обречённо подумал он, чувствуя, как безумно колотится сердце. — «И притом, смогу ли я уйти от тех, кто явно превосходит меня по физической подготовке?..» — Не возмущайся так, Тонлет. — ответил второй голос, куда более сдержанный и куда менее громкий. — У Его Мудрейшества точно есть какой-то план, иначе бы он не вёл себя настолько хладнокровно. Я в этом уверен. — Буду надеяться на это, Акетон. — Тонлет вздохнул. — Хотелось бы, чтобы визит в «Хмельную чашу» немного прояснил ситуацию с Баклером. Готов поспорить, что кто-то из её работников помог ему сбежать! «Они ещё и Буше собрались допрашивать! Хоть бы её не арестовали!»       Правитель, почти не дыша, обернулся. Он увидел, как в начале переулка показались два человека в форме вневедомственной полиции. Те тоже его заметили и прервали разговор. Зонтик сразу же отвернулся, посильнее натянув капюшон, и с отчаянием в глазах уставился вперёд, на просвет другой улицы, которая могла стать его спасением. Или погибелью. Правитель ощутил цепкие взгляды Стражей, что острыми шипами впились в тёмно-красный подол его плаща. «Это конец.» В памяти возник лежащий в гробу Морион, белый, как саван, в который он был облачён; за ним — заплаканное лицо Армета, его дрожащие руки и перепутанные слова заупокойной молитвы; следом появился Алебард, смотрящий на своего повелителя стеклянным, совершенно безжизненным взором, и задающий ему тихий, и оттого ещё более жалобный вопрос: «Зачем вы так поступили, господин?». — Уважаемый, остановитесь на минуту. Стальной голос Акетона разрезал гнетущую тишину, точно лезвие гильотины. В то же мгновение Зонтик сорвался с места. Он пущенной стрелой пронёсся по переулку и, к своему ужасу, выскочил на главную улицу, заполненную людьми. «Только не это!» Зонтик бросился наперерез изумлённой толпе. — Держите убийцу! — раздалось позади. Кто-то попытался поймать правителя за руку, но тот чудом вырвался из жёсткой хватки и ринулся вперёд, к паутине переулков. За спиной слышались громкий топот и возмущённые возгласы. — Именем Верховного лидера, остановись! — донёсся окрик. Но Зонтик не собирался так легко сдаваться. Он заскочил в узкий проход между двумя зданиями и побежал по нему, придерживая капюшон.       Оторваться не получилось: топот и приказы сдаться с каждым мгновением становились всё громче и всё отчётливее. Впереди правитель заметил большое знамя. Оно свешивалось с окна так, что до него можно было дотянуться. Секунда — и флаг оказался у Зонтика в руках. Тот, не оборачиваясь, швырнул его в Стражей, а сам метнулся вправо. Теперь переулки попадались гораздо чаще. Правитель петлял по ним, как по лабиринту, постоянно сворачивая то в одну сторону, то в другую. В очередном из них Зонтик, окончательно выбившись из сил, рухнул на землю.       Сердце бешено билось о рёбра, грудь болела так, будто её придавили камнем, а ватные ноги попросту отказывались слушаться. Едва живой правитель лежал на пыльной дороге, пытаясь отдышаться. — Ох… — из саднящего горла вырвался стон. Мысли, замутнённые погоней, постепенно начинали проясняться. «Неужели получилось убежать?» — Зонтик прислушался. Никаких подозрительных звуков он, к счастью, не различил. «Действительно, получилось.» — правитель слабо улыбнулся. — «Теперь мне нужно как-то добраться до замка и не умереть по дороге… И не попасться полиции, конечно же.»       Зонтик пролежал на холодном камне ещё примерно полминуты, а затем, когда боль и усталость немного отступили, попробовал подняться. Ноги по-прежнему дрожали, но он не обратил на это особого внимания. Правитель, пошатываясь, встал и прислонился к стене одноэтажного здания, судя по заколоченным окнам, давно заброшенного. Ледяной рукой он потянулся к карману, где должен был покоиться кинжал… …Нащупав клинок, Зонтик облегчённо выдохнул. На краткий миг ему даже захотелось расплакаться, но правитель сдержался: сейчас нужно было срочно избавляться от улики. Зонтик поднял подол плаща и задумчиво уставился на него. Высохшая от крови ткань загрубела, из-за чего на ощупь казалась деревянной. Отстирать её уже не представлялось возможным, да и смысла в этом было мало: на материи наверняка останутся пятна. К тому же, Алебард не примет окровавленный плащ и уж точно не станет его носить. Значит, терять было нечего. Зонтик вздохнул и резким движением оторвал от накидки подол. «Нужно купить Алебарду новую.» — правитель подошёл к развилке, где в разные стороны расходились две дороги, и бросил обрывок на ту, что вела налево. Сам он при этом, отряхнувшись от пыли и накинув капюшон, пошёл направо.       Теперь Зонтик чувствовал себя гораздо спокойнее: его плащ выглядел хоть и потрёпанным, но не таким жутким, как раньше. Обычный житель наверняка не заметит правителя среди толпы, а если и заметит, то навряд ли примет за убийцу. Но полностью освободиться от тревоги Зонтик всё же не мог. «Что, если Буше арестуют из-за меня и Баклера? Что, если её вообще решат казнить? Ох, и Айлетт нельзя было оставлять одну! Что, если её убьют? Что, если она погибнет, когда будет следить за Морионом? Что, если и его всё-таки убьют?!» — сокрушался он. — «Какой же я идиот! Мало того, что чуть в тюрьму не угодил, так ещё и трёх своих подданных под нож подвёл! Уж лучше бы вообще ничего не делал — пользы от этого было бы больше!» Перед глазами вновь промелькнули похороны экзарха. Правитель содрогнулся и прижал руки к груди. «А может, всё это было не зря? Я ведь, по меньшей мере, спас тех, кого должны были казнить сегодня утром. Буше вечером смогу освободить, если её всё же отправят в тюрьму. Но вдруг у меня получится спасти и Мориона, и Айлетт? Хотя почему тогда мне показалось, будто они оба должны погибнуть? С каких вообще пор я предвижу чужую смерть?! В прошлом такого никогда не было! Наверное, это как-то связано с тем, что я в той жизни сам чуть не умер?..»       Зонтик едва не подскочил, когда спереди донёсся звук чьих-то шагов. Правитель рефлекторно отступил назад и снова приготовился спасаться бегством. «А куда мне бежать-то?!» — Зонтик лихорадочно завертел головой. — «С одной стороны полиция, с другой, скорее всего, тоже! Рано я обрадовался. Ну, тюрьма так тюрьма! Посижу, поразмышляю над своим поведением. Надеюсь, меня к старым сокамерникам отправят. Мне очень нужно с ними поговорить, особенно с Хундсгугелем! Кто бы мог подумать, что он на самом деле видит будущее!» Правитель смирился со своей незавидной участью, но так и не нашёл в себе смелости пойти вперёд. Он, словно вкопанный, стоял на месте и оттягивал момент, когда на него выйдет кто-то из полицейских. Однако вместо служителя закона перед ним возник человек в изношенном синем плаще. Лицо неизвестного, также как и лицо Зонтика, было скрыто глубоким капюшоном. Человек резко остановился, точно не ожидал никого увидеть в этом переулке. Правитель внимательно пригляделся к его невысокой фигуре и старой потёртой накидке — почему-то они показались ему знакомыми. «Мы с ним уже виделись?» — спросил себя Зонтик. Но сейчас память не отозвалась, не порадовала его очередной жестокой сценой из прошлого. За это правитель отчасти был ей благодарен. — «Виделись или нет, а мне в любом случае нужно отсюда выбираться! Надеюсь, теперь меня не станут обвинять в том, чего я не совершал?» Зонтик сделал шаг вперёд. Незнакомец по-прежнему не двигался и, кажется, пристально следил за каждым действием правителя. Тот, не говоря ни слова, прошёл мимо и завернул за угол. «Наконец-то!» — Зонтик едва не захлопал в ладоши от радости. — «Теперь мне следует выйти на Центральную площадь и слиться с толпой. Человек, который в разгар дня бродит по пустым переулкам, вызывает слишком много подозрений. И от этого становится ещё интереснее: кого из своих знакомых я мог здесь увидеть? Нет, что важнее… не донесёт ли он о нашей встрече полиции?»

***

      Человек в синем плаще несколько секунд прислушивался к удаляющимся шагам. Затем, когда они стихли, он обошёл все близлежащие переулки. Убедившись, что они пусты, человек в плаще направился к низкому одноэтажному зданию с заколоченными окнами. Оказавшись у цели, он шесть раз постучал по старой деревянной двери. Скрипнули ржавые петли. — Пароль? — донёсся тихий голос. — Верным он не нужен. — был ответ. Дверь отворилась шире, и человек в синем плаще вошёл в дом. Стоило ей закрыться, как помещение наполнили радостные возгласы. — Щит, наконец-то! — воскликнул высокий парень с кудрявыми серо-голубыми волосами. — Мы уже все испереживались! Думали, с тобой случилось что. — А что со мной могло случиться? — Щит откинул капюшон и весело взглянул на встречавшего его товарища. — Ты, Мантелет, сам знаешь, что я Папахам так легко не сдамся. — Знаю. Мы все это знаем, но не можем не волноваться. — Мантелет поднял с пола фонарь, в котором билось золотистое пламя — единственный источник света в помещении. — Ну что, идём к остальным? Они уже заждались. Каждые пять минут кто-то вылезал и спрашивал, не вернулся ли ты. — Идём, конечно. — кивнул глава Искателей Правды. — У меня для вас столько новостей, не представляешь!       Заговорщики прошли к дальнему левому углу. Мантелет, вручив Щиту фонарь, наклонился и сдвинул в сторону три половицы. Под ними виднелся тёмный ход, спускавшийся в темноту. Щит передал светильник товарищу и ловко спрыгнул вниз. Он оказался в небольшой мрачноватой комнатушке, озарённой одним лишь фонарём, что стоял посередине. Возле него сидело три человека, три самых верных и самых главных Искателя Правды после самого Щита. Они повернулись к нему и, узнав своего лидера, повскакивали с мест. — А вот и он! — Вернулся, наконец! — Думали, не дождёмся! Первый зонтопиец тепло улыбнулся и подошёл к товарищам. — Рад снова всех вас видеть. — торжественно проговорил он. — Позвольте же рассказать новости, которые я успел узнать во время своей вылазки. — Мы тебя внимательно слушаем. — ответил Мантелет, спустившийся по приставной лестнице. Парень встал рядом с остальными Искателями и все они, как один, с любопытством посмотрели на Щита. — Начну, пожалуй, вот с чего: казнь, которая должна была состояться сегодня утром, — тот сам не мог поверить в то, что сейчас произносит эти слова, — отменена. Заговорщики дружно переглянулись. — Боюсь спросить, по каким причинам. — нервно усмехнулась Павеза, перебирая длинные пряди тёмно-бирюзовых волос. — К сожалению, этого мне выяснить не удалось. — Щит беспомощно развёл руками. — Ситуация, безусловно, странная, но есть в ней ещё одна поистине удивительная деталь… Вместо казни глашатай объявил о пересмотре преступлений. Иначе говоря, правительство собирается освободить кого-то из заключённых. В комнате повисло молчание. — Алебард явно что-то задумал. — его нарушил презрительный голос всё того же Щита. — Пока мне трудно судить о его планах, но я могу предположить, что он рассчитывает завоевать поддержку народа, притворившись милосердным и справедливым. Ну, узурпатор своего добился: все зонтопийцы, которых я сегодня видел, выглядели крайне счастливыми. Даже Мантия, та несчастная запуганная художница, вернулась к нормальным картинам! — С ума сойти… — Мантелет провёл ладонью по лицу. — Я был готов ко всему, кроме отмены казни и амнистии! Это совсем не похоже на Алебарда. — Здесь и впрямь что-то нечисто. — задумчиво произнесла Павеза. — Алебард и милосердие — понятия противоположные. Он точно не мог отдать подобный приказ просто так, без серьёзной причины. — И ведь это произошло после того, как всех наших сторонников арестовали. — размышляла стоявшая рядом с ней Ротелла, девушка с ярко-синими волосами, собранными в пучок. — Значит, восстания он не боялся. — А может, и боялся. — предположил Рондаш, убрав с плеча длинный бирюзово-голубой хвост. — Только удар должны были нанести не мы, а кто-то другой. Наверняка в Зонтопии есть иные тайные организации, выступающие против нынешнего режима. Было бы неплохо с ними объединиться… — Делать какие-то выводы сейчас, когда у нас почти нет информации, бессмысленно. — ответила ему Павеза. — Сначала посмотрим, кого отпустит Алебард. Глава Искателей Правды горько усмехнулся. — Конечно же, это будут самые безобидные из жертв его кровавого режима! У наших товарищей и других его противников, увы, нет ни единого шанса на свободу. — Предлагаешь штурмовать тюрьму? — с плохо скрываемой надеждой спросил Мантелет. — О, если бы! — Щит печально улыбнулся и обвёл руками почти пустое помещение. В голубых глазах сверкнули слёзы. — К сожалению, у нас для такого дела нет людей. Все наши сторонники, милостью Алебарда, либо арестованы, как Полдрон, либо убиты, как Баклер. — ровный голос на мгновение дрогнул. Старая рана вновь дала о себе знать. — Не хочется, конечно, в этом признаваться, — глава Искателей сглотнул вставший в горле ком, — но кроме нас с вами никого не осталось. Все переглянулись. — Борьба за правду никогда не бывает лёгкой. — твёрдо сказала Ротелла. — Но, несмотря на все трудности, сдаваться нам нельзя. Кто, если не мы, освободит Зонтопию от гнёта сумасшедшего тирана? — Вот именно! — Рондаш одобрительно кивнул. — Нужно продолжать поиск единомышленников. — С этим сейчас будет трудно. — отметила Павеза. — Алебард, кажется, стал осторожнее, раз догадался, что держать народ в повиновении можно не только насилием. Зонтопийцы, опьянённые «свободой», которую он им пообещал, не захотят лить кровь за то, что у них, как они сами считают, и так имеется. — Это ненадолго. — заверил её Рондаш. — Потом они поймут, что их обманули, и ещё сильнее возненавидят лживую власть! — Ну, не будем забегать вперёд. Всё равно это ничем хорошим не закончится. — девушка пожала плечами. — Павеза права. — заключил Щит. — Нам нужно подождать, посмотреть, как будет вести себя народ, чем будут заниматься Чёрные Папахи и что ещё предпримет Алебард. Дальше уже решим, как нам поступить. — Единогласно! — воскликнули Искатели. — Что ж, в таком случае, на сегодня мы зако… Нет, подождите! — с волнением произнёс их лидер. — Совсем забыл об ещё одной важной детали. Когда возвращался с вылазки, я заметил возле этого здания человека. — Шпион Алебарда? — испугался Мантелет. — Не уверен. Я даже не могу сказать, зонтопиец это или нет — его лицо было закрыто капюшоном. Да и навряд ли шпионы правительства ходят в таких потрёпанных плащах… Тем не менее, ситуация очень подозрительная. Боюсь, что нам с вами придётся в очередной раз менять укрытие. — Да чтоб передохли все эти режимные сволочи! — выругался Рондаш. — Ничего, нам не впервой. — успокоила его Павеза. — Найдём место получше. — А я говорила, что нам нужно убраться подальше от Центральной площади. — Ротелла вздохнула и подняла с пола второй фонарь. — На данный момент это одно из немногих наших пристанищ, не найденных Папахами. — ответил Щит. — Тот человек, возможно, никак с ними не связан… Тем не менее, лучше перестраховаться и какое-то время встречаться в другом месте. Никто не должен нас найти, как бы не пытался. Сейчас мы — единственная надежда Зонтопии на перемены!

***

      — Экзарх Морион? Священник, зажигавший свечи, обернулся. — Что такое, Армет? — спросил он у юноши.       Тот, как обычно, внимательно смотрел на него, точно пытался запомнить каждую деталь в облике экзарха. — Вы выглядите встревоженным. Всё в порядке? — Да, не волнуйся. — Морион ласково потрепал своего подопечного по волосам, чем заставил его кротко улыбнуться. — Я просто задумался о Кулете. Он не появился на дневной службе, и это меня немного настораживает. — Я тоже это заметил. — кивнул Армет. — Странно: Кулет бы не пропустил службу просто так, без повода. Неужели что-то случилось? — Всей душой надеюсь, что нет… Но сегодня утром он спрашивал меня, как добиться прощения от Великого Зонтика за тот инцидент, произошедший месяц назад. Я ответил, что Кулет должен извиниться лично перед юношей, которого он тогда избил и прогнал из храма… — священник тяжело вздохнул. — К тому же, я дал ему своё благословение. Кулет в тот миг выглядел таким счастливым, таким воодушевлённым!.. Но теперь я беспокоюсь, что всё может пойти не так. Он, как ты знаешь, весьма… своеобразный человек со своеобразным мировоззрением. — А мне казалось, что он изменился. — несколько удивлённо произнёс Армет. — Отчасти это так. — согласился Морион. — Он действительно ведёт себя иначе. Но это только внешнее проявление его натуры, понятное каждому. Внутри же у него до сих пор сохраняются те ценности и те принципы, которым он следовал всю свою жизнь. — экзарх поднял руки и принялся чертить что-то в воздухе. — Можно отремонтировать дом, поменять его крышу, фасад, даже внутреннее убранство. Но фундамент в большинстве случаев остаётся нетронутым. Если поменять и его — а это довольно сложно — то перед нами будет новый, совершенно другой дом. Также и с людьми: у нас есть убеждения, которые лежат в основе нашей личности и, по сути, делают нас нами. Мне очень жаль это говорить, но убеждения Кулета, к несчастью, не самые… правильные. — священник виновато взглянул на витраж. — Да простит меня Великий Зонтик за такие слова. Армет же смотрел на экзарха с неподдельным восхищением. — Мне кажется, вы верно поступили. Кулет в первую очередь виноват перед тем парнем, значит, и извиняться должен перед ним. Но почему вы сомневаетесь в своём решении? — Я боюсь, что поторопился. Кулет только начал задумываться над собственными поступками, он ещё не до конца всё переосмыслил… Наверное, нужно было его проконтролировать. Ох, если бы я сам мог поговорить с тем прихожанином! — Морион устало приложил ладонь ко лбу. — Я ведь тоже должен перед ним извиниться. Как только я мог допустить подобное в вверенном мне храме?.. — Не корите себя, вы же ничего не сделали. — участливо сказал Армет. — В том-то и проблема. Я ничего не сделал, хотя был обязан. — экзарх отнял руку от лица и положил её на плечо подопечного. — Тем не менее, этот инцидент остаётся на нашей с Кулетом совести, и мы сделаем всё возможное, чтобы загладить свою вину. Сейчас же я хочу поговорить о тебе, Армет.       Священник внимательно заглянул в его светло-голубые глаза, всегда широко распахнутые, точно юноша постоянно чему-то удивлялся. Впрочем, в его ситуации это было вполне естественно: Армет получил зрение всего месяц назад, и никак не мог нарадоваться благословению Зонтика. Но в последнее время что-то омрачало его счастье, и Морион это видел. — Скажи мне, — с беспокойством произнёс экзарх, — что с тобой происходит? — О чём вы? — тот удивлённо моргнул. — С недавних пор ты стал более замкнутым. Постоянно думаешь о чём-то своём, ни с кем, кроме других священнослужителей, толком не общаешься… В чём причина такой перемены? — Я вас не понимаю. — ответил Армет, пряча взгляд. Но его растерянность выдавала, что он всё прекрасно понимает. Лгать будущий экзарх совершенно не умел. — Если ты не хочешь это обсуждать — я не стану на тебя давить. — успокоил его Морион. — Но знай, что ты всегда можешь поделиться со мной своими переживаниями. Что бы не тяготило твою душу — я выслушаю и помогу. И как священник, и как наставник. — Спасибо. — юноша робко улыбнулся. — Вы так за меня беспокоитесь, что мне от этого как-то неловко. Я ведь не заслуживаю к себе подобного отношения… — О чём речь? — изумился священник. — Каждый человек достоин хорошего отношения. Чем же ты хуже остальных? Тем более, что твой вклад в процветание страны даже сам Великий Зонтик отметил! Да и как мне за тебя не беспокоиться? Его Мудрейшество назначил меня твоим наставником, считай опекуном. Я и сам к тебе за эти годы привязался, ты мне стал совсем как…       Договорить Мориону не дала знакомая фигура, появившаяся на пороге храма. То был Кулет, едва стоявший на ногах. — Экзарх Морион, мне нужна ваша помощь. — надтреснутым голосом произнёс он. — Случилось страшное. — Что произошло, Кулет? — священник, стараясь не выдавать тревоги, быстро подошёл к парню и усадил его на скамью. Армет, сострадательно глядевший на прихожанина, встал за экзархом. — Я сегодня встретился с одним своим другом, — начал Кулет, — и он мне рассказал, что видел того человека, с которым я месяц назад здесь подрался, где-то возле «Хмельной чаши»… Я, конечно же, побежал его искать. Но недалеко от «Чаши» я наткнулся на огромную толпу — как выяснилось, она собралась вокруг дома кого-то из казнённых Искателей Правды. Там Папахи… В смысле, Стражи морали проводили обыск. Я уже собрался уходить, повернул в сторону таверны, как вдруг увидел, что человек, который впереди меня шёл, какую-то бумажку обронил. Я её подобрал и к нему подошёл, чтобы вернуть… Смотрю — а он на того самого парня, которого я ищу, безумно похож, совсем как родственник! Только этот выше, и лицо у него какое-то замученное… Ну, я сначала опешил, потом всё-таки собрался и про бумажку ту сказал. А он мне говорит: «Отдайте её полиции, желательно вневедомственной»! Я, конечно, приху… удивился очень сильно, но пообещал отдать. Потом спросил, не родственники ли они с тем парнем. Он сказал, что они просто знакомые. Ну, я и попросил его устроить нам встречу, чуть не разревелся перед ним. А он, видимо, меня пожалел и согласился… Кулет перевёл дыхание и продолжил: — Я, весь такой радостный, с ним распрощался. Иду к Папахам… Стражам! По дороге разворачиваю бумажку, смотрю, что там. А там!.. Там написано, что на складе в старой Зонтопии кого-то убили! — О, Зонтик!.. — одновременно произнесли Морион и Армет. — Это ещё не самое страшное. — глаза Кулета лихорадочно блестели. — До меня только в тот момент дошло, что плащ парня, с которым я всё это время разговаривал, был чем-то запачкан. И это «что-то» подозрительно напоминало засохшую кровь! — Какой ужас! — Армет всхлипнул и закрыл лицо руками. — Вы же рассказали обо всём полиции? — с надеждой спросил Морион. — Разумеется! Меня только-только с допроса отпустили. Признали невиновным из-за отсутствия улик, но я уверен, что полиция это так просто не оставит. — парень обречённо вздохнул, едва сдерживая слёзы, и опустил голову. — Наверняка теперь за мной будут следить. Сделал, называется, доброе дело! Священник осторожно положил руку ему на плечо. — Вы правильно поступили, когда попытались вернуть записку, — тихо проговорил он, — а когда доложили о случившемся полиции — тем более. Ни в чём себя не упрекайте: вы сделали то, что должны были сделать. На всё воля Великого Зонтика. Вы невиновны, потому Он будет вам заступником. Прихожанин поднял на него взгляд, полный надежды. — Он точно меня защитит? — дрожащим голосом спросил Кулет. — Вы уверены, что Зонтик от меня не отвернулся после всего, что я за свою жизнь натворил?.. — Уверен. Более чем. — без тени сомнения ответил Морион. — Наш правитель милостив и справедлив. Он никогда не оставит в беде никого из Своих подданных. Армет как-то странно посмотрел на экзарха, но ничего не сказал. — А можно… Можно я свечку поставлю и помолюсь? — тихо произнёс прихожанин. — Хочу попросить Великого Зонтика, чтобы он как-нибудь в расследовании помог. Убийца должен ответить за своё преступление! — Конечно. — священник кивнул и направился к амвону. Парни молча последовали за ним.       Морион достал из кафедры связку свечей и протянул её Кулету. Тот, поблагодарив, подошёл к подсвечнику, что располагался справа от хоров, перед большим витражом. Кулет зажёг свою свечу от соседней, с немой мольбой взглянул на изображение правителя и поставил её на подсвечник. Парень закрыл глаза и сложил руки в молитве. Армет и Морион, обменявшись взглядами, последовали его примеру.

***

      Зонтик просидел в своей комнате до самого вечера. Только когда колокола пробили девять часов, он осторожно выскользнул из спальни и спустился по тайному ходу к архиву, где его должен был ждать Алебард. Правитель небольшим усилием отворил тяжёлую деревянную дверь и вошёл, крадучись, точно вор.       Он оказался в огромных размеров зале с высоким потолком, подпираемым круглыми колоннами. Вдоль стен с редкими стрельчатыми окнами и ветвистыми канделябрами тянулись многоэтажные стеллажи, заставленные толстыми папками. «А ведь все эти документы должны находиться не в замке, а в министерстве защиты.» — подумал Зонтик, разглядывая полки. — «Полагаю, это сделано из соображений безопасности? Манифер уже показал себя ненадёжным человеком, способным на предательство, доверия к нему нет ни у кого. Но, помимо этого, Алебард таким жестом, очевидно, унижает Манифера и напоминает, у кого здесь реальная власть. Хитро, ничего не скажешь.» Посреди залы стоял длинный письменный стол. На нём возвышались внушительные стопки бумаг, одним своим видом нагонявшие на правителя уныние. «Сколько же работы нам теперь предстоит! Но бояться нечего: я сам на это решился. Да и кому, как не мне, разбираться с последствиями собственных действий?» Зонтик подошёл к столу и осмотрелся. Алебарда нигде не было видно. «Странно. Он бы не стал опаздывать без серьёзной причины.» — правитель задумался. Тревога, испытанная за день, снова возвращалась. — «Неужели что-то случилось? Нет, нет, пожалуйста, только не это! Пусть всё будет хорошо, пусть Алебард задержится из-за какой-нибудь мелочи!..»       Открылась дверь. Зонтик обернулся и увидел Первого министра, вошедшего в залу. — Здравствуйте! — правитель сам не понял, когда успел подойти к нему. — Добрый вечер. — Алебард учтиво поклонился. — Прошу прощения за задержку. У меня были некоторые… важные дела. — Из-за меня, да? — догадался Зонтик. — Полагаю, что так. — Архибрат многозначительно посмотрел на некогда свой плащ с оборванным подолом. — Это же вы сегодня в окровавленной накидке от полиции убегали? — Я. — признался правитель. Щёки его слегка порозовели от стыда. — И ту записку Кулету тоже вы отдали? — Я… — Хорошо. То есть плохо, конечно! — поспешно исправился Первый министр. — Плохо, что это убийство вообще произошло. Но хорошо, что человеком, устроившим весь тот переполох с запиской и побегом от Стражей, оказались именно вы. В вашей-то невиновности я уверен. — Спасибо, наверное… Но о каком переполохе идёт речь? Всё настолько серьёзно? — Переполох — это ещё мягко сказано. Вся Зонтопия теперь на ушах стоит. Даже простой народ собрался ловить убийцу… то есть вас. — Что я наделал!.. — Зонтик обессиленно прислонился к стене. — Вашего лица, насколько я знаю, никто не увидел. — спокойно ответил Алебард. — Никому неизвестно, что под тем плащом скрывались именно вы. Только прошу вас, — в голосе министра зазвучала мольба, — будьте аккуратнее, когда ходите по улицам! Я понимаю, что вы любите своих подданных и доверяете им, но с некоторыми из них, к сожалению, нужно быть предельно внимательным. Особенно сейчас. — На что это вы намекаете? — подозрительно спросил правитель. — Вам следует быть осторожнее с Баклером и его товарищами. Как говорил Пасгард — они ради своих целей пойдут на всё. Зонтик с ужасом посмотрел на Архибрата. — Вы хотите сказать, что за тем убийством могут стоять Искатели Правды?! — Я просто предположил. — попытался успокоить его Алебард. — Пока что никаких улик против Искателей нет. — А я-то вообще не подумал, что такое возможно! — правитель закрыл лицо руками. — Нет, нет, это какое-то недоразумение! Просто ошибка, которая не имеет ничего общего с реальностью… «А что, если предстоящее убийство Мориона связано с убийством на складе?!» — осенило Зонтика. — «Кому, как не радикальным сторонникам Щита, убивать священника, ещё и такого влиятельного, как Морион?!» — Не волнуйтесь вы так. — чуть мягче проговорил Первый министр. — Пасгард точно со всем разберётся и вычислит виновных. Я давно его знаю, и с уверенностью могу сказать: он человек достойный и надёжный. Не то что Манифер. — Ладно. — Зонтик выдохнул и отнял руки от лица. — Я тоже ему доверяю. К сожалению, рассчитывать нам больше не на кого. — Подождите, вы знаете Пасгарда? — удивился Алебард. — Вы говорите о нём так, будто знакомы лично. — Нет, я его пока что ни разу не видел. — правитель отрицательно покачал головой. — Но я много слышал о нём и его достижениях на службе. — От кого вы о нём слышали? Вы же весь этот месяц безвылазно сидели в замке… — Потом объясню! — отмахнулся Зонтик. — Сейчас нам с вами нужно обсудить кое-что другое. — А, заключённые. — Архибрат кивнул. — Не только. — правитель кисло улыбнулся. — Хочу вас, скажем так, предупредить насчёт Мориона. Его в скором времени попытаются убить, поэтому… постарайтесь как-нибудь обезопасить экзарха, хорошо?.. Зонтик ждал от Алебарда хоть какой-то реакции, но министр молчал, сверля его отрешённым, ничего не выражающим взглядом. — Почему вы молчите?.. — сконфуженно спросил он. — Слова подбираю. — был краткий ответ. — Какие?.. — Приличные. Правитель нервно усмехнулся. — Если что, я с покушением на Мориона никак не связан, не поймите неправильно! — Да что вы такое говорите! — Алебард посмотрел на него, как на блаженного. — Я и не думал вас ни в чём подозревать, Зонтик упаси! Ох, то есть… В общем, у меня и мыслей таких не было! Я просто не ожидал, что кто-то попытается убить ещё и Мориона. Он-то в жизни никому зла не сделал. — мужчина вздохнул и приложил ладонь ко лбу. — А ведь всё только начало налаживаться… — Простите. — тихо произнёс Зонтик. — Я не хотел вам мешать. — За что вы извиняетесь? — не понял Алебард. — Убийство на складе произошло не по вашей вине, покушение на Мориона тоже не вы спланировали. — Всё равно. — правитель подошёл к столу с низко опущенной головой. — Мне нужно было больше стараться, чтобы у вас было меньше работы, а у зонтопийцев — меньше проблем. Если бы я с самого начала следил за страной, всё было бы по-другому. Всё было бы лучше, гораздо лучше, чем сейчас.       Первый министр ничего не ответил. Зонтик понял, что Архибрат растерян не меньше, чем он сам, и решил не усугублять и без того плачевную ситуацию. — Ну, не будем терять времени. — спокойно сказал правитель, жестом подозвав к себе министра. — Настала пора навести свои порядки ещё и в тюрьме.