Часть 3

Записка №1: «Отец»

«Нашёл в рюкзаке его письмо. Оно датировано прошлым месяцем: «Артём, если что-то случится — беги. Не оглядывайся». Он что-то знал? В голове вспыхнула метель из вопросов: Почему молчал? Скрывал? Ему угрожали? Сердце колотилось, будто пыталось вырваться из клетки рёбер. Ли, будто угадав смятение, потрепала меня по плечу. Её пальцы дрожали, но она сжала губы в подобии улыбки — пыталась быть сильной. Достала смятый листок, вывела: «Не знаю, как помочь... Но придумаем жесты. Бумаги не хватит». Она посмотрела на меня так, будто мы изобретали секретный язык против всего мира. Кивнул. С этого и началось. Жесты рождались из отчаяния: «Опасность»— ладонь к горлу.«Тишина»— пальцы, сжимающие воздух у висков.«Я рядом»— её мизинец, обвивающий мой. Лампы погасли, сменившись аварийным светом, когда к нам вошёл мужчина в форме. Его сапоги скрипели, будто перемалывая надежды. По губам прочёл: «Ужин». Ли просияла, но я заметил, как солдат за дверью щёлкнул затвором автомата. Похлёбка пахла болотной водой, а серая каша оставляла на языке привкус пепла. Ели молча. Ли пролила ложку на комбинезон — жёлтое пятно расползлось, словно ядовитый цветок. «Даже еда здесь убивает», — мелькнуло в голове. Позже, когда фонари погасли, я открыл дневник: «Дополнение к записи №1. Сегодня всё рухнуло. Но пока Ли рисует мне в воздухе смешных котов, а мать шепчет молитвы, я держусь. Они — мой якорь. Завтра начну искать отца. Если он жив... Если я не стану тем, кого солдаты уволокли в темноту с пеной у рта... P.S. Ли учит меня «говорить» руками. Говорит, завтра покажет, как просить помощи без слов. Надеюсь, это пригодится, когда... когда начнётся настоящий ад». Клякса расплылась на бумаге. Чернила смешались со слезой, оставив мутный след, похожий на шрам.