Сеанс первый

      Егор не хотел, Егор сопротивлялся, ругался, игнорировал настойчивые сообщения, но одним ярким солнечным утром Джон взял его под конвой и привёл в дорогой район города в офис психолога.       — Джон, да не нужно мне ни к какому психологу! — последняя попытка сопротивления, но ладонь на плече настойчиво давит, подпихивая дальше по офисному коридору.       — Нужно, Линч, нужно, — спокойно отозвался приятель, останавливая его вскоре. — Уже поздно рыпаться, я давно тебя предупреждал и информировал. Я уже оплатил тебе несколько сеансов. Походи, того и гляди, тебе станет лучше.       — Поздравляю, ты бесполезно потратил деньги! — взмахнул руками Линч, поворачиваясь к другу лицом и пронзая зелёными глазами, соболиные брови над которыми хмуро опустились. — Я тебе зуб даю, этот психолог будет таким: «бла-бла, я не желаю слышать ничего о действительно важных вещах, лучше скажите, одиноко ли вам»!       — Да этот хороший! — выделяя последнее слово, заверил Джон, — никто не жаловался, правда, чудак маленько… Дофига бодрый и подвижный, будто ведущий на каком-нибудь шоу. Я фиг знает, может, чтобы лечить двинутых, самому надо быть двинутым…       — Ты сейчас меня совсем не успокоил. — Кисло отозвался Линч, на что друг закатил глаза.       — Харе ссаться, Линч! Ну, если сильно не понравится тебе — больше не ходи, но лучше бы ты всё-таки выжал максимум из сеансов, понял меня? Всё, я пошёл. — И развернулся, уходя обратно по хитрым коридорам офисного здания. — Пока.       — Пока… — Егор угрюмо хмыкнул, разглядывая золотую вывеску на кабинете некоего доктора Джона Дейви Харриса. Вздохнув с раздражением, журналист постучал в дверь и услышал поистине бодрое и неожиданно звонкое:       — Войдите!       Заглянув за дверь, Линч узрел практически стерильно-белый интерьер, книжные шкафы, тёмным контрастом проявляющие себя возле светлых стен. Прямо посреди комнаты стояла мягкая на вид кушетка, возле неё — не менее комфортабельное кресло рядом с письменным столом. Никаких ширм или чего-то подобного… Впрочем, в дверном замке звенели ключи от движения. Значит, кабинет закрывался изнутри, пока шёл сеанс.       За столом сидел мужчина в белом халате, что-то печатал в ноутбуке, поднял голову на пациента, сдержанно улыбнулся. И приспустил солнечные очки, разглядывая его подробнее.       Чудак.       Линч изучил взглядом ярко-оранжевую оправу его солнечных очков с тёмными-тёмными линзами, шёлком переливающийся клеточный платок на шее.       «Ну и модник…» — кисло усмехнулся он, ведь не привык к такой эксцентричности.       — Здравствуйте… — запоздало выдохнул журналист, — Я — Егор Линч. Мой друг записал меня к Вам. Я не думаю, что мне так уж нужна услуга психолога, можно будет как-нибудь отменить приёмы и вернуть ему деньги?       — Как прямолинейно! — о, господи, Джон был прав, он совсем как ведущий телешоу. Психолог встал с кресла, являя свой довольно высокий рост, он был на полголовы выше Линча, — а я говорил вашему другу, что психологическая терапия уместна только в том случае, когда пациент хочет что-то изменить. Зачем спасать того, кто хочет утопиться, не так ли? — он широко улыбнулся и развёл руками.       Что-то он Линчу совсем не нравился.       — Самоубийцы могут поступать так, потому что у них помутился рассудок.       — Значит, утопающих надо спасать?       — Да.       — Тогда прошу Вас, ложитесь, Егор Стэнливич, — длинная ладонь указала на кушетку, и доктор Харрис прошёл мимо журналиста, запирая дверь и оставляя ключ на месте.              — Н-нет-нет, постойте, я имел в виду другое… — вдруг взбодрился Линч, следуя взглядом за психологом.       — Судя по этой маленькой уловке, Вы всё же хотите помощи. Все хотят, на самом деле, просто не все хотят что-то делать и бороться со своими демонами. — Доктор подошёл обратно к своему столу и опёрся об него, всё ещё держа на лице выглаженную, идеальную улыбочку. Она была такой неестественной. — Скажите мне, Егор Стэнливич, почему Ваш друг Вас ко мне направил?       Линч всколыхнулся изнутри, когда догнал, почему обращение в свой адрес воспринимается как-то иначе. А всё потому, что его не называли «Мистер Линч» или просто «Линч». Это обращение было принципиально новым, он даже не помнит, когда в последний раз его слышал.       Это прозвище — серый нейтралитет. С уважением, но без подлизываний, без панибратского отношения, без ненависти и грубости. Без владения и без подчинения.       Глоток свежего воздуха, даже…       — Наверное, из-за того, что я… Перестарался накануне со своим расследованием… — повёл плечом Линч, отводя в сторону взгляд, но сесть — не сел. Продолжил стоять, неосознанно разминая свои ороговевшие ладони.       — По рассказам Вашего друга, Вы пренебрегали своими базовыми потребностями, и это уже не в первый раз происходит. Я понимаю, иногда бывают очень увлекательные дела, в которых хочется поскорее докопаться до дна, бывают также горящие дедлайны, и там хочешь не хочешь, но будешь круглые сутки горбатиться, лишь бы успеть. Это нормально. Но Ваш друг подчёркивает, что это уже далеко зашло за границы… Скажем так, «адекватных переработок».       Ну, вот, приехали…       — Просто дело тоже за пределами «адекватного»… Айх, — Линч махнул рукой, вспоминая, как настойчиво психолог в психушке наседала на нём, игнорируя все его доводы и искала подводные камни где-то ещё. — Вы всё равно мне не поверите. Забудьте. Я просто пойду.       — Почему же не поверю? — некий Джон Дейви Харрис улыбнулся ещё чуть шире, склоняя голову на бок. — Хороший психолог должен с пониманием относиться ко всему, что скажет пациент. Расскажите мне. Я Вас не обсмею. Кстати, как Вам хочется — с жалюзи или без?       — С жалюзи. Я так долго пребывал в потёмках, что уже к ним привык… — с лёгкой руки психолога, комнату укрыл сизый полумрак, белыми линиями распластался свет по неровным поверхностям. Линчу правда стало чуть приятнее здесь находиться. Не было слепящей белизны, этой мерзкой врачебной стерильности, как было в дурке, где каждый носил белое, где были белые стены и такие же белые, хоть и слегка замызганные, полы.       — Присаживайтесь, — взгляд зелёных глаз недоверчиво скользнул по кушетке. Она так и манила своей мягкостью, но Егор понимал, что когда он на неё ляжет, капкан этого бессмысленного цирка захлопнется.       И всё же присел, но лишь на край.       — В общем, скоро, примерно через три года, нагрянет фиолетовая земля… Она и сейчас есть, но конкретно поглотит мир она через три года. — Заявил Линч сразу, вглядываясь в чёрные линзы и не находя никакой реакции за ними. Какой же он эксцентрик — этот психолог… Наверняка за очками он прячет закаченные глаза или усмешливый прищур. — Я знаю, что это такое, но при этом совсем не понимаю, с чем имею дело. Я не знаю, как с этим бороться, как найти средства, чтобы бороться, я не могу понять, откуда оно произошло, как оно распространяется… Я много необъяснимых вещей повидал, много одолел, но с этой хренью до сих пор не могу разобраться.       Джон Дейви Харрис медленно угукнул, перемещаясь на кресло рядом с планшетом, в который стал стилусом что-то вписывать.       Ну и бред… Он правда что-то собрался фиксировать? На какой диагноз Линч себе сейчас наболтает?       — Что вы пишете?       — Делаю ключевые заметки по вашему рассказу. Продолжайте.       Егор закатил глаза. Зачем он вообще продолжает? Наверное, это просто отчаянное желание предупредить хоть кого-то об опасности.       — Впервые я встретился с этим на отдалённом острове… Точнее, с этим столкнулся мой друг. Вся земля там была слегка фиолетового, нездорового оттенка, и она… Что-то вроде заражала живых людей и животных, как выяснилось потом, делая из них каких-то живучих мутантов… Там потом мы встретили другой остров, где люди поклонялись одному такому мутанту, постоянно делая ему жертвоприношения. Мы не смогли сами ничего сделать, нам помог фонд SCP, они разбомбили остров, и мы понадеялись, что дело закрыто, все твари мертвы, но ничего подобного. Затем нас через некоторое время позвали поснимать системы пещер… Или какой там был предлог…? Не важно.       Линч развалился поудобнее, пытаясь вспомнить события минувших дней.       — В общем, там мы увидели фиолетовую землю в третий раз. Заражённые военные мутировали в пещерных тварей, слепых, но хорошо слышащих. Мы просто подорвали динамитом все выходы из шахт, чтобы они там и остались. Потому что бороться не смогли… А потом я… — он решил смягчить этот эпизод, потому что правда уже звучало как бред, хотя никакая цензура не смогла бы адекватно передать случившееся, — заглянул в будущее. И увидел там то, что фиолетовая земля захватила всю поверхность, и люди были вынуждены жить в метро, чтобы жить.       Джон Дейви Харрис быстро-быстро водил стилусом, снова протяжно угукая, прежде чем дать своему запястью расслабиться.       — У вас есть ещё что-нибудь, о чём бы Вы хотели рассказать, касательно этой темы? Даты? Места? Люди?       А журналист лежал на кушетке, глядя куда-то на серую стену, и ощущал, что его голова стала аквариумом с речной водой. В ней поболтали содержимое, и тина поднялась, делая всё мутным и непроглядным. Воспоминания, которые он переворошил, теперь все перепутались, это было слишком давно и сумбурно.       — Я сейчас вряд ли вспомню ещё какие-нибудь детали…       — В таком случае, на сегодня закончим наш сеанс. Давайте Вы сделаете небольшое домашнее задание и напишете эссе, в котором всё разложите по полочкам?       — Рано я радовался на выпускном из школы… Даже сейчас домашку задают… — фыркнул кисло Егор и встал с кушетки, поражаясь, как вообще оказался в таком положении. Он же собирался развернуться на пороге.       — Что уж поделать, работа над собой — это усердие. — Развёл руками психолог, спокойно и без задержек открывая двери пациенту. — Советую попытаться. Когда в голове порядок, порядок и в делах.       — А вы меня в дурку не упечёте за мои россказни? — изогнул смольную бровь Линч, проходя мимо доктора и останавливаясь в коридоре. А Харрис и дальше улыбался.       — Да нет. Я могу только направить к психотерапевту, но принудить не могу — не обладаю достаточной силой, так сказать. Жду Вас на следующем сеансе через неделю. До свидания, Егор Стэнливич.       — До свидания… — тихо отозвался журналист, когда за ним закрылась дверь, глянул осторожно на золотую вывеску у прохода и развернулся, начиная медленно уходить.       Этот психолог оставил смешанные чувства.

***

      — Надо же, какие же в этом мире люди идиоты… — ядовито усмехнулся JDH, гуляя глазами по галерее превью на канале своего пациента. — Как ему только не снесли канал-то за секретные материалы?       Егор Линч, журналист, охотник за паранормальным, смело и нахально, как и полагается людям его профессии, выкладывал на всеобщее обозрение футажи изнутри Зоны 51 и фонда SCP, снимал жутких тварей лицом к лицу, угрожал, зажатый в угол, военным на зачистке в аэропорту. И его канал всё так же продолжал своё существование.       Дополнительная проверка из иных источников только подтверждала: эти футажи реальны. Да и намётанный глаз мог отличить настоящую кровь от фальшивой, мог разглядеть компьютерную графику и подобное. А всей этой киношной фальши здесь не было. Всё было настоящим. Пациент не врал, и Джон Дейви Харрис аккуратно прошёлся по всем интересующим его элементам.       Особенно забавно было пронаблюдать динамику поведения пациента. Сначала начинающий журналист, с большими амбициями и желанием прославиться, который впервые встретил паранормальное и страшно перепугался.       Затем — нервный, наверняка ещё отходящий от первичного испуга. Следом он стал спокойнее, смирился, переварил боязнь, начал проявлять черты пацифиста, особенно сильно это было заметно на фоне его приятеля, который и организовал ему сеансы.       — Тьфу ты, Вас всех на одном заводе клепают? — чертыхнулся JDH, зачем-то делая записи. Он мог бы и так это запомнить, но в каком-то роде, систематизация этих сведений на цифровом носителе успокаивало перевозбуждённую нервную систему. Мироходцу самому тревожно казалось, что что-то в этом мире не так. И просмотр видео с посещением тех самых заражённых островов, наталкивал на неприятные воспоминания.       Благо, это дело не казалось настолько безнадёжным, насколько то было в Архее. В общности, до катастрофы осталось целых три года, если Егор Стэнливич не врал.       И вот, выборочно подбираемые эпизоды из злоключений пациента приближались к современности. JDH мог наблюдать очередное изменение. Резкий скачок вниз, уродливая рябь на глади воды, нервозность, неудержимая агрессия.       Наблюдая за Егором Линчем, пугаешься, когда видишь, как безобидный в общем-то человек сбрасывает с обрыва девушку, что вопит от ужаса.       Что бы ни случилось с ним, это осталось где-то за кадром. Возможно, некогда было снимать, или камера потерялась, не сняла ничего, невосстановимо сломалась.       Что бы то ни было — нужно было узнать. Не просто так спокойные, добрые люди слетают с катушек.