Сеанс четвёртый

      — Как Ваши дела, Егор Стэнливич? — проговорил психолог, включающий себе планшет за креслом в полумрачной комнате. Линч же сонливо лежал на кушетке — ещё не восстановил режим сна после того внезапного марафона с ночи до утра.       — Вполне нормально… — он повёл рукой в воздухе, — спокойно и без драк купили нужный кристалл. Вернувшись домой, поговорил с близкими, до утра с другом фильмы смотрел и рубился в игры… — и вздохнул, вновь чувствуя что-то дискомфортное на лёгких, за поломанными рёбрами. Как будто очень жёсткая мятая фольга шуршала внутри. — Правда, я всё ещё опасаюсь, что мог бы провести это время продуктивнее…       — Продуктивность — это просто замечательно, но Вы уже должны были понять, что нельзя жертвовать своим ментальным здоровьем ради этого. Человек в изоляции от других людей и перегрузе определённой информацией быстро начинает сходить с ума. Вам нужно было разнообразие, и Вы его себе устроили. Вы поступили правильно, дав себе такую разрядку. — Психолог перехватил удобно стилус и поднял взгляд, что неизменно был укрыт линзами солнечных очков. — Кстати, касательно вашего ментального здоровья, не хотите ли Вы обсудить со мной Вашего «двойника»? Того самого, который преследовал Вас и обвинял во всех бедах. — Джон Дейви Харрис, однако, поёрзав, на кресле не усидел и поднялся, принимаясь выхаживать кругом и кружить голову пациенту. — Я не думаю, что это серьёзное психическое отклонение, максимум — плод психической перегрузки. Вы были под постоянным стрессом и напряжением, Вас поили транквилизаторами, которые, скорее всего, Вам даже не подходили. Это очень опасно, кстати, вопиющая халатность! Итак, я это к тому, что скорее всего Ваш мозг не просто так проецировал столько переживаний именно на злого двойника. Вот скажите мне, — накрутив два круга, психолог вновь упал на своё кресло, держа наготове стилус, — верите ли Вы своему двойнику? Признаёте ли его обвинения?       Линч контуженно задумался.       Его близкие сказали в один голос, что он добрый. Психолог несколько раз тоже делал на этом акцент.       Но разве добрые люди делают то, что натворил он?       — Я думаю… Я виноват. — Со вздохом, выдал он, пальцем приглаживая шрам на груди, который ощущался даже сквозь футболку, уродливая ямка, словно бы бьющая током при прикосновении. — Мне не хочется этого признавать, но я ведь правда убил ни в чём не виновную девушку… Благо, я выбрался из дурки и избежал тюрьмы, но если бы мне так не повезло, то что бы было с моими близкими? Как бы себя чувствовал Лукас, для которого я буквально всё? Кем бы он вырос, насмотревшись на меня…? Если бы… Хах… Если у него вообще будет шанс хоть как-нибудь вырасти… — в груди всё спёрло, он думал, что уже переварил этот эпизод достаточно, чтобы ему не становилось так невыносимо, но нет. Он ошибался.       Тёмный тоннель метро, спёртый воздух, суматоха, темнота и Лукас. Его бедный Лукас, уже изрядно постаревший, поседевший, всё так же по-детски называющий его дядей. Держится за кровавую рану, задыхается. И Линч не может его больше подхватить, как маленького пацана, на руки и унести прочь. Хоть убейся, разбей голову от горькой досады о стену и глотай слёзы. Но спасти не удастся.       — Он умирал у меня на руках в будущем… — едва слышно прохрипел Егор сквозь болезненный ком в горле, отвернул голову, чтобы не показать, как на глаза набежали слёзы. — Я не хочу, чтобы это случилось. Я не хочу, чтобы весь мир разрушился для него в пятнадцать. Я не хочу, чтобы он осиротел. Не хочу, чтобы он выживал, мимикрируя под каннибала. И я боюсь за своего друга. Он в каждую дыру вслед за мной лезет… Столько раз оба при смерти были… Когда-нибудь наше везение закончится… Лучше уж мне рисковать одному, чем подвергать опасности другого человека… И Болтон… Мой дядя… Я бы мог спасти его тогда… Я не знаю, что с ним, но наверняка Лэмбтон его убил.       Вздохнув и сглотнув вязкую слюну, Линч принудил себя угомониться, сжать до атома подавленность и заговорить ровнее, чтобы не отягощать пусть и знакомого, но всё же чужого человека своими эмоциями.       — Мне кажется, я чудовище не меньшее, чем Лэмбтон или фиолетовая земля. Я столько наворотил дел… Стольких убил или покалечил. Я не тот герой, которым должен восхищаться мой племянник. И мне кажется, что я не преуспеваю. Ни в чём не преуспеваю. Я всё ещё далёк от разгадок, и при этом очень, оказывается, отдалился от своих близких… Я не подозревал, что моей сестре так нужны были мои звонки ни о чём. И не думал, что так мало выражал близким то, как они для меня важны…       — Вот знаете что, Егор Стэнливич, — заговорил психолог, вырисовывая медленно и медитативно что-то на планшете. — Понаблюдав за Вами, я могу сказать, что Вы довольно неплохо справляетесь. Потому что Ваш случай — это терпкий коктейль из лёгкого синдрома спасателя, повышенной тревожности, заниженной самооценки и действительно тяжёлого бремени, которое вынесет не каждый. Мне для Вас расписать, как я пришёл к такому выводу?       Линч не ожидал, что так скоро ему накидают диагнозов, которые он сам не до конца понимает. Безмолвно кивнул, ощущая зудящую досаду.       — Любимый приём каждого психолога — копаться в детстве! — воскликнул Харрис, пересаживаясь поудобнее, чуть ли не раскладываясь тоже на своём кресле, он продолжил, — многие наши загоны идут из семьи, потому что первый фильтр восприятия реальности маленького человечка — это родители.       Линч только приоткрыл рот, и Джон Дейви Харрис его прервал:       — Прежде всего скажу, что не Вы один пострадали от нездоровой семейной динамики. Пострадали Все ваши сиблинги. Не просто же так мальчик Лукас никогда не видел деда с бабкой, даже по видео-связи и по фотографиям. Не просто так Лилия Линчевская убежала как можно дальше от отчего крова и скрывала родственников от своего чада. Не просто так Ваш старший брат сейчас отбывает тюремное наказание. Вы все прошли через разные фильтры. Сначала Ваши родители не справились со старшим ребёнком, не смогли скорректировать его асоциальное поведение и привить общепринятые нормы морали. Из-за беготни за старшим ребёнком совершенно проигнорировали среднего. На учёт не встала — и «слава богу»! А потом настала очередь фильтровать Вас, ещё совершенно мягкого и податливого, как глина. И вот, Вас затюкали, насмотревшись на то, что получилось со старшими детьми. Слепили самого хорошего, покладистого, отзывчивого мальчика, который всегда возьмёт ответственность за себя, который всегда возьмёт вину на себя, который не станет брыкаться и сопротивляться тому, чего он не хочет. И вот, такой пацифистичный мальчик попадает в большой и суровый мир, где есть место жестокости и смерти. И даже с феноменальной пластичностью психики его со временем начинает гнуть и ломать.       Он выдержал паузу, чтобы с высокопарных нот сойти на приземлённые и вкрадчивые.       — Вы не старец. Вам всего двадцать шесть, на мой нескромный взгляд, это очень малый возраст. Вы живёте жизнь впервые и просто не знаете, что делать в ситуациях, которые тоже возникают у Вас впервые. И Вы не Первый, не бог, не полубог, не ангел, не демон, не вампир, не багрянник, не эльф, не мироходец. Вы просто смертный человек. Вам приходится совершать выборы за миллисекунды с учётом ограниченности ресурсов и сил. А на такое не способны многие из ранее мной перечисленных групп. И Вы не можете спасти всех на пути к спасению большинства. Но Вы каждый раз приезжаете, чтобы хоть кого-то уберечь. Только вспомните, сколько дел вы успешно закрыли. — Джон Дейви Харрис начал загибать пальцы, — деревня с вампиром, дети в плену слендермена, деревня с оборотнем, девушка, которую поймал маньяк-сатанист, подруга Джона, жители тех деревень, где был дракон и всадник без головы, целый город, спасённый от инопланетян. Вы же уже спасали будущее однажды на коленке, не зная толком ничего. Разве не сможете во второй?        Линч опустил взгляд. Калейдоскоп воспоминаний засверкал перед глазами.       Он ведь правда… Очень опытный охотник за паранормальным…       — Это разумное решение с Вашей стороны — приберечь напоследок надёжный, но дорогой вариант… — продолжил тем временем Джон Дейви Харрис, и, видя недопонимание слегка заторможенного из-за искрящихся осознаний Линча, спокойно напомнил. — Пиковую даму. На случай, если всё пойдёт крахом. Видите? Вы не в безвыходной ситуации, у Вас есть план Б. Но пока что давайте без крайностей, всё своими силами.       — И что Вы предлагаете сейчас делать? — хрипящим от стольких эмоций голосом, вопросил Линч, надеясь на подсказку. Психолог был не прост, он это уже осознал. В замученной этой жестокой жизнью груди начало трепыхаться, словно перья на ветру, какое-то вдохновляющее чувство.       Он ощущал, как надежда дразнит его своим неосязаемым хвостом. И вот-вот подставится под руки.       — Как я говорил раньше, — мужчина в очках подскочил вслед за своим же приподнятым голосом, начиная бодрее вышагивать вновь кругами по кабинету. — Нужно подойти к вопросу аналитически! Не можем достать экземпляр заражённого, чтобы изучить? Хорошо, не беда! У нас зато есть контактный пациент! Кто-кто жил долгие годы на отдалённом острове и постоянно имел дело с заражённой флорой и фауной? — протянул риторически он, остановившись и склонившись над лежащим журналистом.       — Э-э-э… Дейл…? — у самого от озарения в глазах посветлело, полумрак комнаты разбавился.       — Вот именно! — задрал палец Джон Дейви Харрис, предовольно улыбаясь. — Как я смог понять из видеоматериалов, Дейл постоянно питался грибами. А грибы — это такая форма жизни, которая впитывает всё, что есть в почве, будто губка. По-сути, они должны были быть тоже заражены. Но почему-то этот пожилой человек всё ещё жив и не обращён. Выходит, некий иммунитет есть! Либо у грибов, либо у Дейла. Надо собирать все сведения, даже, если они кажутся несуразными и незначительными! Так что, Егор Стэнливич, — набродившись, психолог застыл возле своего стола, просмотрел что-то на планшете и улыбнулся. — Вот Вам домашнее задание: сводите на комплексный осмотр старину Дейла и пришлите мне результат. А ещё составьте свой дневник побед и поражений и продолжайте в том же духе. А на сём проплаченные сеансы кончаются.              — Вот так затравочка для оплаты… — фыркнул журналист и поднялся, немного разминая плечи и дожидаясь, когда ему откроют дверь.       — Вот ещё одна, — вкрадчиво проговорил Джон Дейви Харрис у двери, как-то совсем хитро выглядя, хоть взгляд его по-прежнему было не увидеть. — Я буду участвовать и дальше в этих разборках. Мне интересно, как пойдёт дело и к чему придёт…       Дверь открылась, подул свежий ветерок из коридора, в котором шло проветривание.       Линч поднял взгляд на высокого психолога, ища ответов в его выглаженной мимике.       — …А также я обеспечу Вам встречу с другим таким же страдальцем, как Вы. Можно сказать, устрою Вам взаимные терапевтические сеансы.