Терапия близкими

      Всё-таки, они добрались до Сумеречного рынка.       Это оказался закрытый подвал загородного ржавого ангара, чем-то напоминающий улочки в Метро. Узко, сыро, и очень густо заставлено.       Здесь было душно и жарко, что очень контрастировало с холодом сумерек на улице. Это место наливалось сальной жизнью и горьким дымом табака с первым наступлением темноты. В клетках, накрытых тряпками, сидели различные твари, недоверчиво сверкая глазами из темноты, на столах лежали промасленные свёртки, блестящие клинки странных форм, какие-то деревянные побрякушки и обереги.       Линч и Джон давно варились в паранормальном котле этого мира, но столько единомышленников в одном тесном пространстве видели впервые.       Они дома взяли мерки кристалла, в трухе подобрали осколок покрупней, чтобы показать в качестве примера какому-нибудь продавцу. И пришли сюда.       У писателя с собой был пистолет. На всякий. А то предыдущая встреча с коллегами оставила горький кровавый привкус во рту и запах газа в носу, который вновь ощутить не хотелось.       Глазея пустым взглядом по разным товарам, журналист мусолил одну мысль в голове. Надоедливую, словно мошка.       — Джон…? — тихо обратился он, полагая, что время и место для этого — просто отстой, но уж слишком свербило в груди от волнующего вопроса. — Почему ты вызвался мне помогать тогда, в деревне с вампирами…?       В подвале что-то шипело, кажется, даже варилось, переговаривались вполголоса продавцы и покупатели, но смятённая тишина приятеля оказалась громче любых шумов, что здесь могли быть.       — Ты был единственным хорошим и умным человеком во всей деревне, — фыркнул Джон в итоге, стреляя косым взглядом из-под толстых линз. — Если бы не ты, то чёрт знает, где бы я сам был. Наверное, сосал бы кровь из каких-нибудь проезжих бедолаг, бродяг и дальнобойщиков…       Линч ощутил, как зуд стихает, устремил взгляд вперёд, но видел лишь картинки из их злоключений. Пиццерия, посылка из даркнета, пятница тринадцатое, пришельцы, зона 51… И просто пацанские посиделки со вкусной вредной едой и видеоиграми, ночная рыбалка с крепким сладким чаем и пением сверчков…       Надо же. Поразительно, как короткое знакомство может закончиться такой дружбой. Когда человек за тобой, шаг-в-шаг, идёт сквозь огонь, воду и медные трубы.       Он выбрался из мыслей, когда Джон остановился возле одной лавки. Она вся была усыпана маленькими и большими кристалликами. Охотники за паранормальным, стало быть, пришли по адресу.       — Эй, вижу, ты приторговываешь камушками, — писатель упёрся локтем о край стола, посжимал ладонью другой руки в воздухе. И Линч подал в его руку завернутый экземпляр. — Нам нужен вот такой, не менее пятнадцати сантиметров в длину, восьми в ширину, грани ромбовидные… Найдётся? Или знаете, где достать?       Продавец зыркнул на кусок, освобождённый от свёртка, и брови его прыгнули. Он суетливо и подозрительно обежал глазами пространство и нырнул под стол. Вскоре спихнул все товары в сторону и поставил деревянный ящик, воровато приоткрыл его, являя глазам покупателей синеву самоцвета. Он был идеален, ровно такой, какой им и был нужен!       — Хорош-хорош, — одобрительно закивал головой Джон, — но отчего такое инкогнито?       — Такой товар, — надулся торгаш, — кому попало не показывают. Брать будете или как?       — Будем. Сколько стоит? — Джон принялся торговаться, а Линч аморфно стоял за его спиной, разглядывая вновь закрывшийся ящик.       Болтон выбрал именно его для этой роли. Не кого попало, а Егора. Дал доступ к кристаллам, которые буквально считаются роскошным секретом.       С горем пополам сторговавшись на все имеющиеся восемьдесят тысяч рублей и отдав взамен части суммы имевшийся осколок, парни погрузились с ящиком в машину, безоблачно и беспроблемно.       Джон всю ночную дорогу до дома Егора щебетал о том, как он ловко уломал продавца на скидки. Впрочем, тот осколок и вправду им достался даром, можно сказать, они выгодно скостили цену.       Прямо с порога, не откладывая, они направились устанавливать замену в портале.       — Как на подбор… — протянул Линч, разглядывая цельный оранжевый кристалл и новенький синий. Они были совершенно одинаковыми по форме и размеру. Наверное, стоило узнать, откуда у того мужика мог оказаться идеально подходящий камень, но условия особо не позволяли, а то он бы ещё отказался продавать.       Теперь. Момент истины.       Егор вогнал на положенное место старичка, а новичка, вдохнув полные лёгкие кислорода, положил на место его предшественника. Он прекрасно разместился, влез, как литой. И Линч закрыл отсек, поднимаясь и стряхивая с плеч напряжение и страх.       Вопрос повис с воздухе, не нужно было его высказывать, чтобы получить ответ:       — Давай пока не будем проверять его. А то временной парадокс какой устроим ещё…       Джон тихо фыркнул за спиной. Встал сбоку, казалось, разглядывая непонятный аппарат, но когда Линч поднял на него взгляд, осознал, что писатель всё это время смотрел ровно на него.       — Как ты себя чувствуешь после приёмов того типа? Ты просто сейчас не такой, как обычно. Более расслабленный, что ли? — Егор даже поймал затуп на мгновение. Он не понял, не заметил, как что-то поменялось в его самочувствии. Он в последние дни жил действием, забылся слегка.       Но сейчас Джон его буквально остановил, дал прислушаться к ощущениям и осознанно вдохнуть полной грудью.       Ему было… Спокойно.       — Я чувствую себя лучше… — пожал он плечами, отводя взгляд. Всё ещё не хотелось признаваться, что что-то полезное и неосязаемое в этой клоунаде было. Например, то, что она заставила его немного проанализировать то, что есть рядом. Вздохнув ещё раз, Линч продолжил, чуть тише и вкрадчивее, — спасибо, что ты всегда со мной, в какую бы передрягу я ни влез… Я очень дорожу нашей дружбой. Найти такого друга, как ты, — шанс на миллион…       Хмык под боком, и на плече тугая хватка, крепкое объятие, от которого просто из лёгких выбивает дыхание.       — Взаимно, Линч, взаимно! — улыбаясь, проговорил приятель, а потом отпустил, хлопнув по плечу. Развернулся, уходя к лестнице. — Ладно, раз уж мы здесь, го закажем пиццы и зарубимся в чё-нить. Жрать охота, просто капец!       Журналист мягко улыбнулся, потирая себе плечо, двинулся за другом.       Наверное, раз у них есть свободное время, стоило бы взяться вновь за изучение фиолетовой земли и попытаться связаться с Джоном Дейви Харрисом…       Но, пожалуй, с таким хорошим другом нужно оставить как можно больше воспоминаний. Оставить ему хороших воспоминаний…       Линч сделал шаг вперёд по лестнице.       — Тебе не жалко совсем курьера? Щас три часа ночи же…

***

      Время уже было утреннее, а два охотника за паранормальным даже не ложились. Джон, впрочем, уже апатично полуспал, полубодрствовал на диване на первом этаже, лениво жуя найденные где-то в кухонном шкафу чипсы и смотря что-то на ютубе.       Линч тоже неистово хотел спать, но его не отпускала мысль о том, что психолог ему наговорил.       Журналист не сомневался в своём друге, и тем более не мог сомневаться в своей семье. Но, всё же, он заставил себя подняться с дивана и отойти к себе в комнату.       Время уже было семь. Наверняка Лили уже на ногах.       В пальцах покалывало от волнения, когда он решался нажать на определённый контакт в телефонной книге. Просто так позвонить — совсем не проблема. Отпросить Лукаса на рыбалку, спросить, что привезти из продуктов к празднику — легко и просто…       Но позвонить с таким вопросом… Довольно странно. И он был уверен, это смутит и сестру. Но, вновь набравшись смелости с глубоким вдохом, он нажал. Приложил телефон к уху, начиная покачиваться на месте и ждать, когда гудки прервутся голосом.       — Алло? — прозвучало на том конце. — Привет, тебе что-то нужно?       Журналист споткнулся сразу же. Вопрос по делу. Неужели она так привыкла к тому, что причины для звонка всегда требовательные или просящие?       — Эм… Алло, привет, да… Просто так позвонил… Узнать, как ты и…       — Да ладно! — фыркнула Лили тут же, повышая тон. — И ста лет не прошло, как брат вспомнил обо мне!       Агрессию Егор выдержал покорным молчанием, пока собеседница не успокоилась и не продолжила с небольшим бурчанием.       — Как твои рёбра? — они тут же капризно заныли, уж очень они не любили, когда о них вспоминали.       — Нормально… — весь этот мрачный эпизод прокатился перед глазами, как жуткая фантасмагоричная сценка из фильма ужасов. Но, стало быть, не он один был в полном ужасе от происходящего… — А ты… Как ты… — как же сложно адекватно подобрать слова. Чтобы не резко, не слишком смягчённо. Даже как-то позорно со стороны себя слышать. — Что… Как тебе было, когда ты узнала, что я загремел по уголовке…?       — Ну… — прозвучало невесело на том конце, — я ещё давно поняла, что ты на решительные вещи способен… Но я не думаю, что ты сделал это шутки ради. Ты… — она замялась, переходя на более тоскливый тон, — Слишком добрый и правильный, чтобы действительно кого-то уложить… Ты… Я думаю, это какая-то ошибка или подстава… Это самооборона. Не более…       Линч вздохнул. Сестра была о нём хорошего мнения, но, увы, он правда стал мерзким убийцей. Цинично убил девушку, которая просто участвовала в запугивающей сценке тех мужиков. Она не держала в руках оружия, не несла смертельно опасный артефакт, вряд ли столкнула бы с обрыва.       Но он набросился на неё.       — Прости, что не звоню тебе обычно просто для того, чтобы поболтать…       — Прощу, если возьмёшь в привычку хоть иногда позванивать. — Фыркнула Лили, и добавила совсем робко, так, будто тихо зашелестела сухая листва, — а то я даже не узнаю, что ты вдруг пропал… Не буду знать, в какой промежуток времени, как и где…       Линч пригорюнился, опуская глаза к полу и теребя рукав домашней рубашки.       Он мог умереть тогда, на турбазе, мог захлебнуться собственной кровью, лёжа в душной бане, пока над ним в истерике бились все близкие. Он совсем не бессмертный, даже если умудрился вытянуться живым из таких невероятных заварушек. Когда-нибудь это обязательно случится. Когда-нибудь он умрёт. В бою ли, на сложном выборе ли, в своей постели в глубокой старости ли — вопрос другой.       — …Я не рассказывал тебе особо о своих планах и похождениях, потому что думал, что тебе это просто неинтересно и может даже расстроить… — оправдался он, — но иногда в моменте я гадаю о том, как ты там… Где-нибудь далеко…       Лили звучно вздохнула в трубку.       — Так зачем гадать, когда можно спросить? И… Признаю, мне страшно пост-фактум узнавать о том, где ты был и что делал, но… Страшнее мне просто упустить последний разговор… Нет, прости, нельзя так говорить. Отведи, Господи.       — Не нужно, я всё понимаю…       И между ними выросла тишина, глухая и звонкая, пустая и переполненная до отказа. И её разбило, в то же время мягко проминая, дрожащим голосом:       — Я всё ещё помню, как ты всегда был рядом, когда муж умер… — от её хрупкого тона в Линче самом что-то жалобно надломилось, он проморгался, внимая изо всех сил, пока в груди трепыхалось опечаленное сердце. — Мама с папой будто отмахнулись от меня, а я в отчаянии, не знаю, как буду поднимать одна Лукаса, продаю его квартиру, потому что мне там невыносимо… И ты, мальчонка ещё совсем, сидишь со мной по ночам, какие-то пирожные мне приносишь по пути из школы… Один ты со мной был…       Линч помнил. Старшая сестра, взрослая женщина, в тот момент казалась хрупкой и маленькой. Он часто слышал за стеной своей комнаты, как она плакала, и серо-зелёное её лицо ему тоже делало невыносимо. Он просто не мог иначе. Не мог равнодушно пройти мимо.       — А я помню, как ты меня от дворовых задир отбивала… — проговорил он, не управляя своей печальной улыбкой сквозь болезненный ком в горле. — В началке ещё… Я же маменькин сынок был, пацаны меня за это и чмырили… И тут ты, валькирия такая, уже из средних классов, врываешься, каждому по подзатыльнику даёшь и уводишь меня за руку… Хах…       — Ну, конечно… Я разве могла стоять и смотреть, как моего братика обижают? — она тоже усмехнулась, и они вновь замолчали. Но теперь тишина была бархатная и тёплая, как подушка на диване, дома, когда ты уже умаялся и ищешь покоя. — Ладно, надо бы уже делом заняться, — первой начала сестра, взбадриваясь. — Лукаса ещё будить надо…       — Да, а мне спатеньки пора, всю ночь проторчал… — он даже временно забыл о проведённой без сна ночи, помассировал уголки глаз, чтобы сбавить в них неприятное ощущение. — Передавай Лукасу привет.       — Ага, знаешь, он же без тебя жизни своей не представляет… — судя по звукам, Лили начала что-то делать и ходить, ударяясь в утренние хлопоты. — Он очень обрадуется, если ты приедешь в гости.       — Я обязательно приеду на днях, когда в город поеду за чем-нибудь… — перед глазами возник образ изрядно подросшего пацана, потенциального наследника матери и последователя дяди. Вот недавно он взял его на руки, совсем маленького, бездумно брыкающегося и лепечущего, в яркой распашонке. А сейчас он уже в пятом классе, скоро уже голос начнёт ломаться, начнутся типичные подростковые переживания, настанет почётный момент, чтобы научить малого ухаживать за девочками.       Дети так быстро растут…       — И я… Буду позванивать… — тихо дополнил Линч, переполненный добрыми и сентиментальными осознаниями. И попрощался с дорогой родственницей.