Часть 2.

***

двадцать один час назад

Оставшийся вечер девушка провела в ошейнике, прикованная цепью к кольцу, вмонтированному в стену. Она сидела на мягком пледе, обустроив себе некое подобие гнёздышка, и молча наблюдала за своим новым хозяином. Саша попеременно занимался работой на ноутбуке, покидал комнату по своим делам или разговаривал с приятелями по телефону, словно не замечая её присутствия. Он выглядел сосредоточенным и отстранённым, полностью поглощённым своими заботами. За это время взгляд Евы несколько раз падал на телефон, лежащий на столе, неподалёку от него. Она тяжело вздыхала, а в её голове, как ураган, кружились мысли о том, как она мечтала оказаться на этом месте — сидеть в цепях без возможности ускользнуть. Но реальность оказалась более суровой: длина цепи не позволяла ей даже полностью распрямиться на ногах. Часы тянулись, и вот, в конце концов, скука и монотонность сделали своё дело — она, обессиленная, свернулась в клубочек и погрузилась в сон. Из забытья её вырвал голос, решительно звучащий в тишине: — Вставай, я проголодался. Приготовь что-нибудь на ужин — сказал он, снимая замок с ошейника и освобождая Еву от цепей. — А? Аа, да, хорошо, сейчас — быстро ответила Ева, постепенно приходя в себя от дремоты. Потирая глаза и стараясь сфокусироваться, она добавила: — Что вам хотелось бы? — Посмотри, что там есть в холодильнике. Думаю, пары сэндвичей мне будет достаточно. — Угум, хорошо, сейчас принесу — кивнула она. Ева медленно поднялась на ноги, и тут же ощутила, как затекли ноги после долгого сидения в неудобной позе. Она поморщилась от странного покалывания в ступнях, немного потрясла ими, чтобы разогнать кровь, и, слегка прихрамывая, направилась на кухню. «Дааа, тут действительно хоть шаром покати» — мысленно вздохнула она, открыв холодильник, где едва виднелись остатки продуктов. Аккуратно вынув батон, она нарезала несколько ломтиков хлеба, потом достала колбасу и сыр. Ева вдохнула аппетитный запах — он тут же разбудил её собственный голод. Девушка вспомнила, что за весь день она лишь позавтракала, а времени с тех пор прошло немало. От пары сэндвичей она бы точно не отказалась. Вскоре, держа нож в руке, она задумчиво остановилась перед соблазном: «отрезать ещё пару кусочков для себя или всё же переспросить?..» После секундного смятения она решила поступить осторожно. Ева вернулась к Саше, держа хлебный нож за спиной, как будто это был какой-то секрет, и с лёгким смущением обратилась к нему: — Можно я и себе сделаю пару бутербродов? Пожалуйста, хозяин. Его взгляд ненадолго поднялся от монитора и холодно заскользил по ней. — Нельзя — сухо обронил он, выпрямляя осанку на стуле. Затем добавил, спокойно возвращая глаза к экрану: — Ты поужинаешь позже. Девушка вздохнула с легкой обидой, но спорить не осмелилась. Разочарованно глядя на него, она что-то тихо пробормотала себе под нос, но не стала докучать лишними просьбами. Вернувшись на кухню, Ева закончила готовить для него. Однако, её голодный взгляд переметнулся к продуктам на столе — а рука сама по себе потянулась к колбасе. На секунду она замерла, словно боялась, что стук её сердца в этот момент услышат за дверью. Отрезав два тонких ломтика, она быстро кинула их в рот, прожевала так же быстро, будто была поймана на месте преступления, а затем, взяв тарелку с готовыми бутербродами, направилась к Саше. — Ваш ужин, хозяин. Приятного аппетита — ровным голосом сказала она, аккуратно поставив тарелку перед ним. Уже собираясь развернуться и уйти, чтобы вернуться на плед, Ева внезапно почувствовала крепкое прикосновение его руки к своей кисти. Она остановилась, затаив дыхание, и подняла на Сашу удивлённый взгляд. — Открой свой рот, дрянь — грубо приказал он, не оставляя Еве ни секунды на раздумья. Слова прозвучали резко, внезапно, словно удар по чувствам. Ева замерла, не понимая, чего он добивается и чем могла его разгневать настолько, чтобы заслужить такое обращение. Она послушно открыла рот, даже не пытаясь осознать, что происходит. — Я же сказал, что ты будешь ужинать позже. Почему ты меня ослушалась? — он нахмурил брови, усугубив свою суровость более сильным сжатием её запястья. — Я… я просто не смогла удержаться... Прости... Простите, пожалуйста. Я не хотела, но как вы... — Как я догадался, что ты без моего разрешения съела бутерброд? Это была проверка, которую ты не прошла, сука. Ева растерянно пыталась объясниться, но каждое её слово звучало всё тише. — Нет-нет! Я съела всего пару кусочков колбасы — быстро добавила она, чем пыталась исправить положение. — Простите меня, прошу! Его лицо внезапно утратило всякие признаки терпения. Медленно, но неотвратимо он встал со стула, и его следующее действие оказалась ещё более шокирующим, чем жестокие слова. Рука хлестко подсекла её по лицу, заставив её пошатнуться. Громкий вскрик сорвался с губ, как молниеносный сигнал тревоги. — На колени. Думаю, теперь ты понимаешь, что надолго останешься без еды, верно? — слова выходили из его рта словно яд, бурля сквозь зубы в обрамлении холодной злости. — Простите, пожалуйста, п-простите! Я не хотела, я б-больше так не б-буду, обещаю! — пролепетала она, подавленная страхом. Девушка медленно опускалась на колени, ощущая, как минутное заблуждение оборачивалось для неё крушением. Он достал член и начал грубо трахать ее в рот. Лишь иногда вытаскивал, чтобы она могла сделать вдох. Но этого было критически мало, воздуха все равно не хватало и Ева захлебывалась от собственных слюней и слез, которые стекали по подбородку. Он кончил ей в рот. Отпустив её волосы, он разжал кулак с таким безразличием, словно только что выпустил пустяк. Ева ощутила внезапное облегчение, когда напряжение в коже головы исчезло. Его ладонь коснулась её щеки с легким похлопыванием. Обманчиво дружеский жест переменился в мгновение, когда он подтолкнул её назад. Баланс был утрачен, и она упала, поддерживая себя руками на холодном полу. — Это твой ужин на сегодня. Я думал позволить тебе спать в постели, но ты даже этого не заслужила — произнёс он. Его слова, словно холодные угли, таили в себе неизменную жестокость. Внутри Евы заструилась смесь злости и обиды. Как он мог? Вначале он игнорировал её, а теперь, после того как она старательно приготовила для него еду, он остался недоволен и проявил лишь презрение. — Кажется, я ошиблась, когда пришла сюда — резко выпалила она, смотря прямо в его глаза и чувствуя, как огонь негодования подпитывает её слова. Она сделала паузу, прежде чем продолжить с горечью: — Пожалуй, я поеду домой. Достаточно. Его ответ был бесстрастным, как всегда, словно она и не ударила в его сознание своими словами: — Ты моя еще минимум на два дня, забыла? Я не говорил, что ты сможешь уйти когда захочешь. Взгляды их пересеклись, и в глубине её глаз мелькнул страх. Собрав в кулак оставшееся мужество, она встала на ноги и, несмотря на дрожь внутри, проговорила архиуверенно: — Я серьёзно. Сними ошейник. Я хочу уйти, видимо, мы поторопились. Я представляла себе это как-то иначе. Его голос оставался непоколебимо ровным, как гладь озера без малейшего плеска: — Не сниму. Возвращайся на место. Я не заинтересован сейчас выяснять отношения с непослушной сукой. Девушка недовольно хмыкнула, стиснув зубы, её губы сжались в тонкую линию, пока она боролась с волной раздражения. Но, осознавая, что ситуация обретает тревожный оборот, она ощутила, как тело напряглось до предела. Внутренний голос умолял её быть осторожной, но страх и решимость толкали её к действию. Она сделала вдох, протянув руку к телефону на столе, готовая схватить его, переодеться и уйти. Только вот осуществить задуманное оказалось нелегко — его рука вдруг быстро и резко скользнула вперёд, убирая гаджет с её досягаемости. Сердце девушки подпрыгнуло, а взгляд инстинктивно метнулся к нему. Его выражение лица стало ледяным, а глаза, словно ножи, вонзились в неё своей строгостью. — Ты уверена, что хочешь его взять? — его голос прозвучал низко и сдержанно, однако тон не оставлял сомнений, что на шутки тут не было места. — Тебе ведь это было категорически запрещено. Подумай ещё раз. Ева замерла, её рука осталась буквально в миллиметре от телефона, но она не решилась двинуться дальше. Её взгляд опустился на руку, которая так и застывала в воздухе. Провиниться окончательно, рискнуть — или отступить? Волнение разразилось бурей внутри неё. Девушка подняла глаза на мужчину, её лицо отразило внутренний хаос — страх и растерянность, переплетённые с отчаянием. — Пожалуйста — слова покатились с её губ, и голос звучал настолько сдавленно, будто ей перекрыли дыхание. — Отдай мне его. Я не хочу больше играть, прости, пожалуйста. Я просто заберу его, оденусь и уйду... прошу тебя.. вас.. Ева говорила всё быстрее, едва не задыхаясь, словно пыталась умолить его разум, а не жестокость. Но что-то в его спокойной улыбке подсказало ей, что это зря. Тем не менее, когда он убрал руку с телефона, давая ей доступ, ей показалось, что её молитвы были услышаны. — Ну, как знаешь — произнёс он почти безэмоционально. Ева ощутила, как из груди вырвался облегчённый выдох. Она неуверенно шагнула вперёд и протянула руку к телефону. Вот он, совсем рядом — спасение. Но едва её пальцы коснулись холодного корпуса, словно грянул гром. Резкий звук пощёчины всколыхнул тишину комнаты, за ним последовал второй удар — сильнее, и третья вспышка боли полыхнула на щеке девушки. Она выронила телефон в порыве шока, и её колени подкосились, словно ушло всё ощущение веса и силы. Потянувшись, чтобы поднять устройство, она вдруг ощутила, как его нога грубо прижала её голову к полу. На затылке вспыхнула волна боли, а её лицо практически прилипло к холодной поверхности. — Какая же ты непонятливая — раздался его голос сверху, хлёсткий и безжалостный. — У нас нет стоп-слов. Тебе придётся играть в эту игру. Надавив чуть сильнее, он заставил её замереть в её униженной позе. Голова девушки гудела, её дыхание стало рваным, смещавшись с всхлипами. Его слова прогремели как приговор: — Моё терпение на пределе. Живо на плед, пока я и его не забрал. Из глаз Евы потоком хлынули слёзы, словно из разорванной плотины, и её тихое скуление эхом отразилось в стенах комнаты. Она пыталась дать понять, что осознала все — всю правду своего положения, всю жестокость совершенной ею ошибки. Его нога медленно поднялась, и освободившись, девушка тут же, спешно, словно спасаясь от невидимых опасностей, отползла к пледу. Как только цепь привязала её свободу, мужчина без лишних слов закрепил замок, и ключ вновь исчез в недрах его кармана. — Испортила мне весь аппетит — озвучил своё раздражение Саша и сел обратно за стол. Ева свернулась в маленький дрожащий клубочек, её тело сжалось полотном страха и раскаяния. Попытки обдумать происходящее были нестерпимо болезненными, а собственная безысходность, словно яд, пронзала её мысли. Всхлипы, резкие и жалкие, окрашивали пространство вокруг, надвигаясь как грозовые тучи. Этот звук явно не вызывал восторга у её нового хозяина. — Перестань ныть, ты сама виновата — его приказ был холоден, как зимний ветер. — Будешь послушной, я буду нежен с тобой. Так что утихомирь свои высказывания мне в таком тоне, в следующий раз одними пощёчинами ты не отделаешься. Он закончил свою фразу, отправляя последний большой кусок бутерброда в рот. Медленно, словно наслаждаясь каждым мгновением своего превосходства, он поднялся и подошёл к девушке. В его глазах, скользнувших вглубь её сущности, пробегала тень леденящего упрёка. — Кстати, к нам ведь не нагрянут гости? — спросил он с притворной небрежностью, но каждое слово звучало как предостережение. — Ты кому-то говорила о том, что ты здесь? От этих слов дрожь снова овладела Евой, словно ледяной шторм прокатился по её позвоночнику. Истина ударила её как гром: она совершенно одна в этом мрачном плену, и никто не знает, где она находится. Никто не придёт её спасти, и эта мысль билась в её груди, как пойманная птица. Новая волна слёз хлынула без предупреждения. Саша грубо сжал её щеки рукой, заставляя её поднять взгляд на себя, его ледяные глаза сверлили её душу. — Мне повторить вопрос? Слова застряли в её горле, но страх вытолкнул их наружу. — Н-ни... никто н-не знает, что я з-здесь — ответила она всхлипывая, её голос был едва слышен сквозь завесу страха. — Чтож, надеюсь, ты не врёшь — произнёс он с настораживающе спокойной интонацией, отпуская её лицо — Потому что если кто-то придёт, ты об этом очень сильно пожалеешь. — Ложись спать, завтра предстоит интересный день — добавил он, оставляя Еву в её безмолвной клетке, вокруг которой сгущались тени ночи.