Прошлое: «Плохое предчувствие и авария»

Предрассветная тишина, чуть за шесть утра, а Лололошка уже не спал, нет, он просто утопал в неге братских объятий. Не хотелось выныривать из этого кокона тепла и нежности. Услышав тихое мычание Ви, он повернулся, любуясь картиной пробуждения старшего. Когда Ви распахнул сонные веки, перед ним предстала умилительная сцена: Лололошка, словно пушистый котенок, был крепко прижат к Джону за талию, а в глазах – безмолвная мольба: «Спаси меня, он не отпустит!» Да уж, Джон был собственником до мозга костей. И когда Ви попытался аккуратно высвободить младшего из его цепкой хватки, получил ощутимый удар по руке, а Джон лишь сильнее прижал Лололошку к себе. "Боже, сейчас меня разорвут на части," – пронеслось в голове у шатена. Или же они перегрызутся между собой, а этого он допустить никак не мог. Резко перевернувшись лицом к Харису, он мимолетно коснулся его носа губами, и тот удивленно распахнул глаза, не сразу понимая, что произошло. – Братик, отпусти меня, пожалуйста, – прошептал Лололошка мягким, бархатным голосом. – Дома можете обнимать меня хоть целую неделю, обещаю, я не буду против. Но только не сейчас, не ссорьтесь, прошу… От этих слов по щекам обоих братьев разлился едва заметный румянец. Им безумно нравился этот тон, он делал его похожим на ласкового котенка. – Хорошо, котенок, но не забудь про обещание, – услышал он в ответ. В знак согласия Лололошка тихо промычал. Джон неохотно разжал объятия. – Слушайте, а что будем делать? Может, еще поспим или чем-нибудь займемся? Джон был прав, на часах всего лишь половина седьмого, а за пределами палатки моросил дождь, пронизывая все вокруг промозглым холодом. Обнявшись, они могли согреться и уснуть, уносясь в мир грез. Идея показалась всем соблазнительной. Они улеглись поудобнее, укрывшись теплым одеялом, и, прижавшись к младшему, вновь погрузились в объятия Морфея. Спустя пару часов их разбудил ласковый голос матери. – Ребята, подъем! Пора завтракать! – Элеонора заглянула в палатку. В ответ послышалось недовольное ворчание и сонный голос Лололошки. – Джон, Ви, ну отпустите же меня! Пойдемте есть, – снова послышалось вошканье и недовольное бормотание старших братьев. Минут через пять, с огромным трудом вырвавшись из теплых объятий, Лололошка выбрался из палатки, а следом за ним, словно привязанные, потянулись и эти двое собственников. – О, ну наконец-то! Вы опять Лошу не можете поделить, что ли? – поддразнил их Джейк, не в силах сдержать смех. – Ага, и отпускать не хотели, хозяева нашлись, блин, – обиженно пробурчал Лололошка, на что родители ответили дружным смехом, а братья, обняв его, крепко прижали к себе. – Ну вот, опять начинается! – Ха-ха, да ладно тебе, Лош, они же твои братья, – сквозь смех проговорила Элеонора. – Беспокоятся о тебе, вот и держат рядом. Как-никак, надо младших беречь. Ладно, садитесь кушать, и, наверное, часа через два поедем обратно. После завтрака они предались любимому занятию – дуракавалянию. Родители отправились на поиски ягод, а сыновья, предоставленные сами себе, с головой окунулись в мир игр и шалостей. Лололошка убегал от Ви, а Джон, уставший от погони, наблюдал за ними, сидя на траве. В пылу игры Лололошка не заметил коварный камень, споткнулся и кубарем покатился по склону, усыпанному травой и острыми камнями. Братья, словно ветром сдутые, тут же оказались рядом с ним, поднимая его на ноги. Колени Лололошки были разбиты в кровь, руки исцарапаны, из некоторых царапин сочилась алая кровь, и на щеке алела небольшая ранка. – Боже, Ло, как ты? – встревоженно проговорил Джон, прижимая его к себе. – Хорошо, что цел остался и амулет не потерял. Лололошка не ответил, он был в состоянии оцепенения, но по щекам градом катились слезы от ноющей боли в ногах. Джон осторожно подхватил его на руки, и они направились обратно к палаткам. К счастью, родителей еще не было, иначе не избежать бы взбучки за то, что не уследили. Они усадили Лололошку на складной стул и, достав из машины аптечку, принялись обрабатывать раны. Ви обрабатывал ссадины на лице и руках, а Джон – на коленях. Закончив, они убрали все на место и, усевшись рядом с младшим, завели непринужденную беседу, словно ничего и не произошло. Спустя час вернулись родители. Свернув лагерь, они отправились в обратный путь. Внезапно, во время поездки, напряженную тишину нарушил голос Лололошки: – Пап, а мы можем поехать другой дорогой? Просто у меня плохое предчувствие, что-то не так… Его предчувствия никогда не подводили. – Лош, ну что может случиться? – с улыбкой ответил отец, но тут раздался испуганный вскрик матери. – МАШИНА! . . . Обрывки воспоминаний… Машина. Столкновение. Все расплывается перед глазами. Сирены. Голоса людей… – Мы его теряем! Давайте сюда… – последнее, что услышал Лололошка, дальше – лишь шум в ушах, и снова обрывки воспоминаний… – Господи, может, хватит уже?! Ты все время уделяешь работе, никакого внимания от тебя нет, а мне этого урода воспитывать?! Да ни за что в жизни, лучше бы я его вообще не рожала! – кричала женщина на своего мужа. – Да пожалуйста, раз не устраивает, вали на все четыре стороны, овца, а сына я себе оставлю, – ответил мужчина, показывая на дверь. Она так и сделала – просто ушла. – Пап, а что происходит? – заикаясь, спросил сын. – Ничего страшного, просто с мамой поссорились. Но ты остаешься со мной, хорошо? – Хорошо! Темнота. Снова он здесь... Свет? Это… выход? Ло начал идти на свет, приближаясь все ближе и ближе. Стоп, силуэты... это... Ви и Джон..? – Хей, Джон, Ви, вы как тут оказались? Но названные молча повернулись и смотрели на Лололошку, повторяя вновь и вновь: «Это твоя вина! Вина твоя, что они погибли! Ты ничего не сможешь!» И эти фразы повторялись раз за разом… Пока он не очнулся… Открыв глаза, он огляделся. Было понятно, что он в больничной палате. Посмотрев вправо, он увидел своих братьев, которые сидели рядом с ним…

[Продолжение следует…]