Сказ о смелости, хоркерах и Анкано, играющем в гляделки

Корабль поднялся на волне. Противник скрылся в водах, что не на шутку напрягало: судно и так было потрепано, и следующая встреча могла стать последней. Плыть приходилось почти вслепую. И шансов оторваться не было. Вдруг волны зашумели, зашипела пена морская. Сильный всплеск раздался по правому борту. Из воды вынырнул змей, сияя гладкой чешуей, и ударил головой в корму, ломая доски корабля. Накренилось судно, хлебнуло воды, а змей меж тем вновь атаковал. Не оставил путей для отступления. Удар, еще удар — и захлестнули волны парусник, на дно утягивая, и море сделалось его могилой. Так думал Ру’Ма, когда увидел, как ошеломленно округляются глаза темного эльфенка, стоило ему сказать роковое: — Б-4! Бенар захлопал глазами, а после резким вздохом, полным разочарования, плюхнулся спиной на ковер, позволяя поднявшемуся в воздух пергаменту с картой плавно приземлится на его лицо. — Убил последний корабль. Опять! Юный каджит гордо расправил плечи, поднял хвост трубой. — И снова победа моя! — Мне кажется, ты мухлевал. — сказал Бенар, приподняв край карты и направив взгляд на соседа. — Я? Мухлевал? — ахнул Ру’Ма. — Да как это возможно — мухлевать в «Кораблях и Змеях»? — Надо за книжку подглядывать, — Бенар указал на учебник по астрономии, стоявший вертикально на полу, как преграда между двумя листами. — Ха, я бы ни за что так не поступил! — возразил Ру’Ма! — Я — честный каджит! В «Кораблях и Змеях» я всегда пользуюсь только своим умом и отвагой! — Кхм-кхм. Мальчишки вздрогнули. Ру’Ма обернулся, Бенар сел на пол, убрав с лица бумажку. В проходе стояла их учительница Нирия, недовольно взиравшая сверху вниз. — И чего это вы тут разлеглись? — поинтересовалась она, сложив руку на груди. — Мы просто играли, — растерянно ответил эльфенок, подбирая с ковра разбросанные листы. — Мы уже сделали домашнюю работу! — вставил маленький каджит, взяв в лапы учебник, будто бы демонстрируя им, что они — прилежные ученики. — Это хорошо. А вы не забыли, какой сегодня день? — неожиданно задала вопрос Нирия с таким тоном, будто говорила: «Вы знаете, что я от вас требую, отвечайте сейчас же.» — К… какой? — одновременно спросили её ученики. Она раздражено вздохнула, встряхнув головой. — День уборки! И, согласно графику, сегодня ваша очередь относить постельное белье в прачечную. Новость об их очереди на стирку ошеломила младшеклассников, заставила панически искать выхода из ситуации. — Мы же в прошлый это делали! — выпалил Бенар. — Да-да, мы уже относили белье! — поддержал друга Ру’Ма. — Ага. Этот «прошлый раз» был полтора месяца назад, — припомнила Нирия. — Не пытайтесь увиливать от обязанностей, которые, между прочим, ваши одноклассники выполняют. И с умным видом заговорила: — Ведь один из важных постулатов Шалидора гласит: «Главные помощники волшебника… — «…дисциплина и прилежание». — бубнящим хором ответили мальчишки. — Именно так. Давайте, собирайте белье с ваших постелей. Другие ребята уже заполнили корзины, вам остается только положить туда свои вещи и отнести это все в прачечную. И не медлите, а то так и на ужин опоздаете! И Нирия ушла, а за ней последовал тяжкий вздох юнцов, понявших одно — положение их безысходно, за исключением одного пути. Пути, лежащего к стирке.

***

Большая корзина, доверху набитая бельем, тяжелила маленькие лапки и мешала смотреть вперед. Ру’Ма, сердито пыхтя, пробирался бочком по узкой, винтовой лестнице, вслед за Бенаром — таким же загруженным, как и он сам. — Вот бы сейчас играть в «Корабли и Змеи», а не это все… — мечтательно протянул каджит, чуть не пропустив ступеньку, но вовремя остановившись, качнувшись на одной ноге. — Ру, не ной, — с укором сказал Бенар, перехватив корзину поудобнее. — Чем скорее мы доберемся до прачечной, тем скорее расквитаемся с этой стиркой. — Ой, ну почему ты не хочешь хотя бы один раз нарушить правила? — Ру’Ма заупрямился и, подумав, состроил ехидную мордашку, — Неужели боишься, что Нирия тебя поймает и за уши потащит к маме? — Ру! — А вот я не боюсь! — Конечно, ведь тебя к матери не отведут, — фыркнул Бенар и шепотом добавил: — Тебя сразу к Архимагу потащат… — Я все слышу! — звонко отозвался Ру’Ма. — И его я тоже не боюсь! Я вообще ничего не боюсь! Вдруг, на выходе с лестницы, стоило им едва попасть на этаж, как из-за угла показалась группа старшекурсников. Грозные и потрепанные, с недобрыми взглядами и темными от гари пятнами на мантиях, по этим мерам и людям сразу можно было понять: это специалисты по магии Разрушения. — Оп-па! — заметил один из их компании. — Малышня опять тащится в прачечную. — Эй, ослики! — крикнул другой. — Где ваши караванщики? Вас же за веревочку нужно вести, чтоб не потерялись! Маги загоготали. Бенар нахмурился, Ру’Ма уши прижал к голове. Но не от гнева. Страх овладел маленьким каджитом, чего он отчаянно не признавал, уже обнажив клыки, готовясь зашипеть на обидчиков. И уже вознамерился исполнить задуманное, как резко взвизгнул, подскочив на месте. Неожиданные брызги воды, сотворенные из воздуха одним из старших волшебников, попали на шерсть словно пролившимся тропическим дождем. Ру’Ма выпустил из лапок корзину, хвост его встал торчком, а изо рта вырвалось возмущенное «Мяу!». — Брысь отседова, кошка драная! — со смехом бросили маги, уходя вниз по лестнице, оставляя младшекурсников на этаже одних. Ру’Ма выругался настолько крепко, насколько мог выругаться каджит-семилетка. — Чтоб вас Меррунз за зад укусил! — погрозил он кулаком в сторону лестницы, но до ушедших его слова не донестись. Гнев же юнца быстро сменился на тревогу: он только осознал, что ручки его пусты, а корзины нигде не видно. Однако, обернувшись, облегченно выдохнул. Корзина легонько покачивалась в воздухе в полупрозрачном оранжевом поле, потихоньку опускаясь на пол по воле Бенара, вытянувшего руку с заклятием к ней. — Фух… — эльфенок устало опустил плечи, когда корзина окончательно приземлилась. — Какие же старшаки забияки! — И-и не г-говори… — заикнувшись, сказал Ру’Ма, обхватив лапками корзину. Он не поднимал глаз на друга, стыдился из-за своего хвастовства и чувствовал, что был готов провалиться под землю, лишь бы в голове не крутился, повторяясь снова и снова, момент с брызгами воды. — Эй. Ру’Ма поднял взгляд. Бенар чуть улыбался, тепло смотря на друга. — Ты не виноват, что старшакам вздумалось нас обижать. Им не нужно повода, чтобы совершить гадость. Он осмотрелся по сторонам, стараясь понять, где они находятся. — Пошли, мы уже совсем близко. И пошел по коридору, таща вперед себя свою корзину. Каджиту же оставалось только последовать за ним, не замечая, как позади него, за поворотом, мелькнула черная мантия с золотой каймой. Очень скоро мальчишки добрались до еще одной лестницы, ведущей в глубокий подвал. В том месте было значительно холоднее, чем в коридорах Коллегии, а сырость только ощутимее передавала низкую температуру. Ру’Ма поежился, взъерошивая шерсть. — Мы уже пришли? — спросил он, выглядывая из-за корзины, закрывающей обзор на спину идущего впереди юного данмера. — Нет, — ответил тот. Через некоторое время вновь последовал вопрос: — …А сейчас пришли? — Нет. Потом через время еще: — А теперь пришли? — Нет. И еще: — А вот-прям-сей-момент? — НЕТ, РУ! И, в конце концов, не выдержав и недолгой паузы, Ру’Ма снова спросил: — А теперь? — Да. — Правда? — Конечно нет! — Да блин! — юный каджит зло взвыл. — Сколько можно! Когда уже эта лестница кончится?! — Не кричи, я пошутил, — послышался тихий смех. Ру’Ма удивленно высунулся из-за корзины и увидел, что Бенар уже стоял у прохода в прачечную. — Мы добрались. Они вошли в подвальное помещение, которое представляло из себя зал с купольным потолком, освещаемый белыми магическими светочами на стенах. Большую часть пространства занимал бассейн — настолько громадный, что Ру’Ма подумал, что переплыть его ему не удалось бы ни в жизнь. В центре водной глади же возвышался каменный остров, где, завалившись на бок, лежал хоркер. На потолке едва заметно сверкали отблески воды; волны мирно плескались, не нарушая покоя существа. — Он что… спит? — Ру’Ма сощурился, пытаясь разглядеть жирнющую, будто состоящую из одних кожных складок тушу. — Не знаю, — Бенар поставил корзину на пол и громко крикнул; его голос эхом прокатился по подвалу, — Эй! Медленно, с той ленностью, которая могла быть присуща только беззаботному, отдыхающему животному, хоркер поднял голову. Он повернулся в сторону юнцов; его плавники зашлепали по камню и вскоре он нырнул, скрываясь в пучинах вод. Только лишь для того, чтобы пару мгновений спустя вынырнуть на поверхность, шлепаясь на противоположный берег, ошарашивая ребятню. Ру’Ма нервно сглотнул, снова стискивая корзину так, что её прутья жалобно затрещали. В прошлый раз он не видел зверя вблизи и не боялся вовсе — рядом была учительница, которая, по сути, сделала всю работу за него. Однако теперь каджит лицезрел хоркера во всей его красе: толстого как три самых раздобревших Кровавых Кота, с троицей бивней, торчащих изо рта, со стекающими по шкуре каплями; крупного настолько, что его тень падала на мальчишек. И его вид был до того пугающим, что Ру’Ма не выдержал. Смалодушничал вновь. — Говори с ним ты! — хвостатый ученик спрятался за спиной Бенара, мигом отложив корзину. — Ты у нас лучше всех ладишь с животными, давай! Бенар вздрогнул от неожиданности, когда его друг закрылся им от зверя, но лишь пожал плечами на это. Он обратил взгляд к хоркеру, пододвинув корзины с бельем к нему. — Нам нужно постирать постельное белье. Белье для группы двести три, — он говорил как можно четче, как будто существо умело читать по губам. — Гру–п-пы две-сти три! Хоркер наклонил голову вбок, пару раз озадаченно моргнул. А после опрокинул корзины и начал усердно волочь клыками белье по земле. Ру’Ма наблюдал за этим действием, почесывая в недоумении ухо. Бенар сел на колени рядом с одной из корзин, принимаясь вытаскивать из неё все тряпье. — Ты что делаешь? — Я помогаю ему вытаскивать белье. Нужно скинуть все в воду. — А… понял! Каджит тоже сел у корзины, принимаясь тащить лапками все белье к воде и стараясь не смотреть на хоркера — его он продолжал побаиваться, хоть тот и не представлял угрозы. И облегченно вздохнул, когда последняя наволочка и простыня были сброшены в бассейн, а существо оказалось там же, вместе с ними. — Теперь устраивайся поудобнее, — Бенар загадочно улыбнулся. — Сейчас начнется настоящее представление. И кивнул в сторону водоема. Ру’Ма непонимающе посмотрел на бассейн. Сначала ему казалось, что ничего не происходит, но затем глаз уловил едва заметное движение течения. И чем дольше он смотрел, тем отчетливее становились видны волны, постепенно из робких плесков воды превращаясь в… Каджит вытаращил глаза, не веря тому, что видит. Течение стремительно набирало скорость, белье, до того небрежно покачивающееся на поверхности перед его носом, унесло куда-то в даль, а в глубине можно было время от времени зацепить взглядом фигуру хоркера. Очень быстро плывущего хоркера. — Он, он что… он гоняет волны?! — крикнул мальчишка, как вдруг волны начали подниматься выше краев бассейна. Становясь все больше и больше, они захлестывали друг друга, превращаясь в единый поток, единое неудержимое течение, делавшееся столь мощным, что ни один шторм, даже самый разбушевавшийся, не сравнился бы с ним. И вскоре стихия добралась аж до потолка, устраивая в бассейне настоящее водяное торнадо. У Ру’Ма отвисла челюсть, от изумления опустились уши вниз. А Бенар, абсолютно спокойный, сел на камне, вытянув ноги, и принялся любоваться удивительным явлением. — И это у нас происходит в прачечной КАЖДЫЙ РАЗ?! — оправившись от шока, воскликнул Ру’Ма. — Почему я в прошлый поход сюда этого не видел? — Может, потому что ты к тому моменту убежал наверх из-за того, что почуял запах булки? — Бенар фыркнул укоризненно. — Ой, подумаешь, кто-то прошелся с булкой по коридору. Ты бы тоже такое учуял. — Ты уловил аромат, который доносился С ТРЕТЬЕГО ЭТАЖА! — Ну… у меня просто нюх…чувствительный. Юный данмер покачал головой и продолжил смотреть на водяное торнадо. Его друг-каджит, какое-то время поглазев на чудо природы, принялся ходить из стороны в сторону, а после и вовсе лег на пол, раскинувшись в позе звезды. — И долго это «фить-фить-фить», — он покрутил пальчиком в воздухе, — водоворот будет стирать наши вещи? — Долго. Ру’Ма протяжно зевнул. — Скука смертная… И принялся рассматривать потолок. Не то, чтобы это занятие было шибко интересным, но другого варианта не было: Бенара, казалось, отвлечь от стирки было невозможно, а говорить с самим собой не хотелось. И так бы Ру’Ма и зыркал в неровную каменную породу, если бы до его ушей не донесся странный звук. Он поднял голову. Неподалеку, оставляя мокрые следы и шлепая пузиками об пол, ползли трое маленьких беленьких существ. — Смотри! — Бенар восхищено указал на них. — Это же детеныши хоркера. — Чего? — Ру’Ма сел на пол, всматриваясь и наблюдая за тем, как хоркерята подползают к его другу. — Это… откуда они… ??? — Видимо, они живут здесь с папой и мамой, — эльфенок протянул раскрытую ладонь к одному из них, давая обнюхать руку. — С папой и мамой? — одним взглядом на торнадо каджит убедился, что старший хоркер был все еще в воде, и задумчиво почесал лоб. — Но тут только один… родитель. — Скорее всего, это папа, — Бенар позволил устроится ближайшему зверьку у себя на коленях, стал осторожно гладить его. — Хоркеры — существа коллективные, живут большими семьями, но добывают пропитание по одиночке. Чаще всего самки выплывают в море, оставляют с потомством самцов. Я думаю, мама-хоркер уплыла по подземному каналу в море за рыбой, а папа-хоркер остался здесь, с детьми. — Мда уж… — Ру’Ма с некоторым недоверием смотрел на толпившихся вокруг друга звериных малышей. — Не думал, что хоркеры бывают… пушистыми. — Ой, да, маленькие имеют ТАКУЮ пушистую шерсть! — Бенар с удовольствием обнимал хоркерят, выстроившихся в очередь за поглаживаниями и обнимашками, и получал в ответ благоговейное урчание. — Хочешь попробовать? Зверек на его руках повернул голову к каджиту, издав наполовину хрюкающий, наполовину рычащий звук. Ру’Ма недовольно скривился. — Пожалуй, я воздержусь. Неожиданно хвостатый мальчишка навострил уши. Что-то изменилось. Шум воды будто стал менее бойким, и он глянул на бассейн. Торнадо начало опускаться. Поток снова стал волнами, неуклюже и хлестко опускающимися друг за другом; течение успокаивалось, пока не оказалось ниже берега. Водоем снова стал умиротворенным местом. — Осторожнее, не подходи к краю, а то обожжешься. — Обожгусь? Ру’Ма глянул на друга, оттаскивающего хоркерят от края бассейна, а после заметил странное сияние. Приглядевшись, он понял: весь борт был покрыт рунами, которые начали светится. И нагреваться. Из-под воды показался старший хоркер. Он начал подцеплять плавающее поблизости белье и скидывать его на берег. Скидывал вещи он и на остров, также сияющий от рун. — А как он определяет, где наше белье, а где чужое? — задался вопросом Ру’Ма, смотря, как наволочка, оказавшаяся почти у самых его ног, высыхает на глазах. — Не знаю, — развел руками Бенар. — Но в наши руки точно попадает наше. Кстати, дай яблоко. Ру’Ма опешил. — Чего? — Дай яблоко. Я знаю, ты всегда носишь в карманах по два. Я хочу угостить наших новых друзей. Младшие хоркеры, будто поняв, что разговор идет о еде, повернули головы в сторону каджита, а тот возмущенно выпучил глаза. — Нет! Это моя еда! Не буду я делится своей едой! — Ну пожалуйста… — Бенар поднял одного из хоркерят, обращая его мордочку к однокласснику. — Ты только посмотри в эти грустные, голодные глаза. И Ру’Ма посмотрел. И возмутился еще больше — зверушка умильно округлила свои блестящие черные очи, а главное — этот явно наглый трюк напомнил ему об одном из его собственных. Что хуже всего — к нему присоединились его собратья и даже сам Бенар, просяще воззрившийся на друга. Под таким напором пришлось сдаться. — Ладно уж! — Ру’Ма достал из широких карман формы спелое яблоко и кинул его Бенару, и тот с улыбкой разделил фрукт на несколько частей и раздал их хоркерятам. Белье подсыхало. В воде не осталось ни одной вещи, которая была взята из корзин. Большой хоркер-отец бесцельно плавал под водой; его детеныши наблюдали за ним с берега, как и их новые знакомые. Вскоре хоркер показался на поверхности и подплыл к острову, немного выползая из воды. Поддев клыками какую-то случайную простынь, он подкинул её в воздух, и та, перелетев через весь бассейн, упала прямо в лапки Ру’Ма. — Пора. — Бенар встал на ноги и принялся ловить и складывать в корзину все то белье, что подбрасывал хоркер в воздух. Ру’Ма взялся за это дело тоже, но у него все выходило неуклюже: то он запутывался в белье, то ткань упадет прямо на лицо… В конечном счете, Бенару пришлось ему помогать, и , к удивлению каджита, хоркерята также не остались в стороне — пока мальчишки пытались поймать белье с острова, эти пушистые помощники собирали белье с берега и относили его аккурат к корзинам. И вот последняя наволочка поместилась в корзину. Юный каджит, гордый своей работой, достал из кармана яблоко, намереваясь наградить себя за труды. Однако остановился на пол-пути, с раскрытой пастью, заметив, как внимательно на него смотрит друг-эльфенок. — Что? Тот кивнул в сторону бассейна. Ру’Ма повернул голову, увидел выглянувшего на берег хоркера. Бенар еще раз головой указал на него, мол «давай, угости его за работу». Ру’Ма тяжко вздохнул. И подкинул яблоко в воздух, в сторону хоркера. Тот словил яблоко в прыжке и с громким плюхом приземлился на воду. Маленькие хоркерята восторженно взвыли. — Спасибо вам большое за стирку! — Бенар помахал рукой звериному семейству и, получив что-то на подобие ответа, в виде рычания, подобрал корзину и направился к выходу. — Ты оставил меня без еды, — проворчал Ру’Ма, взяв в лапки свою корзину. — Хех, не переживай об этом! — заявил Бенар оптимистично. — У тебя же есть тайники по всей Коллегии. Уверен, мы легко можем прийти к одному из них и… Он запнулся, заметив на выходе из прачечной, в самом верху лестницы мелькнувшую черную мантию с золотой каймой. — И? — спросил за спиной одноклассник. — И найти там еду. Если она, конечно, не испортилась. — Конечно не испортилась! Я же не дурак, чтобы делать заначку, которая сгниет!

***

Когда они вышли в коридор, Ру’Ма поравнялся с Бенаром. — Что с тобой? Ты выглядишь каким-то… неспокойным. — Мне кажется, я видел Анкано. — тихо отозвался Бенар. Каджит тут же приложил лапку к мордочке, издав протяжное «Ууу». — Это тот самый злой чародей из Талмора? — он перешел на шепот. — Да, — также шепча, ответил его друг. — он самый. — Я слышал от мальчишек из другой группы, что он прибыл сюда, чтобы шпионить за Архимагом для Талмора. — А мне одна старшеклассница из библиотеки рассказала, что он пытается наложить какие-то чары на наших учителей, чтобы те подчинились ему и стали его послушными марионетками. — О как! А мне сама мадам Помадур сказала, что он «имеет вкус дурного нобиля, возомнивщего себя знатоком высокой кухни». Я с ней согласен. Хотя я не знаю, что такое «нобиль»… — Знаешь, звучит не так страшно после всех других слухов о нем. — Ну ладно, тогда… о, вспомнил! Леди Нирия шепталась с кем-то из учителей о том, что Анкано берет странные книги из библиотеки, а читает их у себя в комнате, за закрытой дверью. Может, он практикует темную магию? — Это сходится с тем слухом, что он втайне пользуется Кузницей Призыва из Миддена. — Он наверняка вызывает даэдра по ночам. Собирает армию. — Армию? Зачем ему? — Чтобы захватить Коллегию! — Мамочки… — А еще он ест органы магических существ, чтобы перенять их способности. — А я слышал, что он может прожечь насквозь одним только взглядом. — А я слышал, что он не чувствует ни жара, ни холода, и боли не чувствует! — А я слышал, что он на голове ходить умеет! Без помощи рук или ног! — А я слышал– — А я– — Кхм. Мальчики резко остановились. Подняли головы. Они столкнулись нос к носу с Анкано. Высокий эльф, с белыми волосами, узким лицом и презрительным взглядом. Облаченный в черную, почти угольного цвета мантию, сшитую по фигуре, украшенную золотыми каймой, узорами, пряжками. Он выглядел строго и изящно. Он выглядел безмятежно и опасно. Он выглядел как чудовище из легенд, явившееся себя не верящим в него глупцам. — Хмм… Анкано задумчиво потер подбородок, и только в этот момент Ру’Ма понял одну вещь, кажущуюся весьма обыденной, но для него ставшей сверхъестественной и почти проклятой. Эльф не моргнул. Ни разу. Он глядел в глаза каджита неотрывно. Будто играл в гляделки. И тут же из маленькой детской душонки наружу полезли все страхи. Все дурацкие слухи вмиг обернулись правдой, стали новой реальностью, от которой хотелось бежать без оглядки. Ру’Ма был точно уверен: если моргнет, огненные альтмерские очи прожгут его и даже пепла не оставят. Потому и затаил дыхание, заставил себя даже веками не двигать. А следом пришла мысль, которая напугала еще больше. Бенар! Он же стоит рядом, совершенно беззащитный. Что, если он моргнет? Тогда все — пиши пропало, не станет друга, и на похоронах прольются не только горькие слезы его матери, но и самого каджита. Потому что не уберег, не защитил. «Не бывать этому!» — твердо решил для себя мальчишка. Он этого не допустит. Он не позволит какому-то чернокнижнику обидеть своего лучшего друга! И Ру’Ма напряг глаза вовсю. Зрачки его расширились до предела, став словно два бездонных колодца. Он смотрел в глаза Анкано с такой безмолвной яростью, с таким упрямством, с каким можно было бы вести армии в бой до победного конца, разрушать города до основания. И не было ничего более чарующего на свете, чем его взгляд. Ру’Ма смотрел на Анкано. Анкано смотрел на Ру’Ма. Бенар не понимал, что происходит. Вдруг Анкано растерянно моргнул. Один раз. Второй. Третий. Живот его выразительно буркнул. Взгляд талморского юстициара оторвался от «жертвы», принялся бегать по сторонам. — Где здесь отхожее место? Мальчишки синхронно указали куда-то в коридор — по правде говоря, они совсем забыли, в каком направлении нужно было идти, чтобы попасть в общую уборную. Но ни они, ни уж тем более Анкано разбираться в этом не стали. Альтмер быстрым шагом прошел мимо них, а после сразу же перешел на бег. — Ну почему сейчас?! — паникующе шипел он себе под нос, хватившись одной рукой за задницу. — Почему именно тогда, когда я собрался к Архимагу?! Бенар, изумленно хлопая ресницами, смотрел вслед убегающему. — Что с ним слу- — БЕЖИМ! Эльфенок даже не успел опомнится, как его хватили за рукав и дернули вперед. Он едва не уронил белье из корзины, но вовремя затопал ногами в спешном беге. Ру’Ма вел его за собой, несясь через коридор, а позже — и по лестнице — как угорелый. Только добравшись до их этажа он смог остановиться. — Что такое??? — Бенар, поставив корзину на пол и кое-как отдышавшись, обратился к другу. — Мы… мы… едва… избежали… беды… — все еще с частыми вдохами и выдохами ответил каджит и поглядел на свою корзину. Он донес все в целости и сохранности, и это казалось настоящим чудом. — А что ты с ним сделал??? Никогда не видел, чтобы кто-то мог так быстро бежать в туалет! — Я… не знаю, — неловко признался Ру’Ма. — Я просто смотрел ему в глаза и думал о том, чтобы он оставил нас в покое. Бенар озадаченно почесал затылок. — Ты не применял магию? — С чего это вдруг? — Я видел, как у тебя глаза на миг так странно заблестели. Типо бирюзовым цветом. Как при применении магии Изменения. — Думаешь? — Да! И, судя по эффекту, было очень похоже на Усмирение или Подчинение. Мне хорошо знаком процесс наложения заклятия — мама учила применять их на соколах. Ру’Ма восхищенно замахал хвостом. — Значит, я применил магию против Анкано? Против того самого Анкано? Здорово! — Да, это было очень смело! «Это было очень смело». Слова эхом пронеслись в голове у каджита. И тот лучезарно улыбнулся и гордо распрямился, ткнув руки в боки. — Конечно! Ведь я его не боялся! Вообще! Ни капельки! Бенар тепло улыбнулся. Он хотел что-то сказать, но промолчал. Не время прерывать момент триумфа. — Ру? — М? — А пошли сыграем еще одну партию в «Корабли и Змеи», пока до ужина есть время. — Давай!!! — Ру’Ма рванул в их комнату. — Готовься к поражению, потому что я — мастер по поиску кораблей! — Ха, не дождешься! И мальчишки убежали, оставив корзины с чистым бельем у лестницы. Старый каджит сидел на расписном ковре, покуривая из длинной резной трубки. Перед ним — его маленький внук, с любопытством хлопающий глазками, с интересом водящий хвостиком из стороны в сторону, с причмокиванием катающий во рту соску из большого кристалла лунного сахара. — Сегодня, крошка Ру, я научу тебя семейной премудрости, — говорил старый каджит. — Я научу тебя, как одним лишь взглядом обращать врага в бегство! Малыш восхищенно ахнул. Дед усмехнулся. — Слушай меня внимательно, крошка Ру. Это знание может спасти тебе жизнь! И малыш слушал. И малыш запоминал. И пучил глазки, познавая древнюю науку. Однако было невдомек юному уму, почему после его первой успешной попытки мама с тапком за дедом бегала, а кузен его с растерянным видом рассматривал пятно на штанах.