Вопросы о живых и мертвых

Детские возгласы неожиданно разнеслись резким звуком по кабинету, словно круги по воде. Кто-то испуганно ахнул, кто-то лениво зевнул, а кто-то засмеялся, выставив вперед указательный палец. Причина? Простой трехглазый череп тролля, встретивший малышню на столе у самого входа. — Тише, дети, тише! — призывал к спокойствию Финис Гестор негромким, но твердым голосом, их преподаватель на данный час. — Не забывайте, где вы находитесь. Вы — в музее диковинных существ! Бенар задумчиво почесал щеку. Не то, чтобы его удивили останки чудища — скорее, он задавался вопросом, почему череп оказался именно здесь, на столе перед дверьми. «Неужели кому-то правда хочется, чтобы первым встречным был тролльский череп? — думалось ему. — Может, заходящий каждый день говорит ему «Привет», потому что он чувствует себя одиноко?» — Экскурсии — тоска смертная, — послышалось откуда-то сбоку. Бенар глянул на Ру’Ма, демонстративно ковыряющегося пальцем в носу. — Это место какое-то… странное. — эльфенок оглянул помещение, примечая столы с экспонатами и многочисленные шкафы с стеклянными дверцами или без них, в которых и на которых также виднелись разные необычные предметы. — Конечно! Это ж музей. — Ты не понял. Это место… неестественное. Здесь все будто не так, как должно быть. Ру’Ма ничего не ответил. Только безразлично пожал плечами и скушал козявку, найденную в своем носу. Дети разделились по парам и принялись нестройным рядом идти следом за учителем, осматриваясь по сторонам. — На протяжении всей учебы, или даже всей вашей жизни, вам придется иметь дело с разными созданиями нашей страны, Тамриэля, да и всего мира в целом! — выразительно говорил Гестор. — И за его пределами тоже! Это касается не только таких видов деятельности как алхимия и зачарование, но простых бытовых занятий. Скажем, захотелось сходить на рыбалку, а на берегу вас встречает сухопутный дреуг! И в этом случае вам придется сражаться, а после — если появится желание — исследовать его внутренности или оценить, сколько торговцы дадут денег за панцирь. — Ну и зачем это делать, если можно просто взять и приготовить дреуговые палочки? — тихо бурчал Ру’Ма, нехотя слушая восторженную речь о важности изучения магических созданий и плетясь гусиным шагом вслед за одноклассниками. Бенар же не слушал ни друга, ни учителя. Его внимательный взгляд бегал по полкам, цепляясь за все, что попадалось на глаза. — Скелет четырехкрылой летучей мыши… зачем он здесь, за стеклом? Все равно все четыре крыла были сломаны и срослись неправильно, она никуда не улетит. — Может, у кого-то боязнь мышей, но летающих? — Ру’Ма зевнул, и его рот отразился в банке с перевернутым кротом. — А это — обрубок хвоста гончей смерти? Почему у пса отняли часть хвоста? Он не сможет им вилять, а Коллегии он ни к чему… — …Все экспонаты здесь — чрезвычайно важны для Коллегии! — продолжал вещать малышне старший чародей. — И неспроста, ведь каждый из них — уникален, и присутствуют здесь в единственном экземпляре! — А глаза нереид… Они двигаются, но в этой банке им совсем негде развернуться. Словно это — тюрьма… — Офигеть, они и вправду двигаются, — Ру’Ма скривился, заметив, как парочка таких глаз уставила свои мертвые зрачки в его сторону. — Брр! Бенар остановился у шкафа, с какой-то глубокой отрешенностью, а главное — с сочувствием смотря на плавающие в небольшом резервуаре глаза, чуть коснулся толстого стекла перед ними. Кто-то из ребят рядом зашептался, бросая косые взгляды на эльфенка, но после того, как Ру’Ма шикнул на них, показав клыки, шепотки стихли. — Пошли, мы отстаем. — сказал он, взяв друга за локоть. Финис Гестор остановился в центре музея, малышня небольшой кучкой столпилась вокруг него. Из-за этого мальчишкам удалось устроится лишь у самого края, взирая на затылки некоторых из учеников. — Я понимаю ваши опасения по поводу всего, что вы видите в этой комнате, — Финис Гестор уперся рукой в стол, где на узком шесте держался целая драконья голова, уже давно лишившаяся всякой чешуи и мяса. — Здесь много всякого: и сушеные пальцы оборотней… — Ну конечно, — Ру’Ма саркастично закатил глаза. — Как будто это место не похоже на могильник. — И на клетку. — тихо добавил Бенар, обращая внимания на какой-то объект, стоящий позади него. — …и вересковые сердца, и шкуры единорогов — да-да, у нас их несколько экземпляров! — и паутина даэдры-паука, и сплетенные в большой узел сразу пять языков алчущих… Мальчишка уставился на странную статую, возвышавшуюся у стены. Точнее, это был мертвец, но не в гробу, стоящий на своих ногах как настоящая статуя. Иссохшая кожа прилипла к ребрам, позвоночнику, тазу; потрепанные одежда и броня выглядели даже хуже, чем самые изношенные обноски нищих; тонкие волосы едва прикрывали черепную коробку, также видневшуюся из-под тонкой плоти. А пустые глазницы взирали на комнату, как взирал любой другой череп, представленный в ней. Однако было в этих глазницах что-то, что вызывало в душе юнца беспокойство. — …и маски спригганов, и носы представителей разных кланов гоблинов, и голова минотавра — хотя, мы до сих пор не уверенны, что Синод не подарил нам бычью голову — и… Вдруг Бенар резко вдохнул, что воздух аж ударил в легкие. Коленки затряслись, зрачки сузились от ужаса. Он увидел, как в глазницах зажегся огонек. Синий, сверхъестественный свет не заметил никто, кроме него, и никто не увидел, как медленно усопший повернул к Бенару голову. — …и даже рога одного из генералов даэдрической армии Мерунеса Дагона, лежащие здесь со времен окончания Кризиса Обливиона. Однако! — Гестор лучезарно улыбнулся. — в этом месте, для вас не будет ничего, что послужит поводом для беспокойства о вашей безопасности. Ведь все, что здесь есть — мертв– — ОНО ЖИВОЕ! Вся группа обернулась, учитель прервал свою речь. Он сделал несколько шагов вперед и, поравнявшись с Бенаром, спросил совершенно обыденно: — Что случилось? — Оно… оно живое, — пролепетал мальчик. — Мертвец. У него глаза… горят. — Ах, это… — Финис Гестор рассмеялся, махнув рукой на покойника, который зырил по сторонам, медленно двигая головой. — Это всего лишь воскрешенный драугр из Саартала, гордость музея, к слову. Это не живое существо и оно тебя не обидит. — Но… оно двигается… и у него глаза горят… — Всего лишь рефлексы, ничего такого. Если я буду двигать пальцем перед его носом, он будет вертеть головой вслед за ним. Смотри! — он провернул упомянутый им трюк и все произошло в точности с его словами. — Видишь? Рефлекс. Ничего более. — Но оно живое, — протестовал Бенар. — Я уверен в этом! — У тебя слишком богатое воображение, — Гестор растянул губы в улыбке — в фальшивой, как подумалось Бенару. — А теперь я продолжу экскурсию, если ты не против. Преподаватель вернулся к группе и принялся рассказывать подробнее о музейных экспонатах, но эльфенок уже его не слушал. Он смотрел на драугра, бездумно взиравшего вперед, и сердце его полнилось сомнениями. Однако стоило ему отвернуться и направиться к группе, как в его спину донеслось тихое, почти скрипучее: — Помогите… Экскурсия закончилась. Двери открылись, ученики как бабочки выпорхнули в коридор, весело обсуждая между собой новые впечатления. Только Бенар вышел безмолвным и растерянным. — Эй, ты в порядке? — Ру’Ма потряс его за плечо, и тот быстро отвлекся от своих мыслей. — Да… наверное. — неуверенно произнес юный данмер. — Меня все беспокоит тот драугр, что у стены стоял. — Ну драугр и драугр, ничего необычного, — развел руками каджит. — Знаешь, ты, когда влезаешь в дела с какими-то существами, всегда ведешь себя страннее обычного. Бенар усмехнулся. — Да? Не замечал. — Правда-правда! Но я так скажу: для тебя это очень даже естественно. Поэтому я ни капельки не волнуюсь! — без колебаний заявил Ру’Ма. — И ты не волнуйся. Давай лучше пойдём, поедим? В столовой как раз обед начинается! Эльфенок благодарно улыбнулся. Его хвостатый друг расценил это как согласие и бодро направился в сторону лестницы. — И не парься насчет драугра, хорошо? — крикнул он, не оборачиваясь. — В конце концов, он же просто мертвяк, как и все остальное в музее. — Просто мертвяк… как и все остальное… — тихо повторил Бенар, задумчиво хмурясь. Он последовал за другом, но мысли его не были о еде. В голове зарождался план. Необычный, непростой и даже опасный план.

***

Ночь накрыла Коллегию темным покрывалом, на ясном небе засияли звезды. Убедившись, что хвостатый сосед по комнате уснул и уже видит десятый сон, Бенар бесшумно выскользнул из постели. Он накинул на себя форму и также тихонько вышел в холл, тускло освещаемый лишь светом магического колодца, который находился парой этажей ниже. Оглядевшись по сторонам, мальчик отцепил от формы заколку, похожую на перышко с симметричным округлыми формами, и, ткнув её острым концом в пол, закрутил аки волчок. От быстрых движений перышко начало светиться, а после и вовсе взлетело, повисая в воздухе рядом с своим владельцем. Бенар гордо улыбнулся самодельному светильнику, сделанному в качестве первого проекта по Зачарованию, но быстро вернул себе серьезное выражение лица и начал нелегкий путь через темные коридоры и лестницы Коллегии. Вполне успешно юный данмер добрался до этажа, где находились апартаменты учителей, и также успешно дошел до комнаты своей матери. Дайнаса Андарен в очередной раз уснула за столом, положив голову на сложенные руки, когда сын заглянул к ней в комнату. Он сразу приметил предмет своих поисков — шпильки для волос, сверкающие серебром в свете догорающей свечи. Потому и аккуратно подобрал их со стола, как оказался рядом. — Прости, мам, — шепотом, почти не слышно сказал мальчишка. — Они нужны мне для дела, очень нужны. Я их обязательно верну, обещаю. И, скрывшись за дверью, ушел, напоследок лишь неуклюже накинув плед на плечи мамы. Бенар Андарен неплохо ориентировался в стенах ночной Коллегии и шел в нужном направлении спокойно и смело, не боясь потеряться. Однако стоило ему попасть на этаж, где располагался кабинет-музей, растерялся — в этом месте он почти никогда не бывал. Но стоило только отчаянию начать проявляться в дрожащих коленках, как вдруг до его ушей донесся знакомый звон. — А? — Бенар обернулся и увидел, как из-под щели между полом и одной из дверей просунулась парочка виспов, которые принялись подпрыгивать, тихо звеня, будто приветствуя его. — Привет! — мальчишка подбежал к двери, радостно шепча крохотным существам, — Что вы здесь делаете? Неужели вы пришли мне помочь? В ответ виспы лишь звякнули, ткнувшись в дверь, как бы намекая открыть её. — Да, да, сейчас, — Бенар достал шпильки из кармана и принялся ковыряться ими в замке. — Ох, надеюсь, я хоть что-то запомнил из уроков дяди Гаррета. Несколько раз он пытался взломать замок, каждый раз прерываясь, когда ему казалось, будто на этаж кто-то собирается подняться. Но этого не случалось, и последняя попытка взлома все же оказалась успешной — дверь скрипнула и отворилась, впуская взломщника-новичка в зал за ней. Для любого другого ребенка музей в это время суток показался бы зловещим местом — свет от проскакавших по полу виспов заставил тени прыгать, озарил все черепа, чучела, сушеные конечности на подставках, банки с животным содержимым в растворе под углом, сделав их облик еще более жутким. Но Бенар, вооруженный шпильками матери, самодельным светочем и собственным бесстрашием прошел в кабинет, не дрогнув и не обратив внимания ни на что в кабинете — ни на хруст от скелета четырехкрылой летучей мыши, ни на вильнувший обрубок хвоста гончей смерти, ни на глаза нереид, следящих за его перемещением. Он остановился перед драугром. Тот был неподвижен и в глазницах не горел огонь, но мальчишка знал: это ненадолго. И оказался прав. С тихим треском повернулась голова. Виспы испуганно дрогнули. Потусторонний взгляд снова обратился к гостю. — Привет, — Бенар неловко улыбнулся. — Меня зовут Бенар. Я слышал, как ты звал на помощь. Что с тобой случилось? Я могу что-то сделать? И в ответ — тишина. — Тебе помочь? — спросил он еще раз. И снова безмолвие встретило его вопрос. Эльфенок собрался было снова открыть рот, но передумал. Он уже начал сомневаться в своей затее. «Может, мне и правда показалось? — мелькнула мысль в голове. — Мастер Гестор прав: у меня слишком богатое воображение». Мальчик погрустнел, и даже подбадривающий тихий перезвон блуждающих огоньков на полу не помог. Однако стоило ему развернуться… — Помочь… Бенар резко обернулся. Драугр продолжал на него смотреть. — Простите? — Помочь… — скрипуче, медленно, словно механизм, который медленно заводят, повторил перед ним драугр. Глаза мальчишки засияли от восхищения. Ему не показалось! — Чем тебе помочь? — он затараторил, — Вы не можете двигаться? Вас что-то удерживает? Вы боитесь??? — Помочь… двигаться… — медленно произнес драугр. Бенар прищурился, принявшись внимательно рассматривать его и место, на котором он стоял. При первом осмотрении на экскурсии мальчик был не слишком внимателен, поэтому не заметил, что на драугре был ремень, который не выделялся на фоне одежды и был прикреплен к незаметному штырю, спрятавшемуся за его спиной. В этот раз эту важную деталь мальчик заметил. — Сейчас я вас освобожу, — сказал Бенар и расстегнул пряжку. — Освобожу… Драугр сделал шаг вперед, стоило ремню ослабнуть и упасть, повиснув на штыре позади. — Вот. Теперь ты свободен. — с довольной улыбкой заявил мальчишка. Но тут принял серьезное выражение лица, задумался. Он освободил драугра, но вот зачем? Что тот теперь будет делать? Со стороны казалось, что новый знакомый совершенно не понимает, что происходит — вертел головой, топтался на месте. И взгляд его был совершенно бездумным и бесцельным. «Значит, надо попробовать его разговорить! — догадался Бенар. — Так я выясню, чего он желает!» — Пойдём гулять. Драугр медленно опустил голову к нему. — …Гулять? — скрипучий голос прозвучал сухо, однако в нем можно было ощутить толику недоумения. — Да. Гулять. — заявил мальчик опять. — Ты пойдешь со мной гулять. Да? Крючковатые, тонкие пальцы почесали впалую щеку на мертвецки бледном лице. И немного погодя прозвучал ответ: — …Да. Виспы, все это время находившиеся в ногах, добро зазвенели. Бенар улыбнулся, и его темная ручка ухватилась за большую бледную руку существа. — Тогда пошли!

***

Бенар аккуратно вышел в коридор, ведя драугра за собой. Виспы, словно стеклянные шарики, покатились вперед них, освещая путь. — Ты помнишь, как ты сюда попал? — задал Бенар первый для спутника вопрос. — …Попал? — Да. Как тебя привезли сюда, или как тебя нашли. Помнишь? — …Помнишь? — переспросил драугр. — Или ты совсем не помнишь? — Не помнишь… не помнишь… — Так, ладно. Поговорим о чем-нибудь другом. О тебе, например. Ты — норд? Драугр непонимающе склонил голову в бок. Бенар, спохватившись, охнул. — Ой, то есть, ты с Атморы? Я совсем забываю, что норды из Саартала — не норды, а их предки-атморцы. — Атморы… — проговорил драугр, осмысливая слово. — …с Атморы. — Это хорошо. Мастер Гестор был бы недоволен, если бы узнал, что ты — не древний драугр, а какой-нибудь замерзший студент, — тихо хихикнул Бенар. — Он бы рвал и метал и кидал бы все, что под руку попадется. Они дошли до лестничного пролета. Начали спускаться вниз, и Бенар шел осторожнее обычного, все время оборачиваясь на драугра и проверяя, не оступился ли тот на новой ступеньке. Однако он шел вполне уверенно, ни разу не споткнувшись. — Ты очень хорошо идешь, — подметил это мальчишка. — Для мертве… ой, то есть, для такого, как ты, это здорово. — Хорошо идешь… — проговорил драугр, и сказал снова, и Бенар смог уловить в его голосе нотки удовлетворения, — Хорошо идешь. Вдруг внизу послышались шаги. Им оставался всего один лестничный пролет до следующего этажа, и звук доносился как раз оттуда. Это было шаги — шаги, ужасно знакомые Бенару. Эльфенок замер на лестнице. Вместе с ним остановился и драугр, а виспы, наоборот, поскакали по ступеньках на этаж. — Куда вы, куда??? — испуганно зашептал Бенар, наблюдая, как свет маленьких существ ускользает прочь, сгущая тьму вокруг. Даже брошь потухла, упав ему в руку. Нирия шла по коридору, внимательно осматриваясь по сторонам, в сопровождении левитирующего старого светильника. Это было не первое её ночное дежурство, и она приноровилась улавливать каждый шорох, каждое движение, что пряталось в тенях. Она неожиданно замерла, когда до её ушей дошел звон. В руке вспыхнуло пламя. — Кто здесь?! — угрожающе бросила она, но, как только заметила выкатившихся к ней виспов, убрала огонь. — А… это вы. Чего вам неймется, духи? Создания ответили лишь звонким перекатыванием по полу из стороны в сторону. Нирия обратила свое внимание на лестницу, откуда те явились, и медленно подошла к ней. Фонарь в воздухе подплыл к ней, освещая несколько верхних ступеней, уходящих за поворот. Альтмерка вглядывалась туда, щурясь, напрягая зрение так, будто стараясь увидеть саму ночь насквозь. Если бы она знала, что за поворотом на пролете затаился притихший мальчишка-данмер и его спутник, она бы оставила всякие попытки изучения лестницы. Позади Нирии вновь звякнули виспы. Фонарь качнулся и скрежетнул проржавевшим металлом. Женщина вздохнула, закатив глаза. — Мне нужен отдых, — недовольно заявила она, протерев глаза ладонью. — Ночной сон — сон красоты. А я тут хожу в поисках полуночников и засидевшихся подростков, какая глупость… Она принялась спускаться по лестнице на другие этажи, и стоило её шагам стихнуть, как Бенар облегченно выдохнул. — Пронесло. Мальчишка и драугр спустились на этаж. Виспы короткими скачками прыгали дальше в коридор, а парочка следовала за ними. — Хм… ты что-нибудь помнишь о себе? — спросил Бенар спутника. Тот не ответил. Это заставило юнца призадуматься. Драугр мог говорить — очень даже сносно говорить — и думать, но либо позабыл за долгие годы многие слова, либо… у него не было достаточно доверия к самому Бенару. Пришлось хорошенько пораскинуть мозгами, чтобы найти решение. — Хотя давай я о себе расскажу, — неожиданно предложил мальчик. — А то все спрашиваю и спрашиваю, а ты обо мне ничегошеньки не знаешь. Он начал представляться. Драугр склонил голову в бок, казалось бы, выражая интерес. — Мое имя ты уже знаешь. Я — Бенар. Бенар Андарен. Я — данмер, эл… — он запнулся, поскольку память резво подкинула ему рассказы о многочисленных битвах и кровавых банях между атморцами и эльфами — пусть и снежными, — …эм… данмер, да. Поэтому у меня серая кожа и красные глаза, да, — и аккуратно коснулся рукой прически. Убедившись, что его волосы, лохматые что швабра гоблина Птэчека, закрывают уши, продолжил рассказ: — Я — маг. Я живу здесь, в Коллегии, вместе с мамой и учу всякие заклинания. Он открыл дверь в одну из комнат. За ней виднелся пустой класс, с узенькими одиночными партами и доской. — Обычно мы приходим сюда и делаем всякие штуки: пишем буквы и слова, разучиваем цифры, считаем… Но иногда у нас бывают занятия, где мы творим магию, правда-правда! — Буквы… слова… цифры… магию… — повторял драугр, будто переваривая в давно иссохшей голове то, что говорил юнец. — Ага! Но ты не подумай, мы не занимаемся только этим, — добавил Бенар. — Я с моим лучшим другом Ру частенько сижу в библиотеке, — он махнул куда-то в сторону, в глубь коридора. — и читаю книги с легендами о древних временах. О Нереваре, например, или о рассказы о даэдра или аэдра. Хотя мои любимые книжки — это Песни возвращения. — мальчишка улыбнулся, глупо хихикнув, ведь понимал: данмер, обожающий нордские книжки это большая странность. — Или играю в настольные игры там же, в библиотеке. Они бывают разные. «Корабли и Змеи» — это, например, про поиск вражеского флота в слепую, «Лови горошину» — это про угадывание, под какой чашкой находится горошина, старшеклассники её очень любят. Еще мама учит меня играть в ту игру, где надо переставлять камешки и «съедать» камешки противника… я, если честно, не помню название этой игры, но я знаю, что дедушка играл в неё с мамой и что эта игра развивает интеллект как-то. А еще, если погода выдается хорошая, то мы выходим во внутренний двор и играем в снежки! Или снеговика лепим! Ру еще пытается на спор сосульки лизать, но это ничем хорошим никогда не заканчивалось… Его речь становилась все более непринужденной и веселой — пропал всякий страх быть замеченным в ночи, в душе появилась легкость, какая возникает только при первом знакомстве с человеком. — …А еще в хорошую погоду можно пойти на соколов посмотреть, понаблюдать за тем, как они летают… — Соколов?.. — вопрос от драугра прозвучал с явным любопытством, да так, что Бенар остановился. — А? Да, соколов… — медленно кивнул мальчик, как вдруг его осенило, — А пойдём я покажу тебе, где у нас гнездятся соколы! И резво направился вперед, ведя драугра за собой.

***

Дверь на крышу медленно отворилась, впуская морозный воздух внутрь здания. Бенар вышел, крепко держа ручку, чтобы не дать двери захлопнуться и позволить драугру выйти наружу. Виспы, почуяв холод, задрожали, будто и вправду могли мерзнуть, и потому не последовали за путниками дальше, оставаясь на лестнице. — Это наша крыша. — сказал Бенар, обводя рукой плоскую каменную поверхность, в местах засыпанную снегом. — Здесь холодно и очень ветрено, но птицы чувствуют себя здесь вполне комфортно. Он повел драугра к небольшой ротонде. У скамеек, в углах из множества веточек было устроено несколько гнезд, в которых темными, пушистыми пятнами виднелись спящие птицы. — Вот здесь живут наши соколы. — шепотом говорил мальчик. — Для нас они и почтовые птицы, и друзья, и питомцы. Они важны для нас. Мальчик без слов, только изредка шевеля губами, пересчитал всех соколов в гнездах. Убедился, что ветер до них не достает, что все они спят, и не стал больше тревожить. — Я и мама о них заботимся, приходим утром, перед завтраком и вечером, после ужина. Это, пожалуй, единственное время, когда нам удается надолго побыть вместе. Просто мама моя — учительница, много работает и путешествует… — Мама… — Мне порой немного грустно, когда её нет рядом. Каждый раз, когда она уходит, я скучаю и жду её возвращения. Она — это вся моя семья. Папы у меня нет, да я и не парюсь об этом, — мальчик повел плечом, будто отмахиваясь, улыбался беззаботно, хоть улыбка была не искренней. — Не парюсь… это точно. Мне это совсем неважно, у меня же есть мама. Хотя, если бы он был… если бы у меня был папа… Возможно, все было бы по-другому. Он воззрился на драугра. — А у тебя есть семья? Драугр дернулся. Не как обычно, бездумно, а вполне осознанно, будто слово взбудоражило его сознание. — Семья… семья… Бенар беспокойно изогнул брови, наблюдая, какие метаморфозы проходили в поведении драугра. Тот был… растерян? — Ты приплыл сюда с семьей с Атморы? — Приплыл… приплыл с семьей… — И жил в Саартале? — Жил… в Саартале… Мальчик прикусил губу, неосознанно заставляя себя молчать, но не выдержал, спросил: — А что стало с твоей семьей? Драугр не ответил. — Они… погибли? Последняя фраза подействовала на него, будто резко опустившийся рычаг. — …Погибли… Погибли… Драугр зашевелился, затоптался на месте, совсем как живой человек. — Семья… Дом… не рядом… скучаю. — светящиеся синим пламенем глаза обвели крышу, слова печально глохли в ветру, — Скучаю… скучаю… Он оглядывался, вертел головой, вел себя беспокойно и нервно. Его костлявые пальцы охватили предплечья, сжимая до скрипа кожу. Мальчик смотрел на него, и, несмотря на холодный ветер, лоб у него взмок, словно от жары. «Что с ним? — думал Бенар. — Он… тревожится?» — Не дом… удерживает. Удерживает… Бенар задрожал, но не от холода. Перед его глазами больше не было драугра. Зато было существо, тоскующее, потерянное. Запертое. Вдруг периферии зрения показалось что-то яркое. — Смотри! — указательный палец юнца тыкнул в небо. — Северное сияние! Драугр поднял голову. Облака, до того момента плотно застилавшие небо, стали уходить, являя своим зрителям удивительное, переливающееся цветами от глубокого синего до светлого зеленого северное сияние. Частое, но от того не менее прекрасное, оно занимало весь небосклон, напоминая одну большую волну. В то же время Бенар заметил еще кое-что. Он еще не видел драугра со спины, и новый вид поразил его. Бледная, тощая спина не была целой — отсутствовал приличный кусок кожи, который должен был закрывать ребра, и на его месте виднелась тот самый промежуток между костями. А внутри, в грудной клетке… Мальчик тихо ахнул. Он видел самый настоящий камень душ, заполненный энергией, пульсирующий слабым сиреневым светом подобно сердцу. И вместе с этим мысли в голове закружились, зажужжали как если бы мозги были настоящим осиным роем. — Сияние… — Да, северное сияние, — Бенар старался говорить так, чтобы его голос звучал как можно увереннее, чтобы не подать виду, что что-то не так. — Очень красивое. Наверное, дома ты тоже видел такое. — Видел… дома… Красивое… — Да. Оно красивое. Бенар зашел за спину драугра. Тот все также стоял, запрокинув голову, любуясь изумительными красками природного явления. В уме мальчишки уже сформировался план, который ему ужасно не нравился. Он слышал о камнях душ, и не раз. Слышал, что камни такие — ядра «сосудов» и что если от такого избавится — и сам сосуд будет разрушен. И так сложился пазл. Эльфенок перевел взгляд со спины на самого драугра. Он все глазел на небеса и, казалось, успокоился. Стал безмятежным, и по его худое лицо отражало это явственно. Сердце Бенара сжалось до боли. Но он принял решение, как бы тяжело не было. Клубы пара, вылетающие изо рта на выдохе, стали частыми. На мгновение Бенар закрыл глаза. — Прости меня. В следующий миг он резко приблизился и быстро просунул руку меж ребер драугра. Маленькая ладошка обхватила камень душ и дернулась, больно ударившись о скелет. Драугр упал на колени, из его глотки донесся свистящий, болезненный рёв. Бенар предпринял еще одну попытку и все же смог вырвать руку из грудной клетки, разломав шаткие ребра. Однако он увидел, что магия, нитями вытянувшаяся из камня, продолжала цепляться за драугра, отчаянно цепляющегося за снег и камень, кричащего раненным зверем. В отчаянии мальчишка со всей дури кинул камень душ на землю, а потом и вовсе ударил несколько раз ногой, не глядя. Осколки разлетелись по крыше. Тело рухнуло в снег, огонь синих глаз померк. Магия вырвалась на свободу, чуть не сбив юнца с ног, озарив все пространство вокруг. Её светлые, синие потоки собрались воедино и поплыли вверх, в небо. И от неё донеслось тихое, едва слышимое: — …Спасибо. Бенар зажмурился и побежал прочь с крыши. Бежал, не разбирая пути, сначала по лестнице, потом по коридорам. И только неожиданное столкновение с кем-то большим привело его в чувство. — Андарен! — сверху донесся удивленный голос Нирии. — Что ты здесь делаешь? Эльфенок поднял глаза на учительницу. — Эм, я… — он замялся. — Я выходил в туалет… и заплутал немного. — И поэтому ты решил бегать по коридорам? — с недоверием спросила Нирия. — Нет, что вы! Я просто увидел вас и хотел попросить проводить. Побежал… не рассчитал сил… Свет левитирующего фонаря был слабым, но Бенар мог отчетливо видеть, как женщина закатила глаза. Она без слов ухватила его за руку и пошла вглубь Коллегии. — Делать нечего, кроме как теряться посреди ночи… — слышалось её сердитое бурчание под нос. — Ну почему именно мне все это сваливается на голову? А мальчик шел следом и надеялся, что сможет уснуть без сновидений, не вспоминая о драугре.

***

…Энтир шумно зевнул, прогибаясь в пояснице, чувствуя, как хрустят позвонки и тянутся затекшие от неправильной позы для сна мышцы. В руке была кружка с дымящимся напитком, лицо пощипывало от скайримского мороза. Чародей всегда выбирался на крышу рано утром, перед занятиями, чтобы встретить рассвет и попить бодрящий чай из собачьего корня, настроиться на день, полный учебы и исследований. Как обычно он подошел к каменным перилам, сделал первый глоток, жмурясь от теплоты и лучей солнца, развернулся, окидывая взглядом крышу и двор Коллегии… и резко выплюнул жидкость, кашляя от шока. В нескольких метрах от него лежал труп. Иссхошийся темный труп. Мужчина выронил кружку из рук и побежал к нему, предполагая самое худшее. Однако уже на подходе к мертвецу он осознал, что это не один из учеников и не один из преподавателей, а как приблизился, то без труда признал покойника. Древнего, всего в лохмотьях. — Боги милостивые… — протянул Энтир. — А я так хотел, чтобы это утро нормально началось.

***

Бенар сонно протер глаза, стараясь окончательно пробудить себя после подъема. Он стоял с Ру’Ма и другими одноклассниками на площадке их этажа, ожидая, когда к ним придет Толфдир и отведет в класс на занятие магических основ. В голове эхом проносились воспоминания о прошлой ночи, неприятно саднящие где-то в сердце, как бы мальчик ни старался не обращать на них внимание. — Ты точно в порядке? — спросил его Ру’Ма. — Ты более сонный, чем обычно. — Да. — кивнул Бенар. — Говорю же, просто вчера проснулся от кошмара и долго не мог уснуть. Ничего страшного… — Андарен! В проходе на лестницу появилась Нирия. Она выглядела раздраженной, даже раздраженнее обычного. Бенар сразу почуял: его ждут серьезные проблемы. — Иди за мной, — приказала она. — Живо. Бенар повиновался, не смея возразить. Ру’Ма хотел было двинуться за ним следом, как учительница остановила его вытянутой ладонью: — Нет. Это касается только его. — Я не собираюсь оставлять Бенара одного! — возмутился юный каджит. — Куда он — туда и я, так всегда было! — Возвращайся к группе, Ру’Ма. — нахмурилась еще сильнее Нирия. — Это не обсуждается. Ру’Ма, сверля её враждебным взглядом, отступил назад. Он успел напоследок глянуть на Бенара, будто пожелав ему удачи. И Бенар посмотрел на него, будто обещая, что обязательно вернется. Мальчишка догадался, куда его ведут. Вся дорога до музея диковинных существ прошла в напряженном молчании — Нирия даже не удосужилась дать объяснение ученику о том, что происходит. Зато, зайдя в сам кабинет, Бенар понял, что с ним будут делать. У большого стола со одной стороны стоял задумчивый Энтир, с другой — нервный, с дергающимся глазом Финис Гестор. Оба смотрели на труп драугра, лежавший перед ними на расчищенной поверхности. Финис тут же переключил внимание на вошедших. — Это он? — спросил маг сразу. — Это точно он? — А у тебя еще остаются сомнения? — поинтересовалась Нирия, искоса глянув на мальчика. — Это единственный, кого я встретила ночью вне спальных комнат во время дежурства. — Понятно… — Финис шумно вздохнул, его руки дрожали, явно не от волнения. И он обратился к Бенару, возмущенно: — Скажи, зачем ты это сделал? Бенар замешкался. Стало ясно: надо защищать себя. Защищать что есть сил. — О чем вы, мастер? — Не притворяйся, что не понимаешь, — огрызнулся Гестор. — Ты видишь труп на столе, ты знаешь, почему ты здесь. Говори: зачем? — Я не знаю, почему я здесь, — эльфенок не собирался сдаваться так просто. — Я не понимаю, о чем вы говорите. — Ты еще и упрямишься? Ну хорошо! — Финис обратился к Энтиру, — Коллега, расскажите, что сегодня приключилось с вами утром. — Сегодня я выходил на крышу, чтобы подышать свежим воздухом, — начал свой рассказ Энтир. — И обнаружил там драугра из нашего музея. Мертвого, без камня душ внутри. — Кто-то проник в музей ночью, украл драугра и разрушил его камень душ, — закончил за него Гестор. — А поскольку никто из дежурных не встретил никого, кто мог бы бродить по Коллегии в столь позднее время, главным подозреваемым становишься ты, Андарен. Так что перестань юлить и признайся: зачем ты это сделал? Бенар растерялся, но незамедлительно взял себя в руки, задал свой вопрос: — А что, если человек, укравший драугра, просто не попался на глаза дежурным? Такое же вполне возможно! — Ты уходишь от ответа, мальчишка! Тебе лучше признаться– — Но в его словах есть доля логики, Гестор, — вмешался Энтир. — Ученик вполне мог ускользнуть от взора ночного дежурного. Такое бывало и не раз. — Да что вы все мнетесь? — уже Нирия включилась в разговор. — У нас есть заклятия, позволяющие выявить следы нарушителя, даже восстановить картину преступления! Давайте воспользуемся ими — и дело с концом! — Да, — согласился Финис Гестор, вновь обращая злобный взгляд на мальчика. — Да, мы применим заклятие, и посмотрим, что тогда произошло. И если выяснится, что это был ты, твое наказание станет в разы суровее. Нирия развернулась, уже взялась за ручку двери, намереваясь пойти в библиотеку за нужными свитками. По виску Бенара пробежала капля пота. От скрипа двери сердце бешено забилось, и он не выдержал. — Это я украл драугра. Нирия остановилась. Энтир с любопытством уставился на юнца, а Финис злорадно ухмыльнулся. — Так и знал… — сказал он и выпытывающим взглядом вперился к поникшего данмера. — Ну? Зачем ты это сделал? Бенар смотрел в пол, не зная, что сказать. Наконец, он выдавил из себя немногословное и тихое: — Чтобы избавить его от мук. В комнате повисла тишина. Гестор недоуменно уставился на него. — Чтобы… избавить от мук? — Да. Колдун молча моргнул, несколько раз, осознавая сказано. А после рассмеялся, громко и несдержанно. — В жизни ничего глупее не слышал! — хохотал он, утирая слезинки с глаз. — «Избавить от мук»! Он тебе что, живое существо?! Бенар опешил, уставившись на не верящего учителя. Его слова заставили задуматься. Но только на секунду. — Вообще-то… да! Да! — твердо заявил мальчик. — Он — живое существо! Я видел этого своими глазами! Теперь от сказанных слов оторопел уже Гестор. — Что за чушь? Это же драугр, идиот, — он проговорил нарочито медленно, словно говорил не с разумным семилеткой, а младенцем, — Д-р-а-у-г-р. Это нежить, неодушевленное существо! Как оно может мучаться? — Так же, как и все! — возражал Бенар. — У него были воспоминания о доме, воспоминания о семье! Он живой, он мог мыслить и говорить! Вы не замечали этого, но это — правда! — Речь и движения — просто рефлекс! — не унимался преподаватель. — Он как попугаи из Эльсвейра — повторяет то, что ему скажут. Без мыслей, без осознания. Потому что в его голове ничего нет. Ни-че-го! Он агрессивно махнул рукой в сторону. — Мы только зря теряем время. Энтир, иди за Дайнасой! И снова бросил презрительный взгляд на мальчишку. — Матери надо знать, что её сын творит, пока она не видит. Бенар замер, не веря своим ушам. Они собирались рассказать его матери обо всем и заставить её чувствовать стыд за сына. Самые худшие опасения сбывались как по плану. — Вот что бывает, когда ребёнок воспитывается не в полной семье… — невзначай проговорила Нирия, и это было для Бенара словно удар ножом в сердце. Однако Энтир не спешил уходить. — Нет, я сегодня уже набегался, пока ходил в учительскую и назад, за трупом, — ответил он. — У меня ноги устали, так что я не пойду. — Ноги у него устали, — фыркнула альтмерка. — Подумаешь! — Не все обладают вечно молодым телом, Нирия, — укоризненно заметил босмер. — У меня от возраста здоровье лучше не становится. Так что давай-ка ты сбегаешь, а? Вон какая бойкая сегодня, сразу видно: энергия из тебя так и прет! Нирия хотела возмутиться, но видя, как нетерпеливо ждёт Гестор и как безразлично к поручению отнесся Энтир, она фыркнула и молча вышла за дверь. Но от её ухода обстановка менее накаленной не стала. — Тебя ждут серьезные последствия, юноша, — важно заговорил Финис, осматривая свой некогда самый важный экспонат. — Я ведь столько времени убил, чтобы воскресить этого драугра! Много дней не спал, не ел… Он был гордостью моей коллекции! А ты… ты разрушил мои труды всего за одну ночь! — Я помог ему освободиться, — насупившись, тихо сказал Бенар. — Опять ты об этом! Да сколько можно?! Сказано тебе: драугр — не живое создание! Сколько еще потребуется это повторить, чтобы ты запомнил?! — Финис, успокойся уже, — прервал его тираду Энтир. — Он же ребёнок, просто нафантазировал много. Ты слишком резко реагируешь на это. — Нет, я не собираюсь оставлять все как есть. — тряс пальцем Гестор, оставаясь бескомпромиссным. — Невежество ведет к распространению лжи, а ложь становится новой правдой, если будет сказана тысячу раз. Так что лучше я вытравлю эту глупость из его тупой головы, чем позволю ему рассказывать свою «правду» другим ученикам. Энтир покачал головой. Бенар чувствовал: как бы тот не старался быть его защитником, против воли колдуна, «пострадавшей стороны», пойти не мог. И потому эльфенок ощущал себя еще более беспомощным. — Итак, получается следующее… — послышались рассуждения бретона. — Взлом, кража, порча имущества, сокрытие правды… — Вы обещали смягчить наказание, если я признаюсь. — дрожащим голосом выдал Бенар. — Цыц! Я сказал, что за вранье тебя будет ждать наказание суровее, а не то, что смягчусь, если ты скажешь правду. Так что слушай внимательно: помимо публичных извинений, которых ты принесешь… «Боги, ни за что!» — думал мальчик, стараясь не смотреть в глубоко посаженные, с большими темными кругами глаза. — «Лучше умереть, чем признать его правоту!» — …ты будешь месяц… нет, даже больше… убирать сортиры, а также классы и кладовые. Сам. Без помощи посторонних. — Гестор… — от возмущения у Энтира опустилась челюсть. — Какого дэйдра? Это же несправедливо! — Преступления должны наказываться! — едва ли не брызнул слюной маг. — Будь здесь Архимаг, я бы вообще поднял вопрос об исключении мальчишки из Коллегии! — Исключении? У тебя от некромантии совсем мозги поплыли?! Ты собираешься ВЫГНАТЬ мальчика из-за какой-то небольшой глупости?! — Это серьезный проступок! За такой принято в тюрьму сажать, поэтому он еще легко отделается! Так что да, я обязательно обсужу этот вопрос с Архимагом, когда будет возможность лично поговорить с ним! Финис отошел к столу, придирчиво осматривая мертвеца, будто намеревался найти еще что-нибудь, в чем мог бы обвинить ребенка. Бенар мелко заморгал, пытаясь заставить слезы не идти из глаз. Из груди вырвался тихий всхлип. — Но он и вправду был живой! Гестор резко обернулся. — Ты еще и плакать здесь удумал?! Прекращай немедленно! Твои слезы тебе не помогут! Прими свое наказание достойно и не ной! Дверь открылась. В кабинет стремительно зашла Нирия, а следом за ней — Дайнаса. Невыспавшаяся, с распущенными волосами, она явно не понимала, что происходит. И потому остановилась в дверях, изумленно уставившись на присутствующих. На учителей, на сына. — Что происходит? — О, ты вовремя! — обернулся к ней Гестор. — У нас для тебя есть важный разговор, о серьезном нарушении устава Коллегии твоим сыном. И поверь, это не просто «детская шалость». Он кивнул в сторону Бенара, опустившего голову, крепко вцепившегося пальцами в подол своей формы, на которой виднелись два следа от крохотных капель. — И успокой своего щенка, а то он вот-вот разревется. Дайнаса застыла от шока. — …Что ты сказал? — Я же говорю, успокой– Разряд молнии ударил в центр комнаты, отбрасывая колдуна в стену. Бенар вскинул голову, испуганно сжавшись. Его мать, с яркими искрами магии, трещавшими на руках, направлялась к Гестору, лежавшему на обломках шкафа, с явным намерением повторить заклятие еще раз. — Дайнаса, нет! В её руки вцепились Энтир и Нирия. Мальчик видел, как двое взрослых с трудом могли удержать взбешенную женщину — так, будто она вмиг стала самым мощным силачом во всем Скайриме. — ЩЕНОК, ДА?! МОЙ СЫН ДЛЯ ТЕБЯ — ЩЕНОК?! — кричала она, пытаясь вырваться из хватки магов. — ДА Я ОТ ТЕБЯ МОКРОГО МЕСТА НЕ ОСТАВЛЮ, ТЫ ПОНЯЛ МЕНЯ?! Но еще удивительнее было видеть, как с Гестора сбили спесь и маску самоуверенности, оставив пугливого, потерянного бретона, вжимающегося спиной в остатки экспонатов и шкафа. — Прошу, не надо! — молил он. — Не надо, умоляю, не надо– — О, ТЕПЕРЬ ТЫ ПОЁШЬ ПО-ДРУГОМУ?! — грозовые искры затрещали на руках старшей Андарен с новой силой. — КАК ИЗДЕВАТЬСЯ НАД РЕБЕНКОМ, ТАК ТЫ САМЫЙ СМЕЛЫЙ, А СТОИЛО ВСТРЕТИТЬ РАВНОГО ПРОТИВНИКА, ТАК ПОДЖИМАЕШЬ ХВОСТ И МОЛИШЬ О ПОЩАДЕ?! КАКОЙ ЖЕ ТЫ ЛИЦЕМЕР! Она дернулась еще раз, и еще, почти вырываясь из хватки волшебников. — Дайнаса, прошу, не совершай ошибку! — стискивал зубы от напряжения Энтир. — Дура, прекращай, прекращай сейчас же! — на гране истерики требовала Нирия. — Мама! — крикнул Бенар. Дверь кабинета распахнулась. — Хватит. Магия телекинеза оторвала магов друг от друга. Энтира и Нирию оттолкнуло в одну сторону, Дайнасу — в другую, к столу. Бенар вздрогнул, направив взгляд туда, откуда пришло заклятие. Архимаг Савос Арен стоял с вытянутой рукой, непоколебимый и решительный, словно герой, спустившийся в подземелье и разогнавший всех чудовищ. Он прошел в кабинет, внимательно оценил обстановку. Финис пытался встать на ноги, и Архимаг одним изящным движением магии поднял его. Бретон отряхнулся от мелкого мусора и начал сбивчиво говорить: — Ох, да сохранят вас Девятеро! Как же я рад вас видеть, господин Архимаг! Вы спасли мне жизнь! Я даже не знаю, как вас благодари– — Объясните мне, что здесь происходит, — вежливо перебил его Савос Арен, обращаясь ко всем присутствующим. Гестор растерялся, не зная, что ответить; Нирия, стискивая руками собственные локти, упрямо молчала, будто желая стать предметом мебели и не участвовать в разговоре вовсе; настороженная, но не утратившая пыла Дайнаса бросала взгляды на других преподавателей, в то время как Бенар подбежал к ней, ухватившись за ногу как утопающий за обломок корабля. Поэтому только Энтир, как как последний оплот благоразумия среди присутствующих, решился дать пояснение. — Мы здесь собрались, чтобы обсудить инцидент, связанный с кражей драугра из музея. Я сообщал Мирабелле о своей «находке» сегодня утром. — Да, я слышал от неё об этом, — согласно кивнул пожилой данмер. — Так что же привело к потасовке? — Он назвал моего сына щенком, — высказалась Дайнаса. Её рука крепко сжала плечо сына. — Будто мой мальчик какое-то неразумное животное. Я не могу позволить, чтобы с моим сыном обращались так. — Я имел на это полное право! — вмешался оклемавшийся после падения Гестор. — Он украл мою собственность и испортил её! Я– Он резко замолк, заменив поднятую в останавливающем жесте руку Архимага. — Насколько мне известно, все находки и артефакты являются собственностью Коллегии, — с удивительным для окружающих спокойствием говорил Савос Арен. — Личное имущество членов Коллегии находится в их комнатах. Драугр же был украден из музея, поэтому вашей собственностью он не является. — Позвольте, я сам воскрешал этого драугра. Я потратил на это много часов! Я не спал, не ел, угробил на него столько сил… — …И вы, если мне не изменяет память, сами отправили его в музей в качестве экспоната. Тем самым подарили его Коллегии. Я прав? Финис замялся. Бенар видел, как морщинки на его лбу принимали разные формы, выражая усиленный мозговой процесс. — …Да, вы правы, Архимаг. — все же признал колдун. — Однако это не отменяет того, что мальчик украл и испортил экспонат из музея! — Тогда я поговорю с ним и выясню причину его поступка. Савос Арен обратил свой взор на Бенара. Эльфенок тут же опустил глаза, не смея смотреть на мастера, тем более на Архимага, но тот, чуть наклонившись, вкрадчиво позвал: — Подними голову, дитя. И он поднял. — Ты пробрался ночью в музей? — Да, мастер. — Как ты это сделал? — Я… — Бенар растерялся, не зная, как сказать, но все же произнес, стыдливо краснея. — …взломал замок с помощью шпилек для волос моей матери, мастер. Дайнаса изумленно подняла брови, а Савос Арен, заинтересованно хмыкнув, продолжил спрашивать: — Почему из всех экспонатов ты выбрал именно драугра? — Потому что… потому что он был живой, мастер. — Живой? — переспросил Архимаг, но без агрессии — скорее, с любопытством. — Да… Я слышал его просьбу о помощи. Я пришел и освободил его. Все взрослые озадаченно заморгали, Гестор презрительно фыркнул. Архимаг оставался с непроницаемым лицом. — Что ж… ты пришёл и освободил драугра. Что было дальше? — Мы пошли гулять по Коллегии. Я разговаривал с ним, хотел узнать, кто он. — И выяснил? — Он с Атморы. У него была семья, приплыл в Скайрим именно с ней, и он по ней очень скучал. Он чувствовал себя плохо, тело… или камень душ… удерживало его. Савос Арен немного помолчал, осознавая сказанное. — И ты… разрушил камень душ? Бенар кивнул. — Да. Я разбил камень душ. Я его освободил… — он поднял взгляд на Архимага. — …правда? Архимаг ничего не ответил. Он распрямился, сложив руки за спиной, и громко заявил: — Я не вижу злого умысла в поступках этого юноши. Думаю, можно обойтись замечанием и простым наказанием в виде общественных работ. — Что?! — Гестор не удержал крика возмущения. — Он же… он же уничтожил собственность Коллегии! Украл! Взломал замок в кабинет! Общественных работ будет мало! — И что же ты предлагаешь? — поинтересовался Архимаг. — Исключение из Коллегии. — твердо сказал бретон. От вновь вспыхнувшего гнева Дайнаса едва не зашипела: — Да как ты смеешь– — Тихо. Женщина тут же смолкла, заслышав голос Савоса Арена. — Послушай меня, Финис, — тон главного мага Коллегии стал более фамильярным. — Это уже десятый драугр, которого мы приносим тебе на опыты и который по стечению обстоятельств перестает быть пригодным для исследований. В прошлый раз ты устроил истерику, когда ученик пролил на мертвеца кислоту, споткнувшись об ножку стула. В позапрошлый — из-за того, что заклятие Нелорена сработало неправильно и испепелило экспонат подчистую. Про предыдущие случаи и речи не идет. Мужчина тяжко вздохнул, устало потерев переносицу. — Признаюсь честно, твои чрезмерные по эмоциональности реакции на столь незначительные потери начинают действовать на нервы. Посему, — он пристально посмотрел на притихшего Гестора. — либо ты перестаешь так делать, либо в следующий раз это дело никто даже рассматривать не будет. Чародей не ответил. Просто молча поджимал губы, и, как казалось Бенару, пытался смириться с поражением. А потом просто развернулся и отошел к разрушенному шкафу, принимаясь разбирать тот завал, что был создан. Архимаг же обратился к Дайнасе. — Потеря экспоната — беда небольшая. Что важнее, так это то, что факт взлома и кражи все еще сохраняется. Я приму к сведению, что это было сделано из добрых побуждений — милосердие к мертвым все еще остается милосердием — однако наказание Бенар все же должен понести. Внутренне Бенар сжался, ожидая, каков будет его приговор. — Он будет помогать в алхимической Кваконику после уроков, а также прибираться в кладовой. Срока в два месяца будет достаточно. Мальчишка тихо выдохнул. Не исключили и не заставили публично извиняться — уже победа. Савос Арен развернулся, намереваясь уйти. Но остановился на полпути к двери, воззрившись на данмерку. Тяжело, сурово. — Андарен. Та выпрямилась, будто солдат перед командиром. — Да, мастер? — Это старая история, знаешь? — Знаю, мастер. — Я не могу закрывать глаза на твои вспышки гнева, ты это понимаешь. — Понимаю, мастер. — Ситуация могла повториться. Из-за твоих действий он мог серьезно пострадать. Мог быть ранен. Старшая Андарен промолчала. Архимаг сделал глубокий вдох. — Ты не допущена до занятий на неделю. Пока не остудишь свой пыл. С последствиями будешь разбираться сама. — Это… справедливо, мастер. — Хорошо. Савос Арен, напоследок, бросил взгляд на Нирию и Энтира. — Возвращаемся к учебному процессу, коллеги. И ушел, скрывшись в коридоре. Нирия позволила себе недовольно посмотреть на Дайнасу и её сына, но тут же нервно дернулась, когда та зыркнула на неё, и поспешила убраться из кабинета. Впрочем, как и сама Дайнаса, ухватив Бенара за руку. — Мда… Жить в Коллегии — весело, — не без сарказма отметил Энтир и пошел помогать Финису собирать из обломков шкафа то, что осталось от экспонатов. Дайнаса стремительно шла через коридоры, Бенар едва поспевал идти в её быстром темпе. Однако в какой-то момент, в одном совершенно пустом холле, она неожиданно остановилась и отпустила руку сына. — Зачем? — посыпался на мальчика град вопросов, — Вот ЗАЧЕМ ты это сделал??? Ты понимаешь, что ты натворил??? Ты взял мои шпильки, влез в чужой кабинет! Ты украл ЦЕЛОГО ДРАУГРА! Да что на тебя нашло??? Бенар почувствовал как в горле встал ком. Еще бешеный стук сердца был слышен в ушах. Глаза защипало. — Ты мог пострадать. — продолжала с тревогой вешать мать. — Нежить крайне опасна. Если бы он разозлился, или… или… не знаю, если бы что-то случилось, ты мог бы погибнуть! — Громкий всхлип… и плач разорвали покой коридора. Бенар разрыдался, не в силах больше сдерживать нахлынувших на него чувств. Дайнаса растерянно заморгала, от беспокойства затряслись руки. — Ох, мой мальчик… Она упала на колени, протягивая руки вперед, и Бенар нырнул в её объятия, утыкаясь лицом в её плечо и заглушая в нем свои рыдания. Мать прижала сына к себе и прошептала: — Мой мальчик… мой бедный мальчик…

***

В ротонде, как и на всей крыше, было холодно. Однако холод не особо беспокоил Бенара — именно в их с матерью импровизированном птичнике он сейчас чувствовал комфортно, в безопасности. Кроме того, у него были и другие источники тепла — кружка с мятным чаем в руках, плащик на плечах. Мать сидела рядом, подкидывала соколам кусочки мяса, тоже пила чай из кружки. Слушала рассказ сына о произошедшем. — …Я не хотел, чтобы все так вышло. — признался мальчик. — Я не думал, что создам такие большие проблемы. — Я знаю, соколенок. — Почему его считают не живым? — спрашивал он. Его голос был полон растерянности и непонимания. — Он же мне отвечал. Правда отвечал! Не повторял за мной, а мыслил, сам складывал слова в предложения! Неужели этого недостаточно, чтобы быть живым? Дайнаса тяжко вздохнула, обнимая кружку руками. — К сожалению, мой милый, в магическом сообществе ученые ещё не пришли к общему мнению насчет того, стоит считать драугров живыми или нет. Некоторые маги — такие, как Гестор — думают, что, воскрешая мертвецов, они не делают их живыми, а создают лишь подобие жизни. — А как же камень душ? — вдруг вспомнил Бенар. — В нем же заключена душа, верно? А камень, в свою очередь, был в теле… Значит, драугр был живой? — Хм… — женщина задумчиво потерла подбородок. — Сложно сказать. Камни душ еще не до конца изучены, но я помню, что, еще во времена моей учебы, один мой одногруппник, Маркурио, выдвигал теорию о том, что камни душ в двемерских пауках и автоматонах способны управлять этими машинами как если бы они были живыми существами. — Так значит…? — Это пока лишь теория, сын. Это не значит, что это правда. Бенар грустно вздохнул, опустив плечи. Ему так хотелось одного-единственного верного ответа — чтобы без сомнений, без догадок. Но мир взрослых всегда туманен, и ответы на взрослые вопросы — тоже. — В твоей истории меня больше волнует другое. — невзначай перевела тему Дайнаса. Мальчик сразу догадался, о чем пойдет речь. — Твои шпильки… — Как ты вообще смог взломать с их помощью замок? — с неожиданным любопытством поинтересовалась мать. — Ну… эм… — неловко протянули в ответ. — я воспользовался парочкой советов от дяди Гаррета… Андарен Старшая несколько раз моргнула и, осознав, с болезненным стоном закрыла лицо рукой. — Чтоб я еще хоть раз оставила его присматривать за тобой… Мать замолчала, и от этого Бенару стало не по себе, пальцы напряженно стиснули кружку. Он прекрасно знал, как нелегко дается ей его воспитание — особенно, когда на плечах лежат и множество других забот. Но его детский ум еще не мог понять, что именно она чувствует сейчас. — Ты злишься на меня? — Нет, — уверенно ответила она ему. — Нет, я не злюсь. Мне просто грустно, что ты ничего не сказал мне и взял мои вещи без разрешения. От этих слов Бенар почувствовал себя еще более виноватым. Дайнаса, кажется, заметила это — подвинулась ближе к сыну, обняла за плечо. — Я… я больше так не буду. — тихо сказал он. Мать понимающе улыбнулась. — Спасибо. Я это очень ценю. Мальчик кивнул. Как бы ни был нелегок этот жизненный урок, его осилить он все же смог. Какое-то время они сидели в тишине, слушая только шум ветра и редкое попискивание со стороны птиц. — Мам? — М? — О какой «старой истории» говорил Архимаг? Женщина прикрыла глаза, делая медленный, глубокий вдох, будто собирая все-все мысли и усилия воедино. Было ясно: разговор предстоит сложный. — Думаю, ты сегодня увидел мои проблемы… с гневом, — начала она издалека. — Когда я училась здесь, я из-за этого частенько находила себе неприятности. — Ты дралась? — не обдумав, ляпнул мальчик. Мать коротко кивнула. — Да. Не раз я вызывала своих обидчиков на поединки, могла на кулаках биться с другими девочками… — Ого. Неужели ты… была задирой? — О, нет, ни в коем случае. Это были, скорее, мелкие склоки, попытки доказать свое превосходство в магии. А чаще — стремление к справедливости. Дайнаса сделала глоток остававшегося чая. — Я пыталась защищать тех, кто не мог дать сдачи, от тех, кто считал себя вправе обижать слабых. Я защищала друзей, даже в моменты, когда они вполне могли постоять за себя. Моих родителей много раз вызывал к себе Архимаг, но они ничего не могли поделать: я была слишком упряма, а моей вины в драках часто не было. И Архимагу оставалось только качать головой и принимать все, как есть. — Но? — Но последняя драка показала, что я могу… переходить черту дозволенного. С губ данмерки сорвался густой клуб пара. Бенар, завернувшись в плащ, неотрывно смотрел на мать, внимая каждой детали её истории. — Незадолго до того, как я окончила обучение и вышла замуж за твоего папу, со мной и тетей Фаральдой случился инцидент. Один одногруппник доставал её… очень настойчиво. Настолько, что, когда я подоспела на помощь, то буквально оставалось несколько мгновений прежде, чем случилось бы… непоправимое. И я напала него. — Как… Как на мастера Гестора? — Да. Только тогда все закончилось плохо. Я спасла Фаральду, но тот парень был сильно ранен и еще долго лежал потом в лазарете. Плохо помню, что было потом… Но этот случай заставил меня понять: моя жажда справедливости может принести больше насилия, чем кажется. Наступила пауза. Дайнаса бездумно глядела в свою кружку, а Бенар не знал, что сказать. — Что же… что же ты решила делать? — все еще прозвучал вопрос от юнца. — Учится направлять свой праведный гнев в мирное русло. — ответила волшебница. — Да, у меня пока еще это плохо получается… но я надеюсь, что в будущем я правда смогу стать лучше. Бенар ничего не ответит. Вдруг он резко обнял Дайнасу, выронив из рук кружку и переполошив соколов рядом: — Прости, что из-за меня ты чуть не подралась с мастером Гестором! Женщина от неожиданности охнула, отставила свою кружку в сторону. — Ох, соколенок… — она погладила его по голове, — Ты в этом не виноват. Ты не несешь ответственности за мои поступки, мне самой необходимо за них отвечать. Дайнаса приподняла его подбородок, глядя на лицо, и утерла выступившие мелкие слезинки. — Ты — самый умный, искренний, добрый мальчик с большим-большим сердцем. — П-правда? — хлюпнул носом Бенар. — Конечно, — заверила его мама, улыбнувшись. — И я никогда не дам тебя в обиду. Я всегда тебя поддержу. На лице эльфенка, наконец, мелькнула маленькая улыбка, и он ткнулся в грудь матери, потеревшись головой, словно бродячий котенок. — Люблю тебя, мам. — И я тебя, соколенок. Чай остыл, птицы успокоились, устроившись в гнездах. Вместе с ними и мать с сыном обрели покой, после непростого утра. — Мам, можно я не пойду сегодня на занятия? — Конечно. После такого на занятия лучше не являться… Но в алхимическую прийти надо. — Ох… *** Последний мешок сушеных грибов нашел свое место в шкафу. Бенар облегченно вздохнул и стер пот со лба. — Это так глупо! Так несправедливо! — возмущался рядом Ру’Ма — рассказ друга поразил его до глубины души. — Гестор — просто монстр! А что сказала Нирия? — Она почти не говорила, но вот если открывала рот… — юный данмер поежился, вспоминая, — «Вот что бывает, когда ребёнок воспитывается в неполной семье». У Ру’Ма отвисла челюсть: — Так и сказала?! — Ага! — Вот она Меррунзова какашка! — маленький каджит выпустил коготки и принялся резать ими воздух, выполняя разные приемы, — Да я её… Лицо ей вот так! — махнул лапкой один раз, — И так! — другой, — И так-так-так! — шипя, проделал череду ударов. — И вообще всё-всё лицо ей расцарапаю! Бенар отреагировал на это неоднозначно — с скептицизмом поднял бровь, недоверчиво глянул на друга. — Ру, она учительница. — Она обидчица и получит сдачи! — Ру, у тебя будут проблемы. — Как только она получит когтями по лицу, сразу исчезнут! — Ру, ты ребёнок. — Даже самый маленький котенок может сразить самого огромного великана! Мальчишка покачал головой. Если Ру’Ма сильно отстаивает свою позицию — значит, он свято верит в свои слова. Дверь в алхимическую скрипнула. В проеме показалась знакомая лысеющая голова, с такими же знакомыми впалыми глазами, с кругами под ними. — Кваконик, я тут хотел взять у тебя ту жидкость для консервации тел, которую ты усовершенствовал– Гестор запнулся и выпучил глаза, на мгновение уставившись на удивленных мальчишек. Точнее, на Бенара. — А ЗНАЕШЬ, Я ЗАЙДУ ПОЗЖЕ! И хлопнул дверью. По холлу пронеслись удаляющиеся шаги. — Кажется, мои когти его напугали! — обрадовался Ру’Ма. — Или он подумал, что теперь каждая встреча со мной будет приносить ему неприятности. — предположил Бенар. — Что там за шум? Из соседней комнаты, постукивая посохом, неспешно вышел Кваконик, вертя головой из стороны в сторону, будто ища источник звука. — Это мастер Гестор в кабинет заглядывал. — пояснил эльфенок. — Правда, похоже, он очень занят — убежал слишком быстро. — добавил юный каджит и заговорщицки захихикал вместе с другом. — Вот как… — старик понимающе покивал да пожал плечами. — Жаль, я ведь хотел ему передать несколько зелий, необходимых для его работы. Ну что ж, придется ему позже зайти. Он также осмотрел столы и все, что на них лежало. — Бенар, мальчик мой, мне еще потребуется помощь в мытье посуды. Поможешь старику? — Мыть посуду? — ахнул Бенар, неожиданно, с радостью. — Конечно, мастер! Можно я начну с котлов? Пожалуйста-пожалуйста! — Тебе нравится мыть посуду, серьезно? — Ру’Ма уставился на друга так, будто тот заявил, что собирался совершить полет до лун и обратно. — Да, это очень расслабляет, позволяет отвлечься от проблем. — Мдэ… — почесал ухо каджит, а в коридоре в этот момент раздался громкий топот. Ру’Ма выглянул из кабинета, — Ой, на обед пора! Он заглянул обратно, немного растерянно, опустив уши, будто не зная, что делать. Однако Бенар уверенно кивнул ему, сказав: — Иди, я тут справлюсь сам. Потом прийду и поем. Его друг еще немного постоял на месте, обдумывая его слова, а после заявил: — Я обязательно сохраню для тебя порцию еды! — Спасибо большое. — Тогда я пойду — надо поспешить, пока все самое вкусное не расхватали! — он вышел за дверь, но на миг заглянул обратно. — Встретимся потом в библиотеке! Удачи тебе! Ру’Ма убежал в столовую, а Бенар приступил в чистке котлов. Щеткой шкрябал по чугунному дну посудины и сосредоточенно пыхтел, стараясь избавиться от грязи. — Что-то ты выглядишь поникшим, мальчик мой, — заметил Кваконик, присев на стул у одной из парт. — А? — юный данмер отвлекся от дела, задумчиво хмурясь. — Я… я просто все думаю о драугре. О том, поступил ли я правильно. Старый босмер пригладил густую бороду, задумчиво сведя такие же густые, седые брови. Вспоминал рассказ юнца, услышанный недавно. — И что же ты думаешь? — Он… он страдал. Ему было плохо в том теле, в котором он оказался заперт. То, что я его фактически убил, позволило ему освободится. — Бенар сжал губы, перед глазами сразу всплыл образ упавшего на землю драугра и то голубоватое сияние, что вышло из его тела. — Но мне все еще грустно от его смерти. Кажется, будто я потерял друга. Кваконик с тихим кряхтением встал, опираясь на посох, и подошел к ученику, заглядывая тому в глаза. — Таков порядок вещей, мальчик мой. Жизнь всегда оканчивается смертью, и как бы мы не игрались с силами мира, мы не способны это изменить. Бенар тяжко вздохнул, опустив голову, однако старик аккуратно поднял её, смотря на мальчишку с теплотой, с какой обычно дедушки смотрит на внуков. — Не печалься. За черной полосой всегда идет белая. Если кто-то умирает, за ним всегда кто-то рождается. Это цикл, и он непрерывен. Мальчик улыбнулся. Старик ушел в шкафам с ингредиентами, а Бенар вернулся к чистке котла, напоследок зацепившись взглядом за горшок на окне. В котором, под давно упавшими, засохшими листьями виднелся крохотный, зеленый росток.