Часть воспоминаний

      После долгих разговоров комната Минхо снова опустела. Там осталась лишь Хана, что продолжала без конца смотреть фотографии в альбоме, пытаясь вернуть хоть какие-то воспоминания. Парень не мешал ей, даже уходил из комнаты на длительное время, но потом снова вернулся и сел на кровать. Хана расположилась в кресле напротив, но не отрывала взгляда от снимков, продолжая сохранять тишину. Ей требовалось много времени, чтобы смириться с потерей собственной памяти.       — Мы что-то выиграли? — негромко спросила Хана, тыкая пальцем на фотографию, где они с Минхо стояли на сцене с медалями на шее.       Парню не пришлось заглядывать в альбом, чтобы понять, о каком дне спрашивает девушка.       — Соревнования по баскетболу между институтами, — ответил он. — Мы заняли первое место.       — Хорошо играешь в баскетбол? — Хана посмотрела на парня заинтересованным взглядом.       — Ты играешь лучше, — еле заметно улыбнулся Ли.       — Неужели? — вскинула брови девушка. — Я думала, что далека от спорта.       — Потому что ты начала заниматься им после поступления. Скорее всего ты забыла как раз то время, когда училась в институте.       — Два года назад мне говорили, что у меня кратковременная потеря памяти, но лишь потому, что я не помнила последние дни перед взрывом, — Хана вздохнула. — Я и подумать не могла, что забыла так много, кроме этой ерунды.       — Прости, что напугал тебя. Сначала я и представить не мог, что ты меня не помнишь. Точнее, мне даже в голову такая мысль не пришла. Как увидел тебя — сразу побежал следом, не задумываясь, что могу напугать.       — Ты в этом не виноват, — махнула рукой девушка.       Комната снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь шуршанием альбомных листов. Она перелистывала фотографии, которые успела уже выучить наизусть, и пыталась найти в них новые элементы, подсказки или хоть какие-то отрывки воспоминаний. Хана хотела узнать, кем она была перед взрывом, вспомнить друзей и парня, который смотрел на неё со всей любовью, что таилась в его сердце.       — Можешь посмотреть мои вещи, если хочешь, — предложил Минхо. — Может, найдёшь что-нибудь знакомое.       — Правда можно? — удивилась девушка.       — Конечно. Ты почти все эти вещи видела и трогала, так что…       Хана поднялась с кресла и оставила на нём альбом. Она обошла комнату, осматривая обстановку, и остановилась возле комода, на котором стояла всякая ненужная в современном мире мелочёвка. Такую люди приносили из своих старых квартир в попытке сохранить воспоминания о былой жизни. Подобных вещей у Минхо было полно — он являлся одним из людей, постоянно выходящим на улицу. Он успел забрать из своего дома очень много вещей, чтобы вечно помнить о прекрасной жизни, которую больше не вернуть.       Подсвечники, побрякушки, книги, даже любимая кружка Минхо, из которой он не пил уже два года. Она стояла как статуэтка на тумбе рядом с рамкой, в которой красовалась фотография Ханы.       — У тебя так много вещей, — удивилась девушка. — А мою комнату разграбили. Я даже не успела ничего забрать, когда вылечилась после травмы. Сохранилось только то, что было с собой.       Хана подошла к своей сумке, что валялась на полу, присела около неё и расстегнула замок. Минхо опустился рядом на корточки, с интересом заглядывая внутрь и наблюдая, как девушка что-то ищет.       — Мой телефон, который я не могу зарядить, потому что потеряла зарядку, — Хана продемонстрировала парню гаджет, а потом бездумно сунула его обратно в сумку. — Есть ещё…       — А под чехлом сохранился полароид? — вдруг спросил Минхо.       — Под чехлом? — удивилась девушка, вновь хватаясь за телефон. — Там должно что-то быть?       — Давай посмотрим.       Хана зацепилась ногтями за край чехла и сняла его с телефона. Ей на руку выпал снимок из полароида, на котором были запечатлены две руки — мужская и женская. Они держали одуванчики, переплетаясь пальцами. Взглянув на них, девушка бегло скользнула взглядом по рукам Минхо — один в один.       — У нашего однокурсника Джисона был полароид, — улыбнулся Ли. — Он сказал, что если мы откажемся фотографироваться, то жесточайше поплатимся.       Хана усмехнулась, разглядывая снимок.       — Получается, мы отказались? — вдруг спросила она, не понимая, почему на фотографии запечатлены только руки без лиц.       — Да, мы не захотели фотографироваться, — подтвердил догадку Ли. — Ты нарвала букетик одуванчиков и разрешила сфотографировать его. Джисон, конечно, был не особо доволен, но выбора у него не было.       Девушка глубоко вздохнула.       — С ума можно сойти, — прошептала она. — Ты даже знал, что под моим чехлом лежит фотография. У меня и мозгов не хватило проверить. Я не помнила, что оставляла там что-то.       Хана снова поднялась, продолжая осматривать вещи Минхо. Теперь, после стольких совпадений и доказательств, она не могла злиться на него. Пусть она не помнила своего парня, но он стоял перед ней, рассказывал факты о жизни, объяснял происходящее и даже помнил о полароиде под чехлом — разве чужой человек так бы смог?       — Ой, — девушка взяла в руку цепочку на которой висела подвеска с котом.       Она на миг застыла, ощущая вспышку в мозгу, будто что-то пронеслось в воспоминаниях. Такое еле осязаемое, почти неуловимое, но донельзя знакомое. То, что Хана не знала или не помнила до этого момента, а сейчас будто словила дежавю, помня эту же цепочку в своей руке.       — Что-то знакомое? — улыбнулся Минхо.       Он сохранял спокойствие, прекрасно зная, откуда у него взялась эта цепочка, а вот Хана вдруг вспомнила то, что прежде не было доступно в собственных лабиринтах памяти. Оно пряталось где-то далеко и глубоко, будто и вовсе никогда не существовало, но разве тогда девушка могла вспомнить, как собственноручно покупала этот кулон, потому что часто называла Минхо котом?       — Это ведь я тебе купила, — на губах Ханы показалась растерянная улыбка. — В магазине возле общежития.       — Да, — кивнул парень, радуясь, что хоть какие-то воспоминания стали возвращаться.       — Я называла тебя котом, — девушка посмотрела в глаза собеседника. — Потому что ты умеешь мурчать.       — Из всех важных воспоминаний тебе удалось открыть самое бесполезное, — посмеялся Ли, уже дёргаясь в сторону девушки, чтобы обняться её, но вовремя остановился.       Хана смеялась от радости, но потом её лицо постепенно стало мрачнеть. Она всё ещё радовалась, а из глаз стали течь слёзы, перемешиваясь с улыбкой и истеричным смехом. Девушка закрыла глаза ладонью и заплакала. Внутри неё перемешались все чувства и эмоции, которые только могли быть. Ей приходилось заново понимать саму себя, словно нужно заново обретать собственную личность. Трудно и тяжело, но Хана хотела вспомнить всё.       — Почему ты плачешь? — негромко спросил Минхо, но девушка в ответ лишь пожала плечами.       В этот раз он не сдержался и подошёл ближе, нежно обнимая Хану, чтобы успокоить. Восстановившиеся воспоминания наоборот являлись поводом для радости, и у точно не для слёз.       — Когда я подарила тебе подвеску, ты в шутку стал обижаться, потому что       не подготовил для меня ответный подарок, — произнесла Хана новые воспоминания, которые словно ячейки начали открываться одна за другой. — А потом, когда мы гуляли, ты купил мне именную ручку в красной бархатной коробочке и сказал, чтобы я написала что-то на твоей руке.       Хана открыла глаза и устремила взгляд на руку Минхо, где когда-то написала слова, давно смытые тёплой водой.       — «Я слежу за тобой», — процитировала девушка, вспоминая написанные строчки. — Ты потом позвонил и сказал, что хочешь сделать себе татуировку с этой надписью, но я тебя отговорила.       — Жалко было смывать, — подтвердил Ли. — Хотелось оставить это воспоминание навсегда.