Наши тайны будут известны только нам

      — Хана пока останется в нашем бункере, — сообщил Чан, закрывая за собой дверь. — Минхо сказал, она понемногу вспоминает всё, что забыла из-за травмы.       — Это прекрасно, — улыбнулась Мина, накрывая ноги пледом и устраиваясь на одноместной кровати поудобнее. — Я рада, что она вернулась к нам. До сих пор не могу поверить, что Хана выжила.       — Она выжила, чтобы Минхо не сошёл с ума из-за её потери, — Бан глубоко вздохнул и сел на ту же кровать, облокачиваясь на холодную стену. — Хана уже вспомнила некоторые события из их отношений. Знаешь, я очень рад за них. Немного даже завидую.       Парень вытащил две бутылки соджу. Не стал разливать их по рюмкам и открыл сначала одну для Мины, а потом вторую для себя. Девушка сразу отпила, а потом пытливо уставилась на Чана, словно выжидая продолжение его речи, однако собеседник молчал, попивая алкоголь и думая о чём-то своём.       — Чему завидуешь? — не стала скрывать своего удивления Мина. — Их двухгодовой разлуке? Потере памяти? Недопониманию?       — Нет, я не об этом, — отмахнулся Чан, но продолжать не стал.       — Поделись со мной. Мне интересно.       Сразу заговорить парень не решился. Сначала немного выпил алкоголя, продолжая сидеть в тишине под пристальным взглядом подруги, а потом принялся раздумывать, каким образом говорить на животрепещущую тему. Мина не подгоняла его, наоборот терпеливо ждала, попивая соджу вместе с ним.       В комнате стояла ничем не нарушаемая тишина. Только лишь тихие шаги в коридоре иногда выводили из равновесия, но и те быстро затихали, потому что в бункере все вели себя достаточно тихо и уважали чужой покой. Тем более, к концу дня, когда все уже устали после работы и готовились ко сну.       Чан почувствовал лёгкое опьянение и посмотрел на подругу. Она вскинула брови, словно показывая, что готова выслушать, но парень всё ещё не решался. Снова отвернулся и уставился в противоположную стену, будто там была пометка о том, как нужно разговаривать с девушкой о собственных чувствах.       Он так давно любил её и до сих пор не признался. Казалось, чем больше проходит лет, тем сложнее открыться перед человеком. Сначала они были просто друзьями, потом стали лучшими, а сейчас Чан чувствовал Мину членом своей семьи. Что будет, если однажды он признается ей в любви? Вдруг, девушка будет этим недовольна? Что, если решит прервать их общение, потому что не чувствует ответных чувств?       — Я завидую их чувствам, — произнес Чан негромко, отвечая на вопрос подруги. — Пусть Хана плохо всё помнит, но она снова встретила человека, которого любила. А про Минхо вообще молчу.       — Ты мечтаешь об отношениях? — на лице Мины не дрогнул ни один мускул, но внутри всё перевернулось.       — Да не в этом дело, — поджал губы Чан, опуская голову.       — А в чём? — раздражённо спросила девушка, злясь, что друг не хочет делиться с ней переживаниями. — Я тебя не поняла.       — Смысл нашей жизни — любовь. И раньше, и сейчас, не важно когда. Если прожить до старости, так и не встретив любовь, потом не о чем будет вспоминать. Разве только чтобы поплакать, — на губах Чана показалась грустная улыбка.       Мина поджала губы, сдерживая злость.       — Ты влюблён в кого-то? — спросила она смело.       — Что?       — Не ври, что не расслышал.       Парень с девушкой продолжали смотреть друг на друга. В их головах проскакивало миллион мыслей и сотни недосказанностей, которые, видимо, навсегда останутся неозвученными.       — Я… — растерялся Чан. — Не знаю, что тебе ответить.       — Понятно, — обозлилась Мина.       — Почему ты рассердилась?       — Не важно, — девушка сделала несколько глотков алкоголя, а потом откинула плед, спуская с постели ноги. — Пойду спать в свою комнату.       — Почему это? — Чан положил ладонь на её ногу, мешая встать с кровати.       — Мог бы сразу сказать, что влюблён в кого-то. Я бы не стала мешаться.       — Да о чём ты? — нахмурился парень, не понимая, почему Мина так остро отреагировала на его слова. — Я же просто рассказывал.              — Очень неприятно слышать, что парень, по которому я так давно сохну, влюблён в другую девушку, — фыркнула Мина, отталкивая от себя руку друга. — И всё это время даже не рассказывал мне об этом. Значит, не так уж я тебе была и близка.       — Да о чём ты говоришь? Ты… что ты там сказала?       — Что влюблена в тебя!       Чан долго и пристально смотрел на девушку, а потом решился спросить:       — Разве ты не влюблена в другого?       — Что? — опешила Мина.       — Однажды мы сидели с тобой вместе, сплетничали о всякой ерунде, и ты призналась, что испытываешь чувства к кому-то. Не знаю, насколько откровенно ты хотела поделиться со мной этой информацией, но решила не упоминать даже имени того счастливчика, на которого положила глаз.       — Потому что этим счастливчиком был ты, Чан!       Чан застыл, как громом пораженный. Мина… призналась ему… в любви? Слова эхом отдавались в его голове. Он моргал, пытаясь переварить услышанное, словно внезапно столкнулся с реальностью, в которой не знал, как себя вести.       Всё это время ему приходилось воспринимать Мину как верного друга, надежную опору. Она была той, кто выслушивал его бесконечные жалобы на учебу, поддерживала в неудачах с подработкой и смеялась над его нелепыми шутками. Она была его компаньоном в бесчисленных походах в караоке и поедании острых токпокки. Мина была… просто Миной. А теперь эта Мина, его Мина, призналась в любви.       Внутри него разгорелся вихрь чувств. Смущение, удивление, волнение и бесконечная любовь к сидящей напротив девушке. Она смотрела на него своими большими, полными надежды глазами. Чан видел в них не только любовь, но и уязвимость, страх быть отвергнутой. Этот взгляд пронзил его, заставил почувствовать ответственность, которую он раньше не осознавал. Любовь казалась чем-то далеким, абстрактным, чем-то, что случалось с другими, но не с ним. Потому что все эти годы Чан наивно полагал, что сердце Мины занято другим мужчиной. Какой же идиот.       Он подался вперёд, приподнимаясь на постели и целуя Мину. Он навис над ней сверху, заваливая её на подушку и с жадностью стал впиваться в губы.       Если бы он знал. Если бы только не был так глуп и заметил любовь в глазах Мины, не упустил бы столько времени.       Эта девушка всегда была бы в его любви. Чан сделал бы абсолютно всё, чтобы Мина стала счастливой.       Она отвечала на его поцелуй. Как же сильно Мина ждала этого момента, раз неоднократно видела его во сне. В своих фантазиях она много раз признавалась Чану в любви или молча целовала, чтобы всё понял сам, а в жизни боялась разрушить крепкую дружбу. Такое случалось у многих её знакомых: сначала дружили, потом один признавался в любви, а после совсем переставали общаться, потому что ответных чувств не было. Разве могла Мина знать, что всё это время её любовь была взаимна?       Чан на миг отстранился, заглядывая в глаза девушки и наблюдая за её реакцией. Он облизнул свои губы, запоминая вкус Мины, и прошептал:       — Больше не выйдешь из моей комнаты.       — Я и так в ней почти поселилась, — улыбнулась девушка.       — Прости меня, я такой идиот.       — Почему?       — Потому что потерял время.       — Ты ничего не потерял, — девушка коснулась пальцами его скул. — Мы оба не решались признаться, поэтому виноваты тоже оба.       Чан кивнул, а потом закрыл глаза и снова впился в чужие губы. Больше он не собирался отпускать Мину, потому что любил.       И она его, оказывается, тоже.