Глава II.

Дорога в Москву-град вилась, словно змея Скипер-зверя, запутавшаяся в собственных кольцах. Богатыри шагали впереди, попирая сапожищами тропы, вымощенные костями рептилоидов, а Гарри плелся следом, размышляя, как объяснить им квантовую физику. — У нас в Лондоне… э-э… телеги без коней ездят! — начал он, тыча пальцем в небо, где вместо Перуна висело солнце-колобок. — И свет в домах — от молний, запертых в проводах! — Молний Перуновых? — перебил Добрыня, почесывая бороду, в коей застрял сушёный гриб. — Так это ж святотатство! Да и кому под силу Перуна укротить? Никому! Лжешь ты, глазастый! — А ещё у нас есть… интернет! — добавил Гарри, но Алёша Попович тут же выхватил свиток: — Это, чай, ловушка рептилоидов? По Багирову, «интернет» — сеть, коей ящеры души ловят! Туда, гляди, даже Велес угодил бы, бог скотьий! Илья Муромец хмыкнул, указывая мечом на болото, где подквакивали лягушки с рогами: — Видишь? Тут даже гады перуновы супротив ваших «технологий»! Гарри, сбитый с толку, уставился на болото. Лягушки, размером с кота, сидели на кочках, сверкая рогами, словно маленькие демоны. Одна из них, самая крупная, квакнула так громко, что с ближайшего дерева свалилась сова, похожая на профессора Макгонагалл в особенно строгом настроении. — Это… это что за звери? — спросил Гарри, отступая от края болота. — Гады перуновы! — пояснил Добрыня, гордо выпячивая грудь. — Их сам Перун создал, чтобы охранять Русь от всякой нечисти. Видишь, как они на тебя смотрят? Чуют, что ты не здешний. — А рога зачем? — не унимался Гарри. — Чтобы рептилоидов бодать! — рявкнул Илья, словно это было очевидно. — У ящеров, знаешь ли, чешуя крепкая, а тут — раз! — и рогом под дых. Гарри хотел было спросить, как лягушки могут бодать рептилоидов, если те, судя по рассказам богатырей, летают на драконах и строят козни на уровне межгалактических заговоров, но вовремя остановился. Сейчас было не время задавать глупые вопросы. Москва-град встретила их гомоном, в котором смешались крики торговцев, ржание коней и звон мечей, точившихся на ходу. На центральной площади, под идолом Триглава (где Сварог куёт, Даждьбог светит, а Макошь прядь судьбы рвёт), толпился народ. — К Виктору Корнеплоду веди! — рявкнул кто-то из толпы. — Он жрец Велеса, мудрейший! Отличит руса от рептилоида! Старца нашли в капище, уставленном черепами волков и глиняными табличками с формулами Рыбникова. Виктор Корнеплод, бородатый как дед Мороз, но с глазами филина, восседал на троне из берёзовых пней. — Испытание начнём! — прогремел он, тыкая костяным посохом в Гарри. — Ответь: что первично — щи или каша? — Э-э… Щи? — заикнулся Гарри. — Не-а! — Корнеплод хлопнул в ладоши, и из-под земли вылез кот-оборотень. — Каша — это бааа-аа-ааза, щи — после! Но рептилоид сказал бы «бургер»! Ладно, еще попытка. — Второй вопрос: как отличить правду от кривды? — Правда пахнет хлебом, а кривда — редькой! — выпалил Гарри, словно кто-то ему подсказал. — Верно! — одобрил старец. Виктор Корнеплод поднял руку, и в воздухе появился магический круг, сплетённый из рун. Он взял палочку Гарри и поднёс её к кругу. Руны загорелись, но свет был тусклым и неровным, словно огонь, борющийся с ветром. — Вижу, вижу, отрок... — пробормотал старец, закрыв очи. — Магия твоя, иноземче, как птица в клетке. Она жива, но связана. — Что это значит? — спросил Гарри, глядя на тусклый свет рун. — Это значит, — продолжил Корнеплод, — что твоя магия зиждется на иных законах. Твои заклятья — иноземная порча, они с нашими законами не дружат. — Но мне нужно вернуться домой! — взмолился Гарри. — Помогите, пожалуйста! — Поможем, — кивнул Корнеплод, не открывая глаза. — Но для сего тебе надобно обряд пройти. Имя дать по законам Рода. Не то, что тебе мать с отцом нарекли, а истинное, славянское. Имя, кое Перун услышит, коли ты и шёпотом воззовёшь. Дальше — добавил он, доставая из-под трона бутыль с мутной жидкостью, — тебя окропят водой Байкала. Но не простой, а той, что собрана в полнолуние, да смешанной с тремя слезами. От каждого богатыря по одной. Гарри взглянул на богатырей и понял, что заставить этих витязей заплакать — не самая простая задача… — И… это сработает? — спросил он Виктора Корнеплода, уже без всякой надежды вновь увидеть Хогвартс. — Отрок… — произнёс старец, гладя бороду, словно мудрость веков в ней запрятана. — Ни разу ещё не стоял плечом к плечу рус да англосакс. Надлежит тебе отринуть все предрассудки, все обычаи англосакские, да полюбить Русь всем сердцем своим. А уж в конечном счёте… — он прищурился, словно видел что-то за гранью мира сего, — всё зависит от того, сочтёт ли Разящий тебя достойным. А ныне… отдохни. Путь был неблизкий, да и впереди тебя ждёт нелёгкое испытание...