Часть 2

      Когда Клементина вновь открыла глаза, первые лучи рассвета уже пробивались сквозь щели в заколоченных досках, наполняя комнату тёплым золотистым светом. Жар отступил, и она почувствовала себя немного лучше. Руби мирно спала на кровати Элвина, а сам мальчик, словно часовой, сидел на стуле рядом с её постелью. — Доброе утро, — прохрипела Клем, всё ещё хриплым от сухости голосом, слегка улыбаясь. Мальчик мгновенно вскочил, намереваясь разбудить медика, однако Клементина успела схватить его за рукав. — Пусть поспит ещё немного, — девушка осторожно приняла сидячее положение и потянулась за водой. После она сделала несколько больших и жадных глотков и повернулась к Эй-Джею. — Как ты? — Не укушен, — по привычке ответил Элвин, но тут же помрачнел, осознав, кому и что сказал. — Ну, мне повезло меньше, — еле слышно и как-то обречённо сказала метиска. — Но благодаря тебе я ещё жива. Спасибо. — Я тебя не послушался, я не смог. Я вспомнил, что ты говорила, что это может сработать, когда мы увидели, что Абель выжил, вот я и подумал, что это поможет, — начал тараторить младший, но Клементина мягко перебила его. — И это спасло меня. Мы уже говорили, что ты достаточно взрослый, чтобы принимать тяжёлые решения. И пусть я совсем не хочу, чтобы тебе было нужно это делать, но я не всегда могу быть права. В этот раз мне повезло, что ты меня не послушал. Ты молодец, растяпа.       Элвин медленно улыбнулся, подошёл ближе и осторожно обнял Клем за плечи. — Ты только что сказала, что я взрослый и всё равно зовёшь растяпой. — Мне нравится это прозвище. Я всегда буду так тебя звать. — Даже когда я стану выше тебя? — Ну-у-у, если ты станешь выше меня, я подумаю на что можно будет заменить, — они ещё несколько минут сидели в объятиях друг друга, пока ноющая боль в культе не превратилась в резкую, жгучую. Клементина невольно скривилась, слишком сильно сжав мальчика в объятиях. — Больно? Разбудить Руби? — встревоженно спросил Элвин. — Не стоит, — шатенка отстранилась, осматривая рану. На бинтах проступила свежая кровь. — Я просто её немного повредила, пока садилась. Кто-нибудь уже проснулся? — Да, Аасим с Вилли на охоте, а Луис дежурит на башне. — Хорошо. Похоже вы неплохо справляетесь и без меня, — несмотря на боль, Клементина заставила себя улыбнуться, меняя тему, чтобы отвлечься. — Если честно, не думаю, что это так, — вздохнул мальчик. — Аасим старается, но сейчас тяжело. Еды совсем мало. Луис сказал, что уже зима и скоро выпадет снег, — малыш заметно погрустнел на последних словах. — Не волнуйся, в здании зимой теплее, чем в машине. К тому же в музыкальной комнате есть камин. — Камин? — Да, это место, в котором можно безопасно разводить костёр в доме. — Камин… запомнил. — А в лесу никого не видели? — Никого. Ни следов, ни людей. Даже зайцев почти нет. Аасим говорит, у нас теперь птичья диета. — О-о-о, диета… — Диета — это когда нельзя есть некоторые продукты, — пояснил Элвин. — Тебе Аасим объяснил? — Нет, Омар. Он сказал, что это худшее, что может быть, но мне так не кажется. — Диета — действительно не самое страшное — сказала Клем, не сдержав смеха. — Как он? — Не хорошо. Вчера Руби с Аасимом его лечили, но кажется до этого было лучше. — Иногда нужно потерпеть боль, чтобы потом стало легче. Как тогда, когда я вытаскивала тебе дробь. Эх… Как бы я хотела осмотреть его. Я конечно не спец, и Руби знает гораздо больше, но так хочется убедиться, что хотя бы с ним всё хорошо. — С ним всё хорошо, — неожиданно раздался немного заспанный голос рыженькой, — кажется я справилась. Швы держутся неплохо. Я осматривала его несколько часов назад. Как ты? Ничего не болит?       Последняя фраза вызвала у Клементины смешок. Болело всё, но она не могла сказать этого при Эй-Джее. — Я немного всё испортила, — призналась Клем, указывая на увеличивающееся кровавое пятно на бинтах. — И есть хочется. — Малыш, попроси Луиса разогреть завтрак и смени его на посту, — попросила Руби, поняв намёк подруги. — Но я должен быть с Клем! — возразил Элвин, в его голосе звучала неподдельная тревога. — Всё в порядке, растяпа, мне всё равно нужно ещё отдохнуть, — произнесла Клементина, стараясь сохранять бодрость в голосе. Но Элвин, наблюдательный и чуткий, заметил, как её кожа, несмотря на улыбку, приобрела нездоровый румянец, а на лбу выступили блестящие капли пота. С тревогой во взгляде он молча покинул комнату. — Спасибо, не хочу, чтобы он видел, как мне плохо, — прошептала Клем, принимая от Руби две таблетки. Однако она взяла только одну, вернув вторую в коробочку. — Всё не так плохо, но, думаю, стоит поменять повязку. Я не справлюсь сама. — Может, ты не будешь мне перечить и я сама решу, что нужно больному? — голос медички дрожал от сдерживаемого гнева. — Хэй, нам нужно экономить медикаменты. Кто знает, что ещё и кому понадобится. Это не настолько больно, я могу это вынести, так что я буду в порядке, — ответила Клементина твёрдо.       Руби опешила. Она делала всё возможное, чтобы спасти Клем, а теперь та критикует её за растрату таблеток? Но ничего не сказав, она начала снимать бинты. С Клем нет смысла спорить, особенно когда это лишь сильнее измотает больную. — Будет больно, — предупредила она, и в этот момент ткань с перекисью коснулась раны. Рана запенилась, и Клементина, стиснув зубы, вцепилась в одеяло, шипя от боли. На глаза навернулись слезы. Боль растекалась от места ранения по всему телу. Она с силой выдохнула и широко раскрыла глаза от боли, когда Руби начала заматывать культю.       В этот момент Клементина увидела испуганого Луиса в проходе. Сквозь боль она попыталась вернуть улыбку, но кажется стало только хуже, учитывая, что беспокойство на его лице лишь усилилось. — Я закончила, — резко бросила Руби, забирая ткани и таблетки. — Всё в порядке? — спросил дредастый. — Да просто она невыносима, — выдохнула рыженькая, направляясь к выходу. — Не думаешь, что злить своего врача — не лучшая идея в твоём положении? — в его голосе вернулась игривость, и он слегка улыбнулся, зная, что это нравится Клем. — Она сама себе врач! — донёсся крик Руби откуда-то издалека.       Оставшиеся в комнате ребята рассмеялись. Клементина находила забавной вспыльчивость Руби, а Луис был просто рад, что она может смеяться искренне, а не натягивать эти ужасные улыбки, полные боли. Девушка с облегчённым выдохом вернулась на подушки.       Луис протянул ей тарелку с едва тёплым рагу и сел у ног метиски. — Сегодня ты выглядишь лучше! — О, правда? — слегка возмущенно спросила Клем. — Ну, в смысле, ты всегда прекрасна, но я рад, что тебе кажется лучше. — Скоро я приду в норму, насколько это для меня возможно, — Клем старалась выглядеть непобедимой. Времени подумать хоть о чём-то у неё совсем не было. Она не знала как себя вести и что будет дальше, поэтому решила пока не давать слабины. — Да, конечно — сказал Луис. Он видел, что девушка не ведёт себя так, как должен вести себя больной в её состоянии, но решил, что, вероятно, ей так легче. Поэтому не придумал ничего лучше, чем согласится. — Как дозор? Никого не видно? — атмосфера в комнате была слегка неловкой. Клем хотела узнать многое: про корабль, ситуацию в лесу, про еду. Обо всём, лишь бы не молчать. — Нет ничего, кажется эти ублюдки хорошо попрятались. — Или умерли. — Или так, — с его лица не сошла мягкая улыбка, он выглядел спокойным. — Кажется ты уже проще это воспринимаешь. Я беспокоилась об этом, — и это была правда. Когда они разделились Клем сосредоточилась на Эй-Джее и том как бы им спастись. Но когда её укусили в голове в один момент пронеслось всё, что хоть косвенно было связано с близкими ей людьми. Её обещание не было исключением. — Поверь, это последнее о чем тебе нужно беспокоится, — он ободряюще подмигнул ей. — Мне так не кажется, — Клем совсем не обратила внимания на его лицо. Её мысли поглотили те воспоминания и лёгкая грустью. — Я в норме. Я сделал это ради дома, ради тебя. Пусть и случайно. И я сделал бы это снова, чтобы всё не стало хотя бы хуже чем сейчас. Я жалею, что не выстрелил в Минерву, когда у меня была возможность. — Хэй, ты не мог, — Луис невинно прикоснулся к пластырю чуть выше груди девушки, — ты и не должен был. Так правильно. Я не хочу, чтобы ты убивал. — Нет, я должен. Я хочу, если это нужно. Даже Эй-Джей может, разреши и мне, — девушка грустно покачала головой, её голос дрожал от внутренней борьбы. — Эй-Джей рос в этом мире. Он с детства видел, как я убивала. У него не было выбора. Он учится понимать, кого нужно убивать, а кого нет. Но вам это не нужно, — её слова были полны боли и сожаления. — Ты не права, — Луис взял её руки в свои и нежно поцеловал пальцы. Это вызвало в девушке трепет, но не смогло стереть грусти с её лица. — Мы тоже живём в этом мире и он теперь другой. Мы должны быть готовы к нему. Знаешь, кажется за эти несколько дней я подружился с Аасимом больше, чем за всю жизнь. Мы говорили об этом. Он сказал, что никогда не думал об убийстве. Но чтобы защитить Эриксон, чтобы защитить и сделать лучше наш дом, нас — он готов на это. Как и я. Мы оба сделаем всё, что нужно. Теперь мы готовы к подобному. — Хорошо, — Клементина отставила пустую тарелку, сделала глоток воды, а затем притянула Луиса к себе, буквально упав на его плечо — слабость и жар не позволяли ей держаться самостоятельно.       Через несколько мгновений она погрузилась в сон. Луис осторожно уложил её на подушки и, нежно поцеловав в руку, сел на стул, продолжая наблюдать за её наконец-то спокойным сном.