Часть 3

      С момента первого пробуждения прошёл уже месяц. Температура у Клементины держалась всю первую неделю, хотя нога и заживала довольно хорошо. Однако сейчас ей наконец стало лучше, пусть Руби и отказывалась возвращаться в свою комнату из-за беспокойства.       Клементина много волновалась, что почти месяц она лежит в кровати и не может ничего делать. Ещё две недели назад Луис сказал, что в школе всегда были костыли. — Это же школа для трудных подростков! Здесь постоянно кто-то что-то ломает!       Но Руби наотрез отказалась разрешать даже приносить их в эту комнату до тех пор, пока место ранения полностью не заживёт и не перестанет болеть. А болеть культя перестанет ещё очень не скоро. Благодаря тугому перетягиванию кожа действительно быстро срослась, однако место, на котором позже обязательно появится шрам, не переставая ныло и резало при движении. А совсем недавно у неё появились ещё и фантомные боли, что были в разы сильнее, чем кто-либо мог представить.       Однако ей всё же удалось отказаться от приёма таблеток, когда температура перестала подниматься. По её словам они не способствовали выздоровлению, а только снимали боль, что ей было не нужно. Руби долго ругалась с ней по этому поводу и даже пожаловалась Луису, однако и ему не удалось переубедить свою девушку. Хотя он не слишком то и пытался, понимая, что может только разозлить. Её аргументы были более весомыми. Никто действительно не мог предугадать какие сложности и болезни ждут их далее, а пополнять запасы медикаментов им было негде.       Поэтому ребятам пришла идея, чтобы кто-то из них всегда был рядом с ней, чтобы отвлекать её от болей. Однако Клементина никак не могла позволить им этого. Она и так не могла ничем помочь им, уже неделю валяясь в кровати. Если ещё один человек не сможет помогать остальным из-за неё она не сможет с этим смириться. Поэтому девушка собрала провинившихся Руби, Луиса и Элвина-младшего, а также Аасима и Вилли, чтобы выделить их вклад в поддержании запасов в Эриксоне. — Ребят, я понимаю, что вы беспокоитесь, но вы бросили почти все дела на Аасима и Вилли. Имейте совесть. Вам нужно возвращаться к работе. Зима в самом разгаре. — Клем, тебе нужен присмотр. Тебя нельзя сейчас оставлять одну, — обеспокоенным голосом попыталась противостоять Руби. Она беспокоилась о состоянии подруги больше кого-либо. Раньше они не слишком ладили, однако после возвращения их с Эй-Джеем, чтобы предупредить об опасности, её доверие к ним значительно возросло. А за период подготовки и лечения и вовсе стали совсем близки, как с теми, с кем жила всю жизнь. — За мной не надо следить — я никуда не убегу, — и Клем решает сменить тему, будто вопрос решён. — Вчера я пересмотрела и переделала прошлый план распределения обязанностей, учитывая что нас стало меньше. Омару лучше пока оставаться на территории Эриксона и меньше двигаться. Поэтому дозор и готовку в основном оставим на него. В каком состоянии Вайолет я не знаю, но думаю если она может видеть, то ей стоит понемногу выходить за пределы Эриксона. Но пока что будет лучше если она с кем-то займётся ловушками. Не хочу рисковать и уводить её далеко или оставлять одну. Так что на вас… — Ты неисправима, с тобой невозможно спорить! — и Руби возмущенно уходит в коридор. — Я разберусь, — негромко говорит Аасим Клементине и, увидев кивок в ответ, уходит. С момента её пробуждения они также сблизились. Аасим взял на себя заботу о припасах, поэтому с ним Клем было интереснее всего. Она рвалась делать хоть что-то и так как советы Клем были полезны Аасим продолжал советоваться с ней. Он и раньше понимал, что Клем им будет очень полезна, а сейчас рассказывать о всём происходящем в школе стало привычным и нормальным. — Кажется, он пользуется вашими ссорами, чтобы сблизится с ней, — игриво говорит Луис, присаживаясь рядом с Клементиной. — И самое отстойное, что у него похоже получается. Он постоянно во время охоты говорит о ней. Раньше он просто писал всё это в свой блокнот, а теперь ещё и мне выговаривает, — возмущается Вилли. — Аасим разговаривал во время охоты? Ты шутишь? А как же «Ты ещё спой белкам», — удивился дредастый. — Вот именно! — но после Вил смерил пыл и грустно произнёс. — Он изменился после похищения… — Не думаю, что он переживает или зациклен на чём-то. К счастью, это изменения к лучшему. — Как сказать, не ты слушаешь его сопли!       И все разразились смехом, пока к Клементине не вернулась фантомная боль. — Чёрт, — вырвалось сквозь зубы, пока девушка скрутилась к своим ногам. — Хэй, ты как? — спросил Луис поглаживая девушку по спине. — Мммм, — возмущенно возразила на его действиям Клем, растирая кожу недалеко от культи. От этих движений рана снова разошлась. И увидев это, Эй-Джей побежал возвращать Руби.       Клем убрала руки от раны и попробовала уменьшить боль, встряхнув ногу и откинувшись назад. — И вот как тебя оставлять, если ты не можешь даже дать ей как следует затянуться?! — возмущенно крикнула рыженькая. — Ну, давай зашьём её. Она не может затянуться сама, — раздражённо сказала больная, — ты её вообще видела? Она затянулась, но так и продолжит рваться, если не зашить. — Я не могу. Я не умею, у Омара я лишь пару стежков сделала. Это гораздо серьёзней. — Так просто дай мне эти чёртовы нитки и зеркало! Она почти зажила, надо просто закрепить кожу, чтобы она не расходилась. — Чёрт с тобой, — сказала Руби и пошла готовить всё для операции. — Ты уверена, что это хорошая идея? — Луис снова взял в руки её плечи. — Я уже это делала, без таблеток и без помощи в максимально не стерильном месте и выжила. Даже Руби сказала, что у меня хороший иммунитет. Вилли, можешь поговорить с Вайолет и сходить с ней осмотреть ловушки. — Я не могу тебе помочь? — удивился Вилли. — Ты и поможешь. Нам всё ещё нужно что-то есть. Эй-Джей, сходи с Аасимом на охоту. — Понял, — и Элвин послушно вышел из комнаты. — Какой он послушный, — удивился Луис — чем мне заняться, господин капитан? — Ты нужен будешь мне здесь. — Из меня так себе медсестра. — Значит, придётся научиться, — с улыбкой сказала Клементина, облокотившись на плечо Луиса.       Это первый раз после Дельты, когда они могут быть ближе, чем обычно. Их отношения только начались, а уже столько всего плохого произошло. Трудности сближают — именно так можно описать начало их связи. Для них обоих эти отношения были чем-то новым и к какой-то степени нереальным.       Клементина всю жизнь, что помнила, боролась. Боролась за жизнь, за еду, за укрытие, за Эй-Джея. Она была одна, а когда доверяла кому-либо они умирали, уходили, предавали. Но это ведь не повод перестать верить людям? Она не хочет быть одна. Воспоминания о счастливом времени, проведённом с группами грели её душу, заставляли её не сдаваться, не сломаться. Ощущать кого-то, кроме Эй-Джея, ближе, чем «члены группы " было совсем ново. Она никогда не могла и думать о том, что когда-то у неё могут быть отношения. Она не знала, что делать. Волновалась о нем, принимала его беспокойство. Она хочет, чтобы всё было хорошо, правильно, но не знает как это. Она волнуется и вздрагивает от каждого его касания.       Не сказать, что когда-то у неё были проблемы с личным пространством. Она привыкла к растяпе, однако для других она с детства выглядела настолько независимой и неприступной, что казалось прикасаться к ней могли только самые близкие. Также на это, конечно, повлияло и то, что подпускать людей может быть опасно.       Она доверяла Луису. Но впускать кого-то в своё пространство было слишком непривычно. Не говоря уже о том, чтобы пытаться прикоснуться самой.       Луис иногда думал об отношениях. Он помнил близкие отношения своих родителей или в спектаклях, фильмах и книгах, которые ему приходилось читать. Везде любовь представлялась как истинное счастье и не хотеть чего-то подобного было бы глупо.       Да, он всё ещё времени винил себя в том, что сделал с родителями и даже думал, что не достоин теперь чего-то подобного. Но это совсем не значило, что он не хотел. Никто из девушек Эриксона ему не нравился, но всё же он иногда представлял себя в отношениях с кем-то выдуманным. Это не был конкретный образ, просто кто-то, кого он мог бы любить. Представлял, что будет делать, как разговаривать, шутить, реагировать на слова и действия абстрактной девушки.       Конечно, в реальности всё отличалось от фантазий. Увидев Клементину он не мог думать ни о чём, кроме того, что должен помочь отогнать ходячих и привести пострадавших в безопасное место. И только в музыкальной комнате, увидев её улыбку, её игривость в общении с ребёнком внутри затрепетали мысли и надежды. Волнение одолевало его и заготовленные шутки и планы по началу работали, но девушка была глубже. Казалось, что слушая его шутки, она слышала больше.       А потом Эй-Джей убил Марлона и Луис забыл обо всём. Он испугался. Когда впервые увидел пистолет в руках ребёнка, он вспомнил о Чеховском ружье, о котором слышал однажды в детстве. И оно выстрелело.       Однако чуть позже, обдумывая всё произошедшее, он вспомнил, как Марлон сказал, что поступил правильно и сделал бы это снова. Марлон был опасен, поэтому Эй-Джей так поступил. И даже так, видя скорбь окружающих Элвин-младший понял, что учёл не всё, принимая решение. Элвин просто был ребёнком, защищавшим свою семью так, как мог и умел. Это не снимало с него вины, но значительно уменьшило гнев и страх Луиса.       После того, как остыл, Луис почувствовал свою вину. Они сделали то, что было нужно, а он отправил их на верную смерть. Ещё и зная, что в этом лесу есть люди, забирающие детей. Когда девушка вернулась с раненым ребёнком, чувство вины по отношению к людям, которые ему нравились, захлестнуло его с новой силой.       В течение двух недель он не мог перестать думать о том, кто прав, кто виноват. О том какой была его роль в произошедшем, как можно было бы всё это предотвратить. Он понял, что больше не злится на Эй-Джея и Клементину. Он не может сделать вид, что ничего не произошло и должен извинится.       После того, как он их выгнал и наговорил всякого, он понимал, что обидел девушку и вероятно упустил и без того призрачный шанс на взаимность своих чувств. Он надеялся высказаться и вернуть ту игривую дружбу, которая была. Он даже имел несколько заготовленных шуток. Однако не всем планам было суждено сбыться. Девушка сказала, что он ей нравится. Нравится больше чем друг.       Это всё сбило. Вывело его из намеченного плана. Поэтому ему пришлось в панике импровизировать, стараясь не испортить момент. Но ничего не получалось, он заикался, говорил невпопад какую-то чушь вплоть до момента, когда она его поцеловала. Первый поцелуй, с девушкой которая ему так нравится. Он был довольно внезапный, нервозный. Парень инстинктивно двигал губами. Впервые они были так близко. Этим Клементина дала понять, что границы их общения расширились.       Сейчас они значительно стали ближе. Они всё ещё знают друг друга не так хорошо, но во время сложностей они поддерживают друг друга. Прикосновений и общих тем, шуток становилось всё больше. Они всё так же вызывали трепет у подростков, которые только начинали привыкать к подобному.       Руби принесла несколько чистых полотенец, хирургическую нить, иглу несколько повязок, а Аасим притащил зеркало и вышел, предварительно кивнув Клементине, явно волнуясь.