Часть 24

День выдался изматывающим для всех. Напряжение висело в воздухе тяжёлым одеялом, давя на плечи каждого. Когда лидерша подошла к костру с едой, паника, казалось бы утихшая, вернулась с новой силой. Её присутствие, несмотря на решённую проблему, лишь подливало масла в огонь всеобщего беспокойства. Клементина стиснула зубы, борясь с нахлынувшей болью. Фантомные ощущения в отсутствующей ноге вернулись, заставив её на мгновение замереть. Она уже привыкла к этим приступам, но сегодня они были особенно острыми. Организм, словно издеваясь, требовал времени, чтобы осознать потерю. Чем сильнее она уставала, тем ярче вспыхивали эти болезненные сигналы, будто призрачные искры в темноте. — Как у вас здесь дела? Как ты? — спросила Клементина у Луиса, впервые оказавшись наедине с друзьями после вспышки гнева Карла. - Еда почти готова, но нужно ещё пару минут. Клем, ты выглядишь не очень, может отдохнёшь пока? - беспокойно спросил Омар. Мысль об отдыхе казалась предательством. Оставить этих напряжённых людей с оружием, готовых в любой момент сорваться? Нет, это было немыслимо. Да, она чувствовала себя не лучшим образом, но не настолько плохо, чтобы потерять контроль над ситуацией. Как бы сильно она ни доверяла своим друзьям, Клементина знала — только Эй-Джей из всей их группы способен хладнокровно принять решение о защите общины. — Ни за что. Я не оставлю вас с ними, — твёрдо ответила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Всё в порядке, они всё поняли и в ближайшее время не создадут проблем, — настаивал Луис, мягко направляя её в сторону общежития. Его дреды покачивались в такт движениям, а голос звучал успокаивающе. — Асим! Мы отойдём! — крикнул он через плечо, уводя сопротивляющуюся, но всё более тревожную Клементину. Каждый шаг давался ей с трудом. Костыли скрипели, отзываясь на напряжение мышц, а фантомная боль пульсировала в том месте, где когда-то была её левая нога. Но она не могла позволить себе слабость сейчас. Слишком многое стояло на кону. — Не волнуйся, Клем. Они тоже переживают, поэтому и поступают необдуманно, — мягко произнёс Луис, стараясь успокоить девушку. — В тебя целились, Лу… Я так испугалась, — голос Клементины дрогнул. — Ещё и этот Рик не переставал говорить о том, что после войны нам стоит поехать с ними. А я так не хочу, хоть и понимаю, что это правильно. По их рассказам, у них там всё готово для жизни… — У нас тоже всё есть или будет. И всё в порядке. Я про пистолет. Ничего не произошло, — попытался успокоить её Луис. — Но могло ведь! И я ничего не могла бы сделать. В меня не раз целились, так что я знаю, что это страшно, — Клементина с трудом сдерживала эмоции. — Мы хорошо справились. Он не хотел мне навредить, — настаивал Луис. — Ты не можешь этого знать, Лу… — Клементина дождалась, пока парень, ушедший чуть вперёд, обернётся и опустит свой искусственно спокойный взгляд на неё. — Я люблю тебя, — Она сделала несколько неловких и слишком громких для столь интимного момента шагов. — Я тебя тоже, Клемми. Люблю тебя, — ответил Луис, не раздумывая. Не дожидаясь ответа, он поднял девушку на руки, подхватил её костыли и, преодолев несколько метров, бережно усадил на кровать. Сам же опустился на пол перед ней и, не теряя времени, начал массировать её культю. — Не надо, — смущённо начала сопротивляться Клем. Подпускать парня к её главному недостатку она хотела меньше всего, но Луис всё больше настаивал. Так и сейчас он не думал отступать. — Расслабься хоть на пару минут. Ты же ещё весь день будешь на ногах. Позволь помочь, —Клементине очень нравилось движения рук Луиса на её напряжённой ноге. Клементина закрыла глаза, чувствуя, как напряжение постепенно покидает её тело под нежными и уверенными прикосновениями Луиса. Его руки двигались уверенно, и с каждой секундой она всё больше расслаблялась, позволяя себе насладиться моментом заботы и любви. Но в глубине души её терзали сомнения. С каждым часом, проведённым на ногах, боль становилась всё ощутимее. Кровь скапливалась внизу культи, вызывая отёк и ноющую боль в местах швов. Даже несмотря на то, что раны давно зажили, иногда они всё равно краснели и причиняли дискомфорт. Порывы Луиса касаться противной части тела вызывали недоумение. Она сама всё ещё избегала её и по возможности скрывала за джинсами, чтобы не видеть этот недостаток. А его это казалось наоборот совсем не беспокоило. Он всё чаще касался её ноги. Его прикосновения становились всё более уверенными, а массаж — всё более профессиональным. Теперь он справлялся с этой задачей даже лучше, чем она сама или Руби. Глядя на то, как он пытается помочь ей, в сердце помимо теплоты появлялось чувство вины. Вина за то, что она стала такой неполноценной. Вина за то, что она не должна держать его рядом, но просто не может отпустить. Как бы Луис не пытался тянутся к ней, вера в то, что теперь она этого не достойна не могла так легко пошатнуться. Её сильный неуклончивый характер иногда действовал против неё, не давая окружению менять её мнение. Она сама решила, что действует неправильно и, вероятно из-за этого, не могла сдвинуться с мёртвой точки. Не могла позволить Луису быть ближе из-за того, что считала что не достойна этого, но не могла и отпустить, потому, что любила. Как бы Луис ни старался приблизиться к ней, её внутренняя убеждённость в собственной несостоятельности оставалась непоколебимой. Её сильный характер, который всегда помогал ей выживать, теперь работал против неё, не позволяя принять его любовь и заботу. Обречённо глядя на Луиса, что усиленно старался расслабить её ногу, она опустила руку к его лицу, и, игнорируя все переживания, погрузилась в мысли о нём. Она легко потянула его наверх, заставляя нежно поцеловать её. Так медленно, осторожно и долго. Её голова заполнялась лишь мыслями о том, как она его любит и не хочет отстраняться ни на секунду. Не хочет улучшать школу, бороться с мертвецами, помогать другим. Просто остаться здесь в этом долгом мгновении навечно. Этот поцелуй был особенным — медленным, осторожным, бесконечно долгим. В эти мгновения весь мир перестал существовать. Луис слегка устал стоять, наклоняясь, поэтому присел рядом с девушкой. Слегка отстранившись от неё, он вновь прижал её к себе, зарываясь в волосы лицом. Парень довольно быстро понял, что именно объятья нравятся ему больше всего. Клементину они успокаивали и ему безумно нравилось ощущать её спокойное дыхание в момент, когда площадь их соприкосновения наибольшая. В эти моменты он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Однако за небольшой перерыв Клементина хотела получить больше.Не разрывая объятий, она чуть повернула голову и, легонько чмокнув его в шею, привлекла внимание, а затем снова нашла его губы своими. Они были так близко, наедине друг с другом, что каждый миг казался бесценным. Эти моменты нежности и близости были редки, но они оба твёрдо решили, что сделают всё возможное, чтобы таких мгновений стало больше. В мире, где каждый день мог стать последним, их любовь становилась ещё более ценной. За этот день Вилли нашёл двух хороших друзей. Как минимум так думали окружающие. На деле ему совсем не понравились новенькие. Особенно Сэм, который был одного с ним возрастом, но никогда не убивал ходячих и мог говорить только про игры и то, как он скучает по мамочке и фундучному печенью. Вилли не понимал, как можно быть таким дураком, прожив в этом мире так долго. Из-за своего юного возраста и недостатка опыта он просто не понимал, насколько отличается жизнь за стенами общины от жизни снаружи. Школа была защищённым местом, однако Вилли с самого детства был здесь и постоянно взаимодействовал с лесом и мертвецами. Для Вилли было мучительно притворяться дружелюбным с тем, кого он совершенно не понимал. Слушать бесконечные жалобы ровесника на несущественные, по его мнению, вещи становилось невыносимо. Но мысль о задании Клементины останавливала его от резких выпадов. Думая о том, что он может принести группе реальную пользу тем, что поладит с новенькими, он не заметил, как начал весьма оживлённо обсуждать с Роном первое устройство ходячего. Они вместе посмеялись над трусостью Сэма в тот день. Вилли удивился, что изолированный от опасности Рон в отличие от раздражающе ни на что не способного брата, умел стрелять из огнестрела. Вилли начал по-доброму завидовать. Все слышали, как на днях Клем опробовала один из новых пистолетов и теперь мальчишка строил планы по уговариванию научить и его. «Даже Эй-Джей умеет, почему я не могу?» — думал он. И понять это можно. Мальчишка вырос в этом мире и главным учителем был Митч, который даже не пытался исправить свою страсть к взрывам и оружию, когда школа ещё действовала. В общем, вероятно, помимо Руби, что просто не могла не поладить с малышкой его знакомство можно назвать самым удачным. Во время подготовки школы к приезду новеньких, школьники достали ещё два больших стола из завалов, заменив их на другую мебель. Новенькие сидели за общим столом, напряжённые и молчаливые. В отличие от них, местные ребята, немного отдохнув, пребывали в приподнятом настроении. Руби, сияя от счастья, рассказывала всем о своей радости по поводу появления малышки. Было очевидно, что ближайшие дни девочка проведёт в теплице под опекой рыжеволосой энтузиастки, которая наконец-то нашла объект для своей неуёмной заботы. После обеда взрослые предоставили Клементине возможность поговорить с детьми и обсудить все детали. Пока она общалась с новичками, остальные занялись разгрузкой привезённых вещей, следуя указаниям Асима. Клементина расспросила прибывших ребят об их навыках и прошлом опыте. К её разочарованию, действительно полезными оказались только Карл и Кэти. Рон хоть и пользовался однажды пистолетом, но по факту всегда был под защитой отца, что являлся профессиональным хирургом, матери или Рика, как и его брат. Пит может и был иногда жестоким к их матери, но так было не всегда. В памяти Рона отец оставался всеми любимым хорошим хирургом, который спасал жизни, любил свою семью и делал много хорошего для общины. Убийство отца Риком до сих пор не находило прощения в его сердце, хотя он был благодарен за спасение матери и брата. Возможно эта поездка станет для него новым началом. В Александрии он постоянно создавал проблемы, не давая матери спокойно жить. Именно его поведение и последствия той ужасной ночи для Сэма заставили Рика дистанцироваться от их семейных проблем. Хотя Рик обеспечил безопасность их семьи, Рон считал, что на этом его обязательства закончились. Общаясь со своей девушкой Энид, Рон понимал насколько они разные. Ей пришлось сражаться за жизнь самостоятельно, научиться быть хитрее и придумывать как маленькая девочка может противостоять стаям ходячих. Он же ничего такого не знал. Ему повезло в худшие времена оказаться среди друзей и соседей, которые смогли обезопасить территорию и поставив в приоритет беззащитных, вроде него, рисковали собой на вылазках. Когда к ним пришла измождённая, измученная Энид, он сразу почувствовал к ней притяжение. Эта девушка, всего на год старше его, оказалась настоящим сокровищем. Несмотря на усталость, в ней чувствовалась внутренняя сила, стремление выжить и определённая отстранённость от окружающих. Только через две недели после её прибытия она начала понемногу оттаивать. И именно тогда она не нашла причин отказать смелому парню, который решился пригласить её на свидание. Точно также отличался от Рона и Карл. Он был странным и нелюдимым, но тем не менее через несколько месяцев парень начал вызывать восхищение. Он следил за сестрой, рвался всем помогать и действительно мог это делать. Позже Карл убегал мстить за своих друзей и совсем не боялся спасителей даже тогда, когда не выдерживал его отец. Он был самым сильным и добрым человеком, которого знал Рон, поэтому именно на этот образ он хотел ровняться. Сейчас, когда лидерша навой группы объясняла, что работать и учиться всем в отличие от вновь напуганного брата, Рон не боялся и даже хотел стать хоть немного лучше. Он понимал, что слабые руки, которые за всю жизнь не держали ничего тяжелее джойстика, не могли бы быстро научиться справляться с луком или другим оружием, но был готов следовать указаниям. Сэм с детства был маленьким миленьким маминым мальчиком. Рос он, к сожалению, уже не в том мире,что помнят взрослые, но за исключением некоторых недостатков в еде, у старших почти получилось создать внутри стен мир похожий на прошлый. Воспитанный в тепличных условиях внутреннего периметра, он оставался тем самым «маминым сыночком», каким был с детства. Редкие рассказы матери о произошедшем за стенами убежища казались ему далёкими и нереальными. Взрослые относились к детям, которым не повезло жить в этом мире, как к самым бедным существам. Поэтому и старались давать им всё, что могли всей общиной. При таком подходе в воспитании бедненьких детишек сложно было представить, чтобы ребёнок с трёх лет росший в тепличном обществе когда-то будет рад учиться обращаться с оружием. Никто не учил его чему-то нужному, не рассказывал об ужасах происходящих за стенами. Лишь иногда мама рассказывала, что в мире произошло. Всё изменилось в тот день, когда Кэрол поведала ему правду о монстрах. Детское сознание не могло долго удерживать страшные образы, и уже на следующее утро Сэм снова требовал своё любимое шоколадное печенье. Но реальность настигла его в самый неподходящий момент — когда он столкнулся с угрозой лицом к лицу. После того кошмара Сэм не мог спать по ночам. Он вжимался в мамину юбку, отказываясь покидать безопасное убежище. Даже присутствие брата не придавало ему уверенности. А теперь ещё и это — необходимость учиться выживать в новом мире. Теперь ему ещё и говорят, что нужно что-то делать для жизни здесь? Его это совсем не устраивало. Но подавать виду он не стал. Собрав остатки мужества, он лишь демонстративно повздыхал и согласился на обучение, скрывая за показным недовольством свой страх. Следующее утро было решено посвятить обучению всех новобранцев искусству стрельбы из лука. Хотя более опытные участники и были знакомы с внешним миром, навыки обращения с луком им были совершенно незнакомы. После этого им изложили примерный распорядок дня, общие обязанности и отправили их к выбирать комнаты. Карл вместе с Джудит заняли ближайшую комнату к Клем. С остальными всё было не так просто. Рон с надеждой поглядывал на Энид, когда узнал, что парочки тут спят в одних комнатах, вполне понимая, что это невозможно в первую очередь из-за маленького Сэма. Поэтому мальчики поселились вместе, хоть Рон и знал, что жить с братом будет нудно и раздражающе. Энид, словно следуя негласным правилам, выбрала комнату неподалёку от Карла, создавая едва заметную связь между молодыми людьми. А вот Кэти продолжала ныть о том, что ей не нравятся местные комнаты, а та, что занимала Вайолет выглядела самой приличной, но к сожалению Ви хотела как можно дольше наслаждаться одиночеством. После смерти Тена она не хотела делить комнату с кем либо, но теперь ей нужно делать это так ещё и с этой излишне эмоциональной и взбалмошной девушкой? Ну нет. Ей нужно ещё хотя бы пару дней. После долгих препирательств Кэти согласилась временно занять соседнюю комнату, утешаясь мыслью, что при нехватке мест она будет первой в очереди на переселение. Когда все новоприбывшие, казалось, успокоились и адаптировались, старшие члены общины решили, что их присутствие больше не требуется. Перед уходом один из наставников задержался возле Клементины. В коротком, но значимом разговоре он постарался дать ей ценные советы и предупредить о возможных трудностях, которые могли возникнуть в ближайшем будущем. Клементина с опаской решила рассказать о надежде отчистить от ходячих заброшенную часть школы. Внимательно изучив детальный план, нарисованный Асимом, Рик серьёзно кивнул, оценивая масштаб предстоящей работы. — Мы можем организовать зачистку, — твёрдо произнёс он. — Я помогу вам с этим. Поговорю с представителями других общин — когда они будут перевозить детей и припасы, можно будет договориться о временной транспортировке дополнительных людей и оружия. Его уверенность и готовность взяться за дело поразили Клементину. Рик не просил ничего взамен, и это бескорыстие тронуло её до глубины души. Ведь в их мире, где каждый ресурс на счету, подобная помощь была редкостью. — Мы уже не раз справлялись с большими ордами, — добавил Рик, словно прочитав её мысли. — У нас есть опыт, и вместе мы справимся. После они вернулись к остальным и Рик подошёл к своей малышке и слегка потрепал её по светлым кудрявистым волосикам, думая лишь о том, как он надеется на то, чтобы у неё было будущее. Карл подошёл к отцу, даже не надеясь на ту же ласку, ведь уже давно у отца не было на это времени и сил. Однако мужчина с бородой обернулся и приобнял сына. — Береги себя и сестру, — прошептал он на ухо Карлу. — Если что-то пойдёт не так, прячьтесь где-то поблизости. Мы найдём вас. После последующего прощания всеми детьми с Тобином и Мишон старшие не могли продолжать вечно смотреть на них и, преодолевая себя начали отдаляться. День, последовавший за этим печальным событием, решено было провести порознь. Ребята, пытаясь развеять гнетущую атмосферу, предлагали привычные развлечения — игру в карты или небольшую вечеринку. Но Клементина, измотанная эмоциональными переживаниями, решила отложить все развлечения на завтра, опасаясь возможных конфликтов в такой напряжённый момент. Ночь окутала убежище своим тёмным плащом, принося с собой долгожданную тишину. Но не для всех она стала временем покоя. В одной из комнат рыжеволосая девушка металась из угла в угол, её голос то и дело наполнял пространство восторженными возгласами о маленьком члене их общины. Асим, измождённый долгим днём обсуждений с лидерами общины, сидел на краю кровати. Его мысли всё ещё крутились вокруг планов укрепления убежища, улучшения системы водоснабжения и укрепления слабых мест в постройках. Усталость была приятной — той самой, что приходит после хорошо проделанной работы. Он продолжал всё делать как и раньше, но теперь его слушали и прислушивались. Его идеи воплощались в жизнь, и это чувство собственной значимости переполняло его. И не малую роль в этом сыграла эта обычно серьёзная девушка. Сейчас она выглядела так мило, рассказывая о глупостях, которые успел сделать ребёнок за один день. Одно её присутствие рядом позволяло ему чувствовать, себя ещё лучше. В то время как остальные члены общины с тревогой воспринимали появление новых лиц, Асим и Руби оставались удивительно спокойными. Кажется эта парочка была единственной, кто не волновался из-за приезда новых людей в их дом. Асим был так погружён тем, что его планы были важны для группы и наконец воплощались в жизнь, что беспокойство о их безопасности он невольно отдал Клем. Руби же, конечно, напугало то, что Карл так просто мог направить оружие на кого-то из них, но так как всё быстро разрешилось её мысли довольно быстро переключились на что-то более приятное. Этот вечер они планировали провести также, как и большинство других после того, как съехались. Несколько раз их диалог возвращался к теме изменений в поведении Асима после плена. В конце концов он сдался и рассказал, как он видит всё произошедшее. Во время заточения ему приходилось иметь дело с Дориан, которая много рассказывала, как все в Дельте работают, чтобы община процветала. По мнению Асима рейдерша в чём и была права, так это в том, что за дом иногда нужно бороться, рискуя всем, что есть. Также за то недолгое время, что он находился на корабле. Никогда прежде он не ощущал дыхание смерти так близко — холодное дуло оружия, прижатое к затылку, казалось, прожигало кожу насквозь. А ещё хуже если это затылок Вайолет или Омара. Он в отличие от Луиса не мог отвлечься ни на что. Его мысли были полностью погружены ожиданием неизбежного. Он молился о милосердии рейдеров, о том, чтобы они сохранили им жизни. Но даже перспектива смерти не пугала его так, как возможное попадание на базу Дельты. Мысль о том, что его друзей могут отправить на войну, что ему самому придётся поднимать руку на других людей, была невыносима, но думая о грозящем им будущем больше всего угнетала мысль о Руби. Асим был безумно рад, что симпатичная девушка осталась дома в хотя бы временной безопасности. Однако мысли, что он скорее всего её больше никогда не увидит и не сможет уже никогда сказать то, что так долго планировал, угнетали. Именно поэтому после возвращения в школу он значительно осмелел. Начал больше с ней разговаривать не только о чём-то важном, но и о простых вещах вроде настроения или аппетита. То, что они вдвоём оказались единственными, кто мог хоть как-то контролировать ситуацию в школе, сыграло ему на руку. Их общение не выглядело слишком навязчивым или неуместным, хоть иногда таковым и было. Асим слишком долго откладывал в свои бесконечные списки темы для разговоров и планы на то, что он мог бы сделать, чтобы понравиться ей, и теперь иногда слишком сильно увлекался происходящим, не замечая, что отстранился от плана. Даже после того, как они таки начали встречаться официальными он не прекращал опережать давно написанный план. Толи бесконечные намёки Руби, толи слишком долгое ожидание, толи страх что-то не успеть заставляли его раз за разом становиться всё решительнее. Их близость наступила так стремительно, насколько это было возможно в их напряжённой жизни.Но почему-то никого из них это не смущало. Казалось, будто они ждали именно этого момента все те долгие месяцы нерешительности и намёков. После того как это произошло, между ними возникла невероятная близость, словно все недостающие части их душ наконец-то нашли друг друга. Завершённость происходящего создала между ними особую гармонию, которую невозможно было описать словами. Теперь такие моменты стали естественным и желанным завершением их вечеров, наполняя жизнь новым смыслом и радостью. Также никак не могла уснуть и Вайолет, но причины её бессонницы были совсем иными. Девушку вновь одолевали печальные мысли. Эта новая девушка так рвалась жить в этой комнате, что ей приходилось представлять, как скоро ей вновь придётся жить с кем-то. С самого детства она делила комнату с Теном, который иногда менялся кроватями с Минни, чтобы дать влюблённой паре побыть наедине. Маленький мальчик всегда был очень спокойным, милым и обходительным. Сейчас, когда его не стало слова о том, что он не создан для этого мира, что часто звучали в стенах этой школы, звучали совершенно иначе. Она всегда соглашалась, когда сёстры говорили это, но никогда не предполагала, что Минни действительно пойдёт на ужасные поступки, чтобы избавить брата от страданий этого мира. Эти мысли тяжёлым грузом ложились на её сердце, не давая уснуть в эту долгую ночь. Вайолет поднялась на стены через старую разрушенную башню. Где-то внизу не прекращали разноситься частые рыки мертвецов и это не сильно, но всё же портило атмосферу одиночества, что она так любила на протяжении последнего года. Терять людей всегда тяжело, не говоря уже о любимых, а терять их дважды просто невыносимо. Это было подобно медленной агонии, разрывающей сердце на части. Каждую ночь, глядя на пустынное небо, лишённое привычных облаков, она чувствовала, как пустота внутри неё становится всё глубже. Звёзды, которые раньше казались такими далёкими и прекрасными, теперь лишь напоминали о потерянном. Воспоминания всё ещё продолжали мучить её, но сейчас уже стало легче. Она старалась больше прислушиваться к себе и своим чувствам, чтобы понять как ей теперь жить дальше. Это мало помогало, но одно она поняла точно. Она слишком часто чувствовала себя одиноко, находясь среди близких друзей. В это же время Энид металась по своей комнате, не в силах уснуть. Она не стала выходить из выделенной ей комнаты, чтобы не вызвать подозрений, как Кэти, поэтому оставалась на месте, несмотря на удушающую атмосферу. Ей было невероятно тесно находится в замкнутой комнате, за стенами из которых сейчас не могла выбраться. Несмотря на пробитые стёкла во всех комнатах именно в её было так душно, что это давило на неё со всех сторон, а воздух казался густым и вязким. Она изо всех сил старалась на что-то отвлечься, вспоминая все способы, которым её когда-то научили. Подобные проблему у неё не впервые. Даже до начала апокалипсиса она часто жаловалась всем на то, что не может спать в своей комнате, из-за чего часта вырубалась днём во время прогулки. Позже с этим стало легче, ведь теперь сложно было найти закрытую комнату для сна. Во время путешествий с родителями она привыкла спать где придётся — в машине, на ветках деревьев. Этот лёгкий дискомфорт, который других людей раздражал, для неё стал источником спокойствия. Он дарил ощущение свободы и непостоянства, в которых она так нуждалась. В этом хаосе мира, где всё рушилось и менялось, именно такая неопределённость давала ей чувство контроля над собственной жизнью. Даже сейчас, в этом страшном и странном мире она сильно от всех отличалась. У неё не было цели, которой она хотела бы достичь, не было желаний, которые она стремилась бы исполнить. Она просто должна была ”выжить любой ценой”. Никто не смог бы понять этого, ведь это слишком странно для обычных людей. Она не была отчаянной, но и не знала зачем так стремиться выжить. Это было странно даже для неё самой, но именно такая философия помогала ей двигаться вперёд. Мысли Карла перед сном не были так продолжительны, как у остальных. Он лишь вновь переосмыслил чего хочет достичь, пока взрослых нет рядом, затем вновь успокоил проснувшуюся Джудит, что кажется разбудила как минимум весь этаж, если те спали, и закрыл глаза. Сон настиг его довольно быстро, но совсем не был спокойным. Беспокойство пусть и не занимало все его мысли, но всё же на подсознательном уровне раздражало его нервную систему, не позволяя полностью расслабиться даже во сне, продолжая держать в напряжение. Ему снился Ниган, его слова о матери и отце. В какой-то степени он прав, но сейчас это уже не важно, ведь сегодня Карлу снилось, как Ниган читает, написанное ему перед “смертью”, письмо и разрывается в рыданьях. Поверить в то, что злодей мог бы так к нему привязаться было невозможно. Карл слишком умён, чтобы думать о таком. Но что, если… Что, если его «смерть» могла бы изменить всё? Могла бы поспособствовать мирному разрешению ситуации. Об этом он мечтал всё время подготовки к полномасштабной войне. Но нечто такое могло остаться лишь его мечтой. Этот мир больше не такой. Смерть нравившегося человека не могла бы хоть как-то повлиять на происходящее в реальности. Кэти и не планировала спать в первую ночь нахождения в незнакомом месте. Днём ей удалось осмотреть только общежитие и часть двора, поэтому ночью в планах был административный корпус. Он как раз должен быть пустым в это время. Первым испытаем стало дождаться пока шаги в коридоре стихнут. Уже минут двадцать было достаточно тихо, поэтому она решила выбираться. Однако как только она приоткрыла дверь из соседней комнаты печально вышла блондинка. Это слегка испугало брюнетку, заставив, замерев, ожидать пока девушка спустится вниз. Кэти осторожно последовала за ней. К счастью, старые стены здания продолжали издавать свои привычные скрипы, маскируя её тихие шаги. Короткостриженная думала, что Вайолет вышла найти попить или по естественной нужде, но та пошла в разваленную часть здания, которую им сказали избегать. Запретная зона доступная только старожилам школы? Это определённо заслуживало внимания. В голове Кэти уже созрел план: завтра же нужно будет выяснить, что скрывается за этими заброшенными стенами. Возможно, там хранятся ответы на вопросы, которые она даже не успела задать. Двор - открытое пространство, был слишком открытым, слишком уязвимым для скрытного передвижения, поэтому ей пришлось подождать пока соседка зайдёт в развалену и только потом последовать за ней. Но к сожалению там путь был только наверх. Если брюнетка последовала бы за девушкой со шрамом и дальше, то это точно бы означало неизбежное разоблачение. Разочарованно глядя наверх, она думала о многом. Значит ли это, что школьники что-то скрывают от неё? Стоит ли оставаться среди людей, с которыми у неё взаимное недоверие. Атмосфера школы, особенно внутреннего двора, излучала тепло и дружелюбие. Да она была сильно повреждена и само здание не внушало большого доверия. Но ребята так дорожили этим местом и старались, рискуя, чтобы оно стало ещё более удобным. Она чувствовала те усилия, что эти люди годами выкладывали в простое здание, где они оказались запреты. В конце концов брюнетка решила дать всему этому ещё шанс. Понять местных вполне можно. Она тоже не раскрывала всех секретов, хотя их было не так уж и много. Девушка вернулась к изначальному плану -- осмотреть административный корпус, однако выйдя из развалины заметила грустную блондинку, задравшую голову кверху. Как бы Вайолет это не нравилось Руби постоянно напоминала давать коже под повязкой дышать. Из-за попыток скрыть недуг от общих глаз шрамы всё никак не могли до конца образоваться и подсохнуть. В основном она снимала повязку только ночью, как сейчас. И это не укрылось от глаз Кэти. Конечно девушка с каре была развёрнута спиной ко внутреннему двору, но луна аккуратно падала на её скулы предоставляя прекрасный вид на бугристую кожу. Вайолет была так расслаблена в этот момент. Её обычно опущенные брови сейчас лишь расслабленно обрамляли глаза, слегка прерываясь из-за ожогов. Сейчас она не выглядела, как тот, кто скрывает по ночам что-то страшное или опасное. Скорее, как кто-то привыкший к своей компании и нуждающийся в уединении, которое Кэти решила не нарушать быстро ныряя за массивные двери, стараясь издавать как можно меньше звуков. Первый этаж они осматривали днём, и музыкальная комната не вызвала особого интереса. В первую очередь она решила осмотреть меньшие комнаты. Одной из них был давно не работающий, а потому закрытый по словам ребят, туалет. С усилием толкнув дверь, Кэти поняла, что её натренированное годами тело вполне может её отворить, если попробует ещё раз, но в этом случае замком вряд ли получится воспользоваться снова, потому она решила отложить эту идею до момента, как появится больше сомнений относительно слов школьников. Напротив туалета была почти полностью пустая комната. Она была пустой и тёмной. Окна были плотно заколочены досками, почти не пропуская свет. Наощупь она смогла нащупать пустые полки, а свет из двери показывал лишь следы на паркете, означающие, что раньше довольно продолжительное время на этом месте что-то стояло. Она решила, что вернётся сюда завтра, чтобы не создать случайно в темноте лишнего шума. Последним из небольших помещений оказался медицинский пункт. Сейчас он конечно мало был на него похож, но назначение всё ещё можно было определить из-за белой плитки на стенах, а также различных белых шкафчиков и ящиков. Кушетки и письменного стола, обычных для таких помещений, не было — комнату использовали как склад. Однако и складом её назвать было сложно. Помимо ткани и пары бутылок обезораживающей жидкости полки были пусты. Видимо, привезённые из Александрии медикаменты хранились где-то в другом месте. Этот факт не мог не вызвать вопросов, и Кэти запомнила его для дальнейшего размышления. Самой просторной комнатой оказался кабинет. В нём стояли стол, диван, комоды и другая мебель, которую Кэти внимательно осмотрела в поисках тайников и заничек. Больше всего привлёк конечно стол с множеством разбросанных книг и бумаг, хотя остальная комната выглядела вполне убранной. На листах были карты с обозначениями, записи о городах и списки имеющихся припасов. Кто-то серьёзно занимался этой бухгалтерией. Также довольно интересным показался комод, верхний ящик которого был забит не полотенцами и постельный бельём, как остальные, а чьими-то личными вещами. Среди них была одежда большого размера, маленькие мячики и несколько милых фотографий каких-то детей. В комнате всё ещё был старый матрас, поставленный на торец. Всё это говорило о том, что раньше "кабинет" использовался не только по назначению. Исследование истории школы захватило Кэти. Она так увлеклась чтением надписей и изучением деталей, иногда тихо посмеиваясь, что не заметила, как небо начало окрашиваться в тёплые тона рассвета. Осмотрев двор через окна на первом этаже она вновь заметила маленькую фигуру на стене. На этот раз она выглядела бодрее. Вайолет, слегка улыбаясь, обсуждала с Руби, как прошёл ночной дозор. Она предпочитала проводить его на стенах, иногда обходя безопасную часть школы, а не сидя в вышке у ворот. Рыженькая проснулась сегодня раньше всех и отправила подругу поспать пару часов перед завтраком. Кэти нужно было пробежать лишь пару метров до дверей общежития, чтобы завершить свой план не спалившись. Однако двери корпуса были большими и тяжёлыми, а утренняя тишь не упрощала задачи. Как только дверь тихо закрылась Руби обернулась, смотря прямо на девушку, а после лишь махнула головой в сторону спален. Короткостриженная покорно послушалась отправляясь в свою комнату досыпать.