Часть 29

Среди ночи Мика открыла глаза. Давно она не чувствовала такого умиротворения. Незнакомое помещение, отсутствие Лизи — всё это странным образом дарило ощущение безопасности. Рядом мирно посапывала незнакомая девушка. Из щелей между деревяшками перекрывающими окно пробивался свет от звёзд, которые еле виднелись над кронами деревьев. И они были такими же, как и пару дней назад. Тогда тоже было безоблачное небо, которое она видела привязанная руками к изголовью кровати. Тогда тоже царило безоблачное небо — небо, которое она видела, будучи привязанной к кровати. Рядом лежал Эйден. Его присутствие больше не вызывало трепета или волнения — только леденящий душу страх. Она замерла, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить его. Но воспоминания, словно назойливые мухи, роились в голове, не давая покоя. Её била дрожь, доводя до слёз. Воспоминания о прошлом накатывали волнами. Он был рядом, поддерживал её изо всех сил. Его не заботило её прошлое или душевное состояние — важно было лишь то, что они были рядом днём и ближе, чем кто-либо, перед ночью. Но боль в запястьях, где уже месяц оставались следы от верёвок, не давала забыть о реальности. Сейчас в её сознании не было места ни Ричмонду, ни базе. Только лес и пистолет в своей руке. Она убила его. Убила того, кого так любила несколько лет. Но так было лучше, чем терпеть те страдания, не в силах что-то изменить или простить его у себя в голове в очередной раз. Она не жалела о содеянном — или, по крайней мере, убеждала себя в этом. Находясь в этом странном месте, её не тревожило окружение. Хуже того, что она пережила, могла быть только смерть, но местные явно не желали этого — об этом говорила перевязанная рана. Она чувствовала лёгкость, какую не помнила с раннего детства. Так тихо и так прекрасно. Но наверное стоит что-то сделать. Осторожно ощупав повязку через ткань платья, Мика поняла, что чувствует себя достаточно хорошо. Она поднялась с постели и мягко тронула за плечо рыжеволосую девушку, которая дежурила рядом. Та мгновенно проснулась, издав приглушённый возглас испуга. — Ты уже очнулась? Как самочувствие? — обеспокоенно спросила она. — Кажется, вполне неплохо, — тихо ответила Мика, стараясь не выдать своего волнения. — Эм… Я Мика, — начала девушка, чувствуя неловкость от ситуации. Она не знала, как правильно вести себя в таких обстоятельствах. Руби, заметив её смущение, мягко улыбнулась и тихо рассмеялась. — Я знаю, Лизи рассказала нам о тебе. Не переживай, с ней всё в порядке — она спит в соседней комнате. Сейчас почти все отдыхают, и, думаю, будет лучше обсудить всё утром. Если что-то сильно беспокоит — спрашивай, а потом ложись спать, — произнесла Руби, проверяя состояние повязки. — Хорошо… Неважно, где я и кто вы. Если я могу поспать ещё немного. — этого достаточно, — тихо ответила Мика, аккуратно устраиваясь на постели. Её глаза закрылись, и через мгновение она уже мирно посапывала. Руби с облегчением отметила, что девушка оказалась не слишком подозрительной. Зевая, она вернулась в свою постель, чувствуя, как усталость берёт своё. Эта ночь оказалась намного спокойнее предыдущей. Колыбелька, заботливо приготовленная для отдыха, делала своё дело — её мерное покачивание быстро погрузило Джудит в сон, даря всему зданию долгожданное спокойствие. Однако обитатели школы давно привыкли к тому, что тишина здесь — редкий гость. Спокойствие никогда не длилось долго. Клементина резко открыла глаза, услышав приглушённые рыдания. Она приподнялась, пытаясь понять, что пошло не так. Может кто-то в опасности и ему нужна её помощь? Хотя какая помощь? Внезапный образ беременной афроамериканки, заливающейся слезами, возник перед глазами Клементины. И тут она понимает, что снова оказалась здесь. Это не был один из тех кошмаров, в котором умирает кто-то из близких ей людей или разрушались дорогие места. Здесь она сама подвергалась угрозе. Нет, здесь угроза нависла над её собственными принципами, над тем, что когда-то заложил Ли. Но отступать было некуда. Она уже не раз проходила через подобные испытания и всегда находила в себе силы отстаивать свои убеждения. Хотя сейчас она была значительно старше тела, в котором сейчас себя ощущает, она всё ещё не была уверена, какие из её решений были правильными. И не был ли прав тогда Карвер. Возможно если бы она смирилась с его порядками, то большая часть той группы была бы ещё жива и у Эйджея были бы какие никакие, но всё же родители. Но никто не знает что будет правильным. Вполне возможно, что, как и говорил Люк, это место снесла бы орда и всё бы закончилось ещё тогда. В очередной раз она поднимается по лестнице и видит полумертвого на тот момент Элвина. На этот раз она даже не попыталась подойти к нему — лишь с горечью отвела взгляд и сразу опустилась на стул, желая, чтобы этот кошмар поскорее закончился. - Ты, возможно, не поверишь в это после того, что случилось ранее, но мне правда нравился Реджи. Он поддержал радость везде и всюду. Такие люди важны, ведь впасть в депрессию сейчас проще простого, понимаешь? И она понимает. Эти слова отозвались в её душе горьким эхом. Да, именно за способность создавать вокруг себя атмосферу тепла и радости она так ценила своего парня. Карвер был прав в своей оценке, но… — Но он был слаб, — голос Карвера не звучал холодно и расчётливо. Нотки радости и самодовольства пронизывали каждую букву. — Его непрофессионализм представлял угрозу для всех нас. Поэтому он не мог оставаться с нами. И это уже абсурд. То, что он не смог убедить Сару работать или его неспособность выполнять задания в полной мере не делало его заслуживающим смертного приговора. О чем она и сообщила. - Убить одного, чтобы спасти остальных - это и есть часть выживания, — продолжал Карвер. — Это трудное решение, которое слабый человек не сможет принять. Именно поэтому оно ложится на плечи таких, как мы. Они слабые, а мы с тобой нет. - Я не такая, как ты - на автомате сказала Клементина, а после задумалась. Мысли вихрем проносились в её голове. «Если… если… если…» — крутилось в сознании, пока до неё не дошло страшное осознание: она действительно такая же. Если кто-то из новичков начнёт представлять угрозу, она не станет ждать, пока случится непоправимое. Даже несмотря на все обещания и то, что речь идёт о детях. — Мы похожи больше, чем ты думаешь, — прозвучали эти слова, словно приговор. Они резанули по сердцу острой бритвой. Все эти годы она ненавидела Карвера за жестокость, за убийство её друзей. А теперь вынуждена признать, что в чём-то он был прав. Вот только слово не то. Жестокость. Вот что так злило её в то время. Жестокость, а не сила, о которой он говорил. Тогда Клементина всё же решила, что она не такая. Ей не стать жестокой. И если возникнут проблемы она найдёт решение, а не убьёт, чтобы избавится от всего. Клементина медленно приходила в себя, открывая глаза не так резко, как раньше. Перед ней предстал Эйджей, который как раз завершал последний штрих в своём рисунке. — Ты в порядке? — заботливо спросил мальчик, протягивая девушке кружку с уже немного остывшим кофе. — Всё хорошо, что ты нарисовал? — Клементина решила сменить тему разговора, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить Луиса. Она осторожно приняла сидячее положение и в несколько жадных глотков опустошила кружку, пытаясь смочить пересохшее после ночного кошмара горло. Лицо Эйджея озарилось радостью, он стремительно подбежал к столу и тут же вернулся с рисунком. В последнее время мальчик всё чаще возвращался к рисованию, и Клементину это несказанно радовало. Она считала, что творчество помогает ему справляться с пережитым кошмаром. Сохранять хотя бы крупицы детства — это было всё, что она могла сделать для своего растяпы. Иногда она задумывалась и о других — о Вилли, о новых ребятах. Но потом понимала: группа не сможет обеспечить лучшую жизнь, если будет отвлекаться на подобные вещи. Поэтому обычно Клементина оставляла развлечения на свободное время, которого в их суровых реалиях почти не было. На рисунке был зелёный кролик причём очень даже неплохо нарисованный. - Ого это очень похоже. Ты сам нарисовал? — восхищённо спросила Клементина, оглядывая стену, увешанную предыдущими работами Эйджея. — Лизи научила меня, когда я вчера следил за ней, — признался мальчик, виновато опустив глаза. Но его признание не вызвало никакой негативной реакции. Наоборот, Клементина улыбнулась. - У неё хорошие навыки и ты с каждым разом рисуешь всё лучше и лучше, — произнесла она, с теплотой разглядывая рисунок. Её улыбка становилась всё шире. — Ты не злишься? Я потерял бдительность, как тогда… — Всё в порядке, — успокоила его Клементина. — В этот раз у тебя был пистолет, и мы больше не одни. Раньше мы могли полагаться только друг на друга, поэтому любая ошибка могла стать роковой. Теперь, в школе, ты можешь немного расслабиться. Эти слова вызвали у Эйджея противоречивые чувства. Он не хотел расслабляться. Мысль о расслаблении казалась ему кощунственной после стольких лет постоянной бдительности и борьбы за выживание вдвоём с Клементиной. В начале он был безмерно счастлив дому, встрече с людьми и всем прочим аспектам своей жизни, однако на самом деле он оказался совершенно не готов ко многим нюансам новой реальности. Теперь он понимал это всё больше. И начали возвращаться мысли, о том, что он скучает по прошлому. Относительный комфорт и безопасность затушёвывали воспоминания о прежних проблемах, что их преследовали раньше. Достаток еды и спокойная обстановка давали возможность глубже размышлять о своих поступках и решениях. Но делать было нечего, ведь доверять Клементине и делать как она говорит было самым важным для выживания ранее. Но как и сказала опекунша сейчас всё поменялось. Должен ли он и дальше слушать её безпрекословно? С этими мыслями он подал костыли и повёл Клементину завтракать. Утро выдалось на удивление спокойным. В общине царила атмосфера относительного благополучия, все пребывали в неплохом настроении. Луис рассказал, что две язвы, как с того вечера начали называть Вайолет и Кэти, слегка остыли, но ещё не дали своего согласия предлагать им остаться, решив самим поговорить с раненой. Поэтому пока Мика ещё спала Руби, как и планировала, повела девочек “знакомится”. Переосмыслив историю раненой, девочки не могли продолжать сопротивляться. Вайлет помнила отношение отца к матери. Оно не было чем-то особенным для того общества, но назвать их хорошими было сложно. Её мать много лет не была счастлива ещё до конца света. И речь не про любовь, а буквально про нормальное физическое состояние. Три работы, неустроенный быт в тесном трейлере, ещё и ночные проблемы. Всё это отражалось на ней, а впоследствии и на Ви с бабушкой. Кэти тоже знала цену женским слезам. Половину жизни она прожила бок о бок с тем ещё мудаком, который относился к девушкам как к чему-то временному, проходящему. Он не был к девушкам откровенно жестоким, но относился к ним слишком пренебрежительно. Одна за другой. Ничего серьёзного. Частенько это даже становилось причиной их изгнания из общин или бегства из удачного жилья. Девчонка пусть и души ни чаяла в брате, но понимала, что слёзы и страдания это тяжело. Подобное поведение Джима стало отправной точкой её ненависти к нему. Спустя час почти все жители собрались на поздний завтрак. Руби отправилась разбудить новых постоялиц. Задача оказалась несложной: Мика уже была на ногах, повязка держалась крепко, а Лиза и вовсе не могла дождаться момента, когда увидит подругу. Когда голова Мики показалась в выделенной Лизе комнате, блондинка, не медля рванула к ней. Забыв о ране девочки обнимались так крепко, что рыженькая не могла не вмешаться. — Пойдёмте на завтрак, — с лёгким напряжением в голосе произнесла Руби, выводя их во двор. — Впереди ещё много дел. Мику удивляло состояние здания, а также количество людей проживавшем в нём. Раньше группы в которых она была были значительно больше и именно за счёт этого выживали. Её не слишком беспокоило то, что эти люди могут быть плохими или жестокими. Она уже встречала таких и не боялась связываться с такими. Маленькая группа по её мнению могла бы выжить только за счёт силы, поэтому приходилось готовить себя к худшему. После того как было принято решение оставить девушек в общине, атмосфера вокруг новоприбывших заметно потеплела. После переосмысления Ви и Кэти отнеслись к их приходу даже слишком хорошо для них, а именно молча. Вилли не мог в полной мере понять что не так, однако общий настрой изменил и его мнение. Однако насладиться долгожданной встречей подругам не дали. Собравшиеся настояли на том, чтобы брюнетка рассказала свою историю. И она, словно защищаясь, выдала лишь сухие факты, упустив все детали и подробности. — Значит, то, чем вы можете «отплатить», находится в фургоне? — без особой деликатности поинтересовался Асим. — Ну да. Может мы могли бы остаться, пока рана не заживёт, потом сходим к фургону и возьмёте себе что-то. Мы тогда немного торопились и планировали вернуться, так что я не особо знаю что там есть. — А что потом? — Клем, как всегда, не любила ходить вокруг да около. — Потом, как я уже говорила, мы пошли искать помощи в лесу, потому что Лиза заметила ловушки. — Нет, что вы собираетесь делать, когда подлечишься? — Не знаю. Наверное, поищем какую-нибудь более-менее нормальную общину. Я таких ещё не встречала, но они ведь должны где-то быть, правда? — в голосе Мики слышалось сомнение. Ребята были примерно одного с ней возраста и не внушали в неё страх. Конечно Эйден тоже был не сильно её старше и творил такое, что многим взрослым и не снилось, но незнакомцы были весьма обходительны. Хотя и Эйден раньше был таким добрым, что если бы ей сказали, что через пару лет он запрёт её в комнате, она посчитала бы этого кого-то сумасшедшим. Теперь Мике казалось, что доверять людям стало почти невозможно. Каждый новый знакомый мог оказаться предателем, каждый дружелюбный взгляд мог скрывать злые намерения. В её голове крутились мрачные мысли: может, стоит просто признать, что весь мир и все люди в нём стали ужасными? Но без людей выжить в этом новом мире было немыслимо. Города превратились в пустые оболочки — даже консервы, которые когда-то казались вечным запасом, давно испортились. Одна она не могла обеспечить себя пропитанием — охота требовала навыков и сил, которых у неё не хватало. Выбор был жестоким: либо погибнуть от голода, либо научиться снова верить людям. — Похоже ты не в курсе из-за... Временной изоляции, но по всему штату сейчас война. Если и удастся добраться до ворот какого-либо поселения не застреленной, то придётся воевать. Умеешь воевать? Или, может, вас устроит роль пушечного мяса? - не сдержав сарказма, высказала Клем то, что знала. Лиза с надеждой посмотрела на подругу: — А Ричмонд? Там ведь было хорошо до того, как Эйден увёл нас. Мы можем вернуться туда? Старшая девушка безжалостно развеяла её иллюзии: — Нет, не было. Ты многого не знаешь, Лизи. Мы ушли не только из-за твоего брата. Сейчас нас туда просто не пустят. — Ты сказала Ричмонд? — спросил кто-то из школьников. — Как давно вы там были? Я была там несколько лет назад, и… скажем так, там произошло нечто, что сильно изменило ситуацию. — Если честно я не знаю, но ничего такого не помню. Могло быть такое, что я об этом просто не знала? Клем усмехнулась: — Это вряд ли. - Точно и я не знаю... Прошло три зимы, так что три - четыре года назад мы ушли оттуда. — Последний раз я была там примерно тогда же, — вздохнула Клем. — Похоже, вы ушли вовремя. Не сказать, что вам стало проще, но вы хотя бы живы. Тогда погибло много людей, особенно детей. — Неужели всё стало ещё хуже? — удивилась Мика. — Может, Совет раскрыли? Не думала, что что-то может пойти не так. У них же было столько оружия, производств и лекарств. Школьники с интересом прислушивались к разговору. Клементина редко рассказывала о самом городе, его устройстве и жителях. Обычно она лишь упоминала, что там остались хорошие люди. — Так ты была из тех, кто знал про Совет? — внезапно изменившись в лице, резко спросила Клементина. Её реакция удивила всех, кроме Мики. Лизи и остальные аликсандрийцы заметно напряглись, не понимая о чём речь. — Эм, да, — призналась Мика. — Знала. Но я ничего не могла сделать и не могла уйти. — И ты просто молчала? — голос Клементины дрожал от гнева, хоть она и пыталась казаться спокойной. — Даже не сказала никому из жителей? Там были нормальные люди, которые могли бы это прекратить — Клементину сложно было узнать. Она сама и многие её знакомые жили там, не зная, что ради их спокойной жизни совет истреблял города. — Я правда не могла ничего сделать, — тихо повторила Мика. — Это не повод молчать! — не сдержавшись, прорычала Клементина. Сделав глубокий вдох, она взяла себя в руки. — Мне нужен перерыв. Завтракайте, а потом распределим дела на сегодня. — Какого хрена? — возмутилась Ви — мы больше не планируем их оставлять? - вырвалось из неё, хоть они и не успели ещё сказать им про предложение. Весь разговор толпа помалкивала и теперь не знала что ответить. Никто особо ничего не понял из их разговора и то, менял ли он что-то, поэтому предпочли молчать и придумывать про себя теории. Лизи не многое понимала из разговора. Она не была настолько маленькой, чтобы не знать, что в Ричмонде был совет, который всё решал, но она не могла понять что с ним было не так. — Что не так с Советом? Ты ведь не сделала ничего плохого, правда? — с грустной надеждой в голосе спросила Лизи. А делала ли Мика что-то плохое? Можно ли это назвать плохим? — Я никому не вредила. Только себе — малышка посмотрела вниз, слегка задумавшись, и вновь спросила. — Это из-за Митти, да? — спросила Лизи, но Мика, не выдержав напряжения, резко развернулась и ушла прочь от всех. И блондинка снова осталась одна в группе незнакомцев. Снова. Она хотела броситься вслед за подругой, чтобы поговорить, выяснить, что происходит, но чей-то голос остановил её. — Вообще-то нам нужны ответы! — терпение Кэти наконец лопнуло, и она решила взять ситуацию в свои руки. — Я ничего не знаю, — упрямо повторила девочка. — В этот раз, как и тогда, такой номер не пройдёт! — Вилли, поддавшись общему напряжению, не скрывал своего раздражения. — Что это за Совет такой? — Так называли четырёх лидеров. Каждый отвечал за что-то своё в Ричмонде, — неохотно пояснила девочка. — И что с ними не так? — Я не знаю. Правда! Они же лидеры, я никого, кроме Лингарда и не знала. — Что за Лингард? Мне всё клещами из тебя вытаскивать или ты уже нормально, блять, расскажешь, мелкая сучка? - выходила из себя от нетерпения Кэти. — Хей, не надо на неё так орать! Ещё ничего не ясно, — попытался смерить её Луис. — О, может, тогда ты хочешь сказать, что сможешь узнать больше? — Кэти, несмотря на то что Луис был значительно выше и сильнее её, толкнула его. — Тогда заткнись и не мешай! — Л-лингард… это врач, — Лиза привлекла к себе внимание. — Он отвечал за медикаменты и больных. — Сделав небольшую паузу, она быстро сообразила, что ещё может их заинтересовать, и это могло бы снизить напряжение. — Митти… Димитрий. Он брат Мики. Он болел и лечился у Лингарда. Мы иногда приходили навещать его по утрам. Это всё, что я знаю, — почти плача, призналась девочка своим тонким, дрожащим голосом. — Ну вот и молодчинка! — неожиданно похвалила её короткостриженная отходя в сторонку, чтобы не нагнетать ещё больше. — Вот, теперь мы уже знаем чуть больше. Осталось так же «вежливо» опросить сисястую и калеку, чтобы быть полностью спокойными. Всё время с тех пор, как Александрийцы приехали Кэти вела себя примерно также. Может, её агрессия и не достигала таких высот, но обидные прозвища липли к каждому, словно банный лист. По словам Карла в Александрии всё было совсем не так. Вероятно она просто боялась того, что впервые оказалась одна среди взрослых. А местные не только являлись школьниками, так ещё и спокойно терпели подобное. Большинство ребят просто делали вид, что не замечают её выпадов — не в их правилах было обращать внимание на подобные мелочи. Раньше здесь жили ребята и похуже. Тот же Митч никогда не стеснялся в выражениях, постоянно оскорбляя всех со скуки или на эмоциях, хотя обычно он не переходил границ. Но парни не могли спокойно слушать, как оскорбляют их девушек, даже если сами девушки уже привыкли и просто делали вид, что им всё равно. Сколько бы Руби ни была вспыльчивой раньше, после нескольких словесных перепалок она научилась держать себя в руках. Сейчас Луис был просто в бешенстве. Он и раньше пару раз слышал это оскорбление, но раньше рядом была Клем, которой удавалось его успокаивать. Сейчас она не здесь, поэтому бросив “я в этом не участвую” он пошёл к своей девушке в надежде успокоиться и, рассказав выясненное, узнать о её прежней общине больше. Клементина стояла в стороне, монотонно раскачивая пустую шину, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей. Когда Луис увидел эту одинокую фигуру, его гнев словно испарился. — Кажется, здесь кого-то не хватает, — произнёс он, подходя ближе. - Ха ха - иронично отозвалась девушка, прекращая движения рукой. Дредастый по привычному облокотил девушку на себя. — Лиза рассказала кое-что интересное, — начал он, прижимая девушку к себе. — Оказывается, брат Мики болел, и какой-то Лингард его лечил. — Совет в тайне от жителей грабил другие города, — голос Клементины звучал глухо, словно она заново переживала те события. — Они даже уничтожали некоторые поселения газом. Там были настоящие монстры… Не все, конечно. У меня и до всего этого были друзья там, которые могли бы всё изменить, — она замолчала, вспоминая бойкую Аву и её знакомых. Но потом в памяти всплыли другие, куда менее приятные лица. — Хотя, думаю, там всегда было паршиво. Совет держал всё в своих руках. Только они решали, кому что положено. Её голос дрогнул, когда она продолжила: — Когда Эйджей заболел, а они отказались его лечить, я попыталась украсть лекарства. Они меня выгнали. А Эйджея забрали. Тогда мы и расстались с ним на целый год, — Она задрала рукав, обнажая уродливый шрам и бережно переместила руку Луиса на это клеймо. — А ещё они клеймили всех. Луис не мог поверить в её слова. Он медленно, с каким-то благоговейным ужасом, водил пальцами по неровным линиям, пытаясь понять что это. Кончиками пальцев он водил по запястью, выискивая малейшую неровность, шрам, след, который мог бы рассказать историю, скрытую в глубине её прошлого. Это было реально. И это шокировало. Он не мог представить свою Клементину, добровольно согласившуюся на такое… и не хотел знать подробностей. Его сердце в этот момент стучало сильнее, чем когда либо и не от переизбытка чувств или волнения, а от страха. Это можно было сравнить только с тем, что он чувствовал после убийства. Вот только тогда мысли быстро переключились на миссию, а сейчас они стояли рядом, и время словно остановилось. То, что он узнал, противоречило всему, что он знал о Клементине. Он понял, как мало на самом деле знает о ней. И хотя их отношения были не такими уж долгими, это открытие снова изменило его представление о своей девушки. Ему нужно было время подумать, поэтому он молчал. Нравилась ли она ему меньше от этого? Он не знал. Но был уверен, что хочет узнать о ней как можно больше. Так он чувствовал, что становится ближе к ней, а это определённо нравилось. — А что насчёт этого Лингарда? Он был из тех, нормальных людей? — наконец спросил он. — Сложно сказать, насколько он был нормальным, — вздохнула Клементина. — Лингард знал о том, что припасы добываются в рейдах, и закрывал на это глаза. Для него важнее всего было лечить тех, кто мог работать. По приказу совета он обычно не выдавал лекарства детям или старикам, но заботился о тех, о ком мог. Из-за того, что приходилось мириться с их методами, он начал пить и… всякое такое. Во время разоблачения совета он попросил вколоть ему что-нибудь, чтобы прекратить всё это, в обмен на информацию о том, где может быть Эйджей. Она помолчала, собираясь с мыслями. — Я не смогла. До самого моего ухода он винил меня в том, что заставляю его жить, но всё равно рассказал, где искать Эйджея. Благодаря ему мы смогли снова встретиться. - Жаль мужика, кажется он не плохой.