Глава 5: Часть 2.

      Только покинув нескромное жилище главаря "Общака", Красовская смогла свободно вздохнуть. Ира поёжилась ночной прохладе и жалобно потёрла предплечья, покрывшиеся гусиной кожей. Не выпуская из объятий брата, она открыла перед ним заднюю дверь машины и молчаливо подтолкнула в тепло салона.       Через тяжёлый вздох, наполненный усталостью и моральным опустошением, девушка оглянулась на сосредоточенных Краба и Куплета, мирно разговаривающих о чём-то недалеко от машины последнего. Ира бессильно припала к холодному металлу внедорожника Краба спиной и скрестила руки на груди. Девушка терялась в тягостных размышлениях о произошедшем. Что-то страшное и тёмное сжимало её сердце и наводило ужас на сознание. На границе спокойной, пусть и не всегда лёгкой жизни возникла разрытая диким временем анархичная пропасть, в которую Ира уже провалилась одной ногой.       – Короче это… мы сегодня чётко сработали, ты в какой-то мере помог мне, а я тебе, поэтому сегодня мы не враги, – Куплет с досадой дёрнул губами, как бы не желая признавать это, нервно выровнял квадрат плеч и кивнул на Иру, стоящую поодаль от мужчин. – Даже, должен признать, я зауважал тебя.       Вздохнув и сжав челюсть до появления острой линии скул, Миша помедлил, но резко, словно лишь бы не передумать, протянул Олейникову раскрытую ладонь для рукопожатия. При всей его горячности и импульсивности он с неприятным для себя удивлением отметил, что Краб был не просто случайным человеком из их движения, а неординарной личностью, непредсказуемой, но вместе с тем надёжной и пробивной. А в нынешних обстоятельствах стал ещё достойным противником, которого нельзя было недооценивать при всей разности их положений в бандитской иерархии.       – Только сегодня, – согласно моргнул Краб и легонько мотнул головой в сторону Иры, а потом вскинул бровь и уверенно поднял руку, завершив рукопожатие.       Куплет хмыкнул и спрятал ладони в карманах кожаной куртки:       – Я просто так не сдамся. Она ещё не сделала выбор, и я буду бороться за неё до конца!       Юра расслабленно обернулся к парню, сглотнув и выразив на шее вздувшуюся венку сонной артерии.       – Договорились! Только давать фору не в моих правилах, – в тягостном для собеседника спокойствии заключил мужчина и с внешним согласием, не коснувшимся его серых глаз, смиренно кивнул.       Куплет раздражённо фыркнул и покачал головой.       Олейников остановился перед Ирой и с мудрым единодушием, приподняв брови, стянувшие продольные разрезы лба, с интонацией, не терпящей возражения, произнёс:       – С парнем попрощайся, он тебя ждёт!       В нарочито шаркающей об асфальт походке Ира как бы невзначай приблизилась к Куплету, но не решилась первой начать диалог.       – Ты как, Ириш? Замёрзла ведь, – Миша заботливо потёр холодные предплечья девушки и тут же накинул ей на плечи свою кожаную куртку.       Красовская прочистила горло негромким першением и стянула по́лы верхней одежды:       – Ещё раз спасибо за то, что помог. Я…       – Да брось, я сделал бы для тебя и не то, – отмахнулся парень, аккуратно взял её холодные ладони в свои руки и приподнял их, чтобы согреть тёплым дыханием. – Ты устала, да и брате́льнику твоему тоже досталось сегодня – заи́кой бы не стал. Может, останешься до утра у меня… ну там…у меня дом большой, и я живу один, места много и это... я без всего такого…       В неловкой сумятице Красовская осторожно выдернула свои руки из мужских и в твёрдом отказе покачала головой.       – Нам нужно ехать. Родители Сашки ме́ста себе не находят, я должна как можно скорее вернуть брата домой. И потом… – резко оборванная фраза стала эпилогом терпеливого сочувствия. – Уже поздно, правда.       Миша с уважением принял её решение, но в досадном море голубых глаз взыграл яркий огонёк решительного стремления.       – Ты ведь даже не хочешь дать мне шанс. Почему?       Девушка облизала губы и покачала головой.       – Миш, мы с тобой совершенно не знакомы, я не робот, я не могу так, – Ира вжала голову в плечи. – Пойми меня. Ведь это нельзя сделать по щелчку пальца, любят не за что-то, а просто так.       Красовская посмотрела в сторону Краба, который докуривал сигарету и даже не оборачивал головы в их сторону.       – И давай, пожалуйста, не будем об этом сейчас, я не готова к этому разговору, – эгоистично высказалась девушка, а сердце сжалось от бессовестной отмазки. – Не обижайся на меня… прошу. Ты мне стал дорог, но по-своему.       Куплет с раздражением усмехнулся и громко цокнул, склонившись к Ире.       – Дело в нём, ведь так? – кивнул в сторону Олейникова.       – Дело во мне! – в заносчивой интонации, выдающей неискренность и неприкрытую ложь, оборвала девушка. – Мы поедем уже, спасибо ещё раз за всё. Береги себя! – помедлив, Ира пожила ладонь на широкую грудь парня и слегка притянула его голову к себе.       Губами она осторожно коснулась колючей щеки, быстро и почти невесомо. Ира сразу же отвернулась и молча сняла куртку с плеч, а потом протянула её Мише, напоследок всё же найдя в себе силы взглянуть в его выразительные, но тоскующие голубые глаза. Парень грустно улыбнулся и, помедлив, нехотя забрал кожанку.       – Я ведь не шутил, когда говорил, что люблю тебя, Ир. Я смогу сделать тебя счастливой!       Девушка удалилась от Миши на пару шагов, но статично замерла после его обескураживающего признания. В скребущей по душе совести она обернулась, но не нашла для него слов утешения. Что бы Ира ни предпринимала, запретить ему любить было не в её власти, оставалось лишь только молчаливо разрешить и терпеть это тяготящее чувство.

***

      Бьющие вдаль мрака лучи фар внедорожника откидывали бегущие тени по обочинам пустого шоссе. Угрюмые в ночи дальневосточные пейзажи уже не очаровывали слипающиеся глаза Иры. В салоне авто царила звенящая тишина, резонирующая шумному гулу колёс.       Молчаливый Краб расслабленно откинулся в водительском кресле, но уверенно придерживал руль ладонью, устремив сосредоточенный взгляд уставших глаз на мелькающую белой нитью разметку проезжей части. Красовская очередной раз обернулась и в неугасающем волнении осторожно улыбнулась мирно сопящему Сашке, скрю́чившемуся знаком вопроса на широком пассажирском сидении. Подросток устроил голову под сложенными ладошками и расслабил лицо, которое, казалось, на всю его последующую жизнь должно было носить отпечаток тревоги и ужаса. Девушка расслабленно откинула голову в край подголовника и на секунду провалилась в глубокий омут дрёмы.       Перед глазами возникали тлеющие чёрные тени, призрачно поднимающиеся из плывущего по земле чёрного тумана. В удушливой дымке пугающих иллюзорных миражей взгорья Ярапа знакомые мужские фигуры – Краб, Куплет, Джем, его приспешники и даже родной дядя Лёша поочерёдно оборачивались к Ире со спины и с пугающим адским рокотом страшно скалились, жадно вытягивая яркий мерцающий свет из её статного силуэта, покрытого белоснежным кружевом. Глазные яблоки мертвецки бледных мужских лиц зияли чёрными впадинами. Ира отчаянно кричала, но ощущала сильнейшую стяжку в голосовых связках, которые напрягались, но не выдавали ни единого звука. Девушка схватилась за горло и попыталась убежать в темноту узкой тропинки, серпантином расстилавшейся мимо тонких сухих сосен. Её ноги, преодолевающие земную гравитацию, подскакивали и опускались в вертикальном положении, но она оставалась на том же месте, лишь наблюдая скорое приближение смертоносных теней.       Вздрогнув от резкой судороги во всём теле, пробившей мозг высоковольтным разрядом тока, Ира открыла глаза от прикосновения Краба, который попытался пробудить её ото сна, понимая, что девушке снится кошмар.       – Ир, ты как? Нормально? – мужчина склонился над ней и тихонько потряс её за плечо, заметив беспамятство в её влажных от слёз глазах. – Всё хорошо! Хорошо, – бархатисто прошептал и заверительно кивнул головой.       Красовская жадно схватила воздух ртом и испустила болезненную затяжку из груди. Девушка судорожно оторвалась от спинки сидения и обернулась на брата, который морщился от утреннего зарева.       – Мы приехали, – оповестил Юра, поджав губы и вернув вытянутую руку на руль.       Ира привела дыхание и норму и растёрла лицо ладонями; небрежно растолкала спящего Сашку:       – Поднимайся, давай, приехали! Вставай, Саш!       Подросток возмутительно замычал, но тут же лениво уселся и подался корпусом вперёд.       – Ничего не хочешь сказать? Спасибо, например. А? – кивнула брату девушка, когда тот потянулся к дверной ручке.       Подросток несообразительно протянул, но был перебит Олейниковым.       – Сашка, ты уже взрослый совсем, сам всё должен понимать и делать правильные выводы. Была гроза, да Бог отвёл! Береги сестру, она за тебя и в огонь, и в воду, – спокойно произнёс Краб в полуобороте, но не свёл глаз с девушки. – И больше не глупи!       – Хорошо, спасибо, – виновато прохрипел он и откинул ладонью длинную сальную чёлку со лба, но постеснялся показаться из-за пассажирского кресла, в котором сидела старшая сестра.       – Нормально, – Юра беспечно отмахнулся и кивнул вздёрнутой бровь в сторону двери. – Иди!       – Живо давай домой, там родители с ума сходят! – вдогонку брату ядовито крикнула Ира. – Хотя… стой! Подожди! Вместе пойдём сейчас, жди меня в подъезде! А то предки башку́ тебе открутят!       Она оттянула футболку за ворот и вздохнула, не представляя, как сейчас объясняться с сошедшими с ума от переживаний Красовскими.       – Надо познакомить его с моим крестником Женькой, он немного помладше, но котелок у него варит как надо, может, и твоему бы мозги вправил, – невозмутимо предложил Юра, заломив уголок губ.       Ира в расплывающейся по лицу нездоровой усмешке хихикнула, наконец-то ощутив рутинность верхушки того айсберга, который они все вместе смогли расколоть без необратимых потерь. Красовская, всё ещё не сумевшая в абсолютной степени отрефлекси́ровать произошедшее, ощущала моральное опустошение и физическое изнеможение. Но до сих пор не осознавала, что вектор её судьбы отклонился от заданного курса и скользнул в противоположную плоскость, изменив жизненную систему координат. Снова тяжело вздохнув, она перевела взгляд с мявшегося у подъезда брата на Олейникова.       – Юр, спасибо тебе за всё, правда. За то, что сорвался в Комсомольск, рисковал своей жизнью, заботился обо мне и… – поджала губы и покачала головой. – И спас моего брата, который устроил такое шапито, что, если бы не ты, я просто не знаю, чем бы это всё могло закончиться для нашей семьи.       Краб развернулся к девушке и медленно склонил корпус так, чтобы их глаза достигли одного уровня. Его спокойное лицо излучало выдержку и непоколебимость.       – Ты просто знай, что я всегда рядом, Ир, – убедительная интонация его бархатистого тембра привела девушку в душевный трепет.       Она всмотрелась в серые глаза Юры и моргнула, прижавшись щекой к подголовнику:       – Я…там в Комсомольске, когда вы собирались к этому Ма́слику, я сказала тебе о том, что сделала выбор. Я так боялась, что ты не вернёшься, – с трудом сглотнула она с комом в горле и не сдержала слёзную пелену в едкой рези глаз.       Влажные дорожки скатились по щекам и неприятно впитались в ткань футболки.       – Не надо, Ир, всё ж хорошо, я здесь рядом с тобой, – тёплая мужская ладонь коснулась её скулы, а пальцы нежно огладили пылающую кожу.       Тихий всхлип стянул её грудь в надрывной затяжке. Ира накрыла ладонь Краба пальцами.       – Тогда я хотела сказать тебе, что выбрала быть своей, а не свидетелем, потому что я не могла потерять тебя, – хлюпнула носом и исказила губы дрожью. – А теперь… после того, что я узнала и увидела – уб… после всего произошедшего разреши мне не делать этого выбора, он разрушит мою спокойную жизнь. Я не хочу этого, Юр. Пойми меня.       Краб отвёл напряжённый взгляд в сторону и повёл сжатые скулы, блеснувшие светлой щетиной. Его губы дрогнули в осторожном изгибе, очёртив носогубные складки. Тонкий треугольник морщинок увенчал сведённые брови. Мужская рука оставила тёплый след на девичей щеке.       Девушка замерла в продолжительном молчании.       – Безвыходным мы называем положение, выход из которого нам просто не нравится. Но пойми, Ир, правильного выбора не существует априори. Есть только тот, который делаем мы, – с философским рассуждением степенно начал Краб, но отчего-то промолчал про последствия того самого выбора.       Красовская смахнула слёзную дорожку и с непониманием сощурила глаза.       – Что ты хочешь этим с…       – Просто будь моей, Ир. Это не выбор, это возможность для нас, – стремительно перебил спотыкающуюся в словах девушку Юра и снова коснулся её гладкой щеки ладонь.       Более не пытаясь придать нужные форму и содержание нерастраченному пылу, чтобы благородно втесать его в уме́стные рамки сопутствующих событий, Краб приблизился к Ире и накрыл её губы своими. Девушка припала к его лицу и с волнительным трепетом без малейшего внутреннего сопротивления ответила на требовательный поцелуй. Зарывшись пальцами в светлые волосы, слегка жестковатые от дождевой воды, Ира прикрыла глаза и позволила своему уставшему телу обмякнуть в крепких мужских объятиях. Тёплое дыхание в уголке её губ переместилось к скуле, а следом к мочке уха. Девушка рвано хныкнула и собрала пальцами складки кожаной куртку мужчины. Краб остановил женское намерение сместить его влажные губы с шеи рукой и с ухмылкой улыбнулся в кожу Иры, не прекращая дразнящих прикосновений. В судорожных телодвижениях Красовской, медленно сходящей с ума от опьяняющего шлейфа пряного мужского парфюма, читалось пробуждение невообразимого и неподвластного ей само́й феминного начала, пылающего клокочущей завязью где-то внизу живота. Ритмичная пульсация достигла всех точек женского естества стоило горячей ладони Краба коснуться покрывшейся мурашками кожи спины. Ира не сдержала в губах томный вздох и накрыла мужскую шею ладонью, ощутив методичное биение выступающей венки сонной артерии. В очередном громком чувственном стоне девушка выгнула спину и откинула голову, позволяя Юре отводить спутанные пряди волос с плеч, по которым следовала рваная линия поцелуев к ключице. Охрипший голос разума, преодолевший страстное наваждение, взыграл рациональным набатом. Ира очнулась и неуверенно покачала головой, но стыдливо замерла. Олейников оторвал губы от ключичной ямки девушки, выглядывающей из вытянутого ворота футболки, и поднял взгляд к её лицу.       – Я… а-а-а… мне нужно идти, там Сашка ждёт…– неуверенно и мято пробормотала она, попутно поправляя волосы пальцами и оттягивая край футболки. – И… и дядя с тётей…и…       Краб в тяжёлой одышке качнул выступом адамова яблока, сглотнув, неторопливо облизал губы и прижался спиной к сидению, переместив руки с талии Иры на руль перед собой.       – Ты знаешь, субботу не занимай, поедем в одно место!       По возвращению Иры с Сашкой домой в прихожей раздался душещипательный стон и крик, громкие рыдания и совершенно неуместные нотации, которые в конечном итоге свели четырёх представителей семьи Красовских в крепкие и тёплые объятия, ставшие самым лучшим лекарством для их истерзанных сердец и опустошённых душ.

***

      Ира стояла перед небольшим зеркалом в узком коридоре трёхкомнатной хрущёвки Красовских и расчёсывала длинные волны тёмных волос, часть которых собрала на затылке с помощью заколки-автомата, предварительно начесав от корней.       – Чё, на свиданку со своим Крабом намылилась? – младший брат показался из закрытой двери своей комнаты, стянув тонкую дужку наушников с макушки на шею.       Шёл пятый день его домашнего ареста, который стал для него вполне честным наказанием за внезапное исчезновение. Заступаясь за брата, Ира слегка утрировала историю и выбила подростку наименее суровую меру пресечения.       Девушка закатила глаза и, оторвав руку со скелетной щёткой от волос, обернулась:       – Кому Краб, а кому – с улыбочкой и на Вы, понял? – по-доброму огрызнулась она и тут же получила в ответ приподнятый из кулака средний палец, которому лишь с усмешкой покачала головой.       – А мне Куплет больше зашёл, и тачка у него круче, – хмыкнул подросток, подперев стену спиной. – И вообще, он мне обещал подогнать биту, чтобы от лохов отбиваться!       – Какую биту? Какие лохи? Ты совсем обалдел? – Ира недовольно шикнула, как бы намекая, что тётя Марина стоит на кухне и слышит весь их разговор. – Ничего не смей брать у него!       В проёме показалась грузная фигура Красовской, только что закончившей продолжительное кипячение белья в огромной эмалированной кастрюле на газу. Она сдула прилипший к блестящему лбу локон и резким движением руки хлестанула полотенцем сына по плечу.       – Так, Сашок, давай-ка там сними мне кастрюльку с плиты, а то я с ног валюсь уже, а ещё картошку отцу жарить на ужин.       Сашка обречённо вздохнул и послушно поплёлся в душную кухню.       – Во сколько тебя ждать сегодня? Или не ждать? – поинтересовалась у племянницы. – Лёня очень за тебя переживает, Ир. Мы только отошли от Шуркиных выкидонов, а теперь и ты туда же. Он рассказал про твоего этого бандита и, чтобы ты знала, я против… Проблем ещё не хватало. Как прикажешь ночью спать?       Девушка тяжело вздохнула и понурила плечи:       – У вас не будет никаких проблем, успокойся. И да, я вернусь ночевать домой. Я не моя мать и никуда не сбегу от вас без предупреждения, не переживай! И вообще, постараюсь недолго! – в сдерживаемом через силу раздражении ответила Ира и повернулась обратно к зеркалу. – А завтра с утра открою лавку.       Марина замялась и тут же покраснела, протягивая племяннице маленький блестящий пакетик.       – Возьми вон хоть, а то мало ли. Я балбесу этому покупала, ну куда ему там до девок, только и хватает мозгов на покурить за гаражами!       Ира закончила подводить губы неяркой помадой и, защёлкнув красный колпачок, отставила косметику на полочку.       – Тёть Марин, ты чего!? Сдурела что ли? Убери это! – щёки девушки тут же зардели, она оттолкнула протянутую руку родственницы и схватилась за лоб, давясь в задорной усмешке.       Наконец-то оставшись в пустом коридоре, Ира расправила на себе кремовое платье. Тонкое кружево его верха, искусно вручную выплетенное витиеватым рисунком, ожерельем поднималось к шее, а с линии талии уходило в струящуюся ткань плиссированной юбки, закрывающей колени плотным шёлком. Девушка торопливо нырнула в лодочки и спешно скрылась за дверью, на прощание крикнув тёте и брату.       На секунду ослепнув от яркого, скрывающегося на линии горизонта солнца, Ира сделала несколько шагов к узкой проезжей части дворовой территории. У капота чёрного седана "BMW" стоял Краб, облачённый в приталенный пиджак костюма двойки, по́лы которого были изящно стянуты двумя пуговицами. Ки́пенно-белая рубашка, расстёгнутая под горлом, открывала выступ маскулинного кадыка. Без оттеняющего галстука белоснежность сорочки прорывалась из расходящихся на груди лацканов и рукавов пиджака. Поправив пальцами серебряные запонки на манжетах, Юра вскинул левое запястье с часами. Серые глаза перехватили приближающийся женский силуэт.       – Здравствуй, Ир, хорошеешь на глазах, – легко улыбнулся и протянул ей руку.       Ира лучезарно улыбнулась и пожала плечами. А вместе с тем ощутила досадную тяжесть в груди. После поцелуя они не виделись почти неделю. Красовская томилась в давящем ожидании его физического присутствия, тепла губ и прикосновений, а при встрече получила лишь холодное приветствие, будто их не связывало ровным счётом ничего. Юра открыл перед ней дверь авто и галантно помог устроиться в кожаном кресле новой иномарки.       – Ну и куда мы едем, если не секрет? – с нотой раздражения поинтересовалась Красовская, повернувшись к мужчине, выкручивающему руль влево, тем самым устремляя машину в проезд, ведущий в ближний пригород.       – Поверь, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – Краб перевёл глаза в сторону девушки и повёл бровью, кивнув в лобовое стекло.       Он не хотел лишних рассказов о пункте назначения, понимая, что девушка будет располагать только той информацией, которую увидит воочию, наверняка, упустив некоторые важные детали.       В просторном фойе загородного казино, открытого местным депутатом с громкой фамилией, было многолюдно и шумно. В обилии зеркальных элементов и стеклянного декора, раскиданного нескончаемыми светящимися гирляндами, вызывающе красные стены растворяли свою дешёвую пошлость в золотых вензелях лепнины потолка. Огромная зона бара, увенчанная куполом испестрённых мелких лампочек-жемчужин, сияла водопадом, отражаясь в глянце гранитной столешницы. Недалеко от барной стойки сосредоточились квадратные столики с накрахмаленными белоснежными скатертями, а в противоположной стороне танцпол с выходом на округлый балкон. Высокие двустворчатые двери в самом центре фойе притворяли вход в грандиозный зал, по периметру обставленный игровыми автоматами со светящимися индикаторами и экранами. В центре помещения простирались зелёные островки игровых столов.       В застенках сияющего игорного заведения находился пресловутый кулуа́р, в котором решались самые важные бандитские вопросы с участием коррумпированных госслужащих, прикормленных сотрудников органов и ведомств, коммерсов и прочих деловых. Краб представлял интересы Кислого, который не смог прибыть лично, а потому пользовался уважением в здешних кругах, будучи ушлым парламентёром и искусный манипулятором.       Юра сместил руку на талию Иры и уверенно вёл её в сторону сияющего бара, здороваясь со знакомыми и улыбчиво им кивая. Ира доброжелательно приветствовала незнакомцев, смущённо благодарила за комплименты и невинно краснела от поцелуев в тыльную сторону её ладони. В движении через толпу девушка краем глаза обращала внимание на присутствующих женщин и удивлялась их раскрепощённости и откровенному внешнему виду – шёлк платьев-комбинаций, броские ювелирные украшения, яркие макияжи, и даже мех́а.       – Побудь пока здесь. Я должен отлучиться, – Краб помог девушке сесть на высокий барный стул и кивнул в сторону столиков. – Ничего не бойся, я буду поблизости, возникли неотложные дела.       – Хорошо, ладно, – в непонимании кивнула девушка и болтнула ногами, ощущая себя не в своей тарелке.       Краб улыбнулся осматривающейся Ире и взял её за руку.       – Я скоро, – убедительно произнёс он, дополнив обещание заверительным движением глаз, и утончённо приподнял руку девушки, оставив на костяшках её пальцев почтенный поцелуй, после которого разжал свою тёплую ладонь.       Ира всепрощающе улыбнулась ему, в секунду погасив то кострище недовольства, довле́ющее над ней с самого момента их холодной встречи.       – Что предпочитаете? – из ниоткуда возник долговязый бармен с неприятным зеленоглазым прищуром. – Мартини? Апероль? Джин с тоником?       Ира нервно облизнула губы:       – Тоник, пожалуйста, то есть Джин.       Ловким движением рук бармен смешал коктейль и придвинул бокал к девушке.       – Впервые тут?       Красовская коснулась пальцами холодных граней стекла и кивнула.       – А то и смотрю, раньше я тебя здесь не видел, – в ехидном панибратстве долговязый навязал свой разговор. – Да я тоже парень простой, не из этих. Может, ну его этот шабаш, закусимся на заднем дворе, у меня смена заканчивается через пятнадцать минут?       Ира так и не отпила из своего бокала, но с беспокойством обернулась к столику, за которым сидел Краб, вальяжно откинувшийся в удобном вельветовом кресле, на подлокотнике которого неспешно прокручивал толстодонный стакан с тонкой линией янтарного содержимого. Мужчина пребывал в компании трёх деловых партнёров и неторопливо подносил к губам сигарету, выдыхая сизый дым.       – Я… Вообще-то я…       Красовская пыталась подобрать нужные слова, начало которых предательски срывались с губ, но прерывалось в процессе произношения. Её кинуло в озноб от того, что она не нашла поддержки в Крабе, который был слишком занят, чтобы обернуться в её сторону. Что-то шумное, громко треснувшее где-то рядом, заставило Иру вернуть взгляд на бар. Тяжёлая мужская рука впечатала нелепо стриженную голову бармена в твёрдую поверхность, отчего последний отчаянно хватался руками за всё подряд, что-то нашаривал под стойкой и с шумом валил это на пол.       – Сейчас тебя так закусят на заднем дворе, что до конца жизни будешь свою кусалку мазать зелёнкой и обматывать бинтиком, – Куплет прорычал на ухо бармену и со звероподобным рвением под умоляющий стон втиснул его голову в столешницу с новой силой.       Он ухмыльнулся шокированной Ире, распахнувшей глаза, и рывком оттолкнул бармена, который тут же с шумом рухнул на пол, а потом, облизнув губы, схватил салфетку, стёр ею кровавое пятно и откинул в сторону бедолаги. Услышавший шум заварушки Краб обернулся к барной зоне и увидел разговаривающих Иру с Кисловским-младшим. В напряжённой линии скул Юра жадно сглотнул и дёрнул челюстью, тем самым вырисовав венку на шее.       – Вот, как тебя можно оставить без присмотра хоть на минуту? – Куплет вскинул руки в закатанных рукавах чёрной рубахи. – Но, признаться, не ожидал тебя здесь увидеть. Ни дать, ни взять – судьба! – расплылся в азартной улыбке.       Ира посмотрела на поднимающегося бармена и его разбитый в кровавое месиво нос, и в неприятном облегчении дёрнула плечами:       – Я здесь с Юрой.       Миша взглянул за Иру и нарвался на недружелюбный взгляд Краба, но в злорадной усмешке поприветствовал его кивком, а потом проводил липким взглядом пышногрудую блондинку в блестящей мини, проходившую мимо.       – Тогда чего же он оставил тебя здесь одну, а? Очень непредусмотрительно с его стороны, я бы такого не допустил.       Ира бегло закатила глаза и хмыкнула, понимая, что парень язвительно выводит её из себя.       – Конечно, непредусмотрительно, ведь в тридцати сантиметрах от меня кое-кто сломал нос бармену.       Миша в усмешке заломил брови и покачал головой, придвинув к себе бокал с коктейлем девушки и отпив из него.       – А знаешь почему? А потому что он проявил к тебе неуважение и мне это не понравилось, – невинно хмыкнул парень.       Заиграла непринуждённая медленная музыка. Куплет по-варварски прополоскал рот джином и поднялся перед девушкой.       – Потанцуешь со мной? – с надеждой в голубом омуте глаз протянул руку Ире. – Ну смелее, я тебя не съем, я сегодня сытый.       Девушка обернулась на Краба, который уже избавился от пиджака и безжалостно закатал рукава ки́пенно-белой рубахи. В серьёзном взгляде и морщинах лба читалось напряжение, коснувшееся даже его рук, которые сковались нитями пульсирующих венок. С силой уперев локти в столешницу, Юра что-то неторопливо объяснял партнёрам и в изящной жестикуляции водил тлеющей сигаретой, зажатой между пальцами, перед их заинтересованными лицами.       – Да ладно тебе, Ир, всего один безобидный танец, можешь считать его знаком благодарности за спасение брательника, – подмигнул растерявшейся Ире Куплет и, не дождавшись её ответа, легонько потянул за руку.       Взор глаз Красовской упал в тёмную ткань рубашки на груди парня, на пару-тройку пуговиц расстёгнутой под шеей, обвитой полновесной золотой цепью с крестом.       – Ты такая красивая, – прошептал Миша, склонив голову ближе к её уху и положил тёплые ладони на спину девушки.       – Спасибо, – сдержанно ответила, не поднимая глаз.       – Я скучал, – кончиками пальцев Куплет коснулся струящихся волн девичьих волос и поправил из-под низа.       Красовская сглотнула и поджала губы, не представляя, что ответить. Тепло мужской ладони достигло её шеи и Ира ощутила мурашечную сыпь, испестрившую всю спину в волнующем томлении. Девушка хлопнула ресницами и ощутила в своей груди сбившееся дыхание. Она взглянула в сторону Краба, нервно курящего очередную сигарету. Шумно отпив из бокала, он с грохотом вернул его на стол и поджал губы, холодным взором серых глаз прожигая Иру, которая смиренно и обречённо смотрела на него.       Кисловский-младший, медленно круживший девушку в танце, в дразнящем трепете повёл большим пальцем под мочкой её уха в линию роста волос и в придыхании прошептал:       – Он никогда не сделает выбор в твою пользу, а я всегда буду выбирать тебя, что бы ни произошло в этом чёртовом мире,– девушка ощутила сильнейшее притяжение к широкой мужской груди, когда Миша согнул локти и сократил расстояние между ними.       Ира в сопротивлении упёрла ладонь ему в грудь и подняла голову.       – Что ты делаешь, Миш? – Ира отвела взгляд в сторону и снова с силой попыталась увеличить расстояние между ними. – Прекрати!       – Не кипятись, Ириш, я просто танцую, – хмыкнул он и вернул руку ей на спину.       После окончания танца пара вернулась к барной стойке.       Миша выхватил коротко обстриженный стебель с алым раскрывшимся бутоном розы из цветочной композиции в низкой прозрачной вазе и протянул Ире:       – Я буду в Хабаре ещё пару-тройку дней – надумаешь, звони. И вообще, я буду ждать сколько потребуется, – с болезненным смирением улыбнулся Куплет, поджав губы.       Он отодвинулся от девушки и с силой прошёлся пятернёй по своей короткой стрижке, цокнув и сморщившись.       – Не скучай, Красовская, вот я лично тут точно не за этим! – усмехнулся парень и потерялся в роящейся толпе фойе казино так же быстро, как и появился.

***

      От сводящей с ума какофонии шумных вспо́лохов Ира спряталась за развивающимися по ветру занавесками открытых дверей балкона, кованные перила которого сияли в обвитии яркой гирлянды. Девушка беспокойно теребила в пальцах нежный бутон розы и всматривалась в холодное ночное небо, ощущая себя как никогда одинокой. Юра до сих пор был занят делами и даже более не оборачивался в её сторону. Красовская обездолено обняла себя за плечи и разочарованно взглянула вниз, находя в высоте определённый беспокойный кураж. От мыслей её отвлек негромкий мужской кашель, совершенно неестественный, призванный привлечь внимание. Ира обернулась и выхватила из ореола света, доносящегося с зала, силуэт Краба. Он прижался плечом к несущей стене и сложил руки на груди, неизвестно сколько стоя здесь и наблюдая за молчаливой девушкой. В его расслабленном восторженном взгляде растворилась былая тревога и тяготящий груз проблем.       – Ты напугал меня, – призналась Ира, прижавшись поясницей к перилам.       – Прости, не хотел, – оторвался от стены и манерно оттянул край пиджака, который надел после окончания переговоров.       Девушка с колючей усмешкой хмыкнула и покачала головой, будто это был самый главный промах мужчины за сегодняшний вечер. Прохладный поток ветра захватил шёлк белоснежных тюлей, взлетевших в дверях балкона, и раздул тёмные волны волос Иры. Из зала донёсся мелодичный отголосок живой музыки, на в которую лёг пронзительный тембр голоса исполнителя.       "Я куплю тебе дом у пруда в Подмосковье..."       Юра неторопливо приблизился к девушке и в лёгкой улыбке с тенью восхищённого любования устроил ладонь на её талии, молчаливо приглашая на танец. Ира отложила короткий стебель розы на гранитную поверхность перил балкона и податливо доверилась его движениям, переложив руки на мужские плечи.       Медленно кружась в танце, Олейников опустил взор своих серых глаз к девушке и с лукавым изгибом губ обратился к ней с немым, но понятным ей посылом. Ира застенчиво улыбнулась мужчине и отвела взгляд в сторону, изредка хлопая ресницами.       "А белый лебедь на пруду качает павшую звезду на том пруду, куда тебя я приведу"       На душераздирающем припеве Юра обернул девушку вокруг своей оси поднятой над её головой рукой и переместил ладонь ей на талию.       – О чём думаешь? – прошептал ей на ухо, согрев чувственным теплом шею.       Ира покраснела и ощутила слабость в линии плеч.       – О твоих руках у меня на талии, – бесстыдно призналась она.       Юра довольно хмыкнул и прижал девушку ближе. Она тихонько всхлипнула и, забывшись, прижала пылающую щёку к его груди.       – Успела сравнить с руками Куплета? – поинтересовался он, нежно коснувшись виском её макушки.       Ира беспокойно покачала головой.       – Ну, зачем ты так? Ничего ведь не было.       Краб прикрыл глаза и разжал уголки губ в скептической улыбке. Склонился ниже к лицу девушки и почти невесомо поддел носом её висок.       – Дело не в том, что я не доверяю тебе. Я не доверяю ему!       Красовская подалась к Юре и прикоснулась своим холодным носом к его, сладостно прикрыв глаза. Слегка наклонив голову, она раскрыла губы и поцеловала его. Краб запрокинул подбородок девушки тёплой ладонью и углубил поцелуй, затянувшись всей грудью в неудержимом рвении. Они остановили медленные движения танца, но до сих пор не отпустили друг друга из объятий. Нежно заправив длинную прядь девичьих волос за ухо, Юра сместил влажные мужские губы к щеке и шее, заставляя Иру захлёбываться в изнеженном упоении и манящем шлейфе его парфюма, от квинтэссенции которых она теряла рассудок.       – Я сделала свой выбор и уже не изменю его, – в рваном дыхании прошептала Ира, облизав опухшие от поцелуев губы.

***

      В звонком смехе и жгущем лицо багрянце Ира легонько, как бы в сопротивляясь, упёрла ладонь в грудь Краба, чтобы отстранить его горячие губы от своей шеи. Они больше часа сидели в темноте машины у подъезда панельки, безрезультатно прощаясь и сливаясь в очередном последнем поцелуе.       – Ну всё-всё, прекрати! Хватит, мне пора, правда, – Ира вернула струящийся водопад волос на плечи и оттянула юбку платья выше на колени. – Я обещала тёте вернуться домой. Мне завтра на работу.       Девушка приоткрыла дверь и осветила разбитый асфальт под порогом машины красной подсветкой.       – Ир, – в ехидном убедительном уговоре ухмыльнулся Юра и потянулся к пассажирскому сидению, с которого только что соскользнула девушка. – Да я не то имел в виду!       – Ну мне правда пора, я побегу. Доброй ночи, Юр, сладких снов, – невинно улыбнулась Красовская, опираясь на приоткрытую дверь, совершенно не желая уходить.       – Сладких, – в мальчишеской улыбке кивнул Краб, рассеяв россыпь морщинок в уголках голодных глаз. – Беги, а то я не ручаюсь за себя!       Красовская громко рассмеялась и прикрыла дверь. С детской непосредственностью Ира помахала Олейникову рукой и лукаво прикусила губу, а потом растворилась в темноте подъезда.       Выезжая с дворовой территории, проницательный взгляд Краба с особым вниманием упал на припаркованную рядом с соседним подъездом панельки серебристо-бежевую девятку, тонированную по кругу. Он остановил свой "BMW" параллельно автоваза и в напряжённом прищуре глаз до разрезанного морщинами лба через пассажирское окно всмотрелся во тьму стёкол, испытывая необъяснимую тревогу. Пальцы откинули кожаную крышку подлокотника и отщёлкнули предохранитель пистолета. Он прочно ощущал, как во мраке салона чьи-то глаза хищно просматривают панораму двора. Юра взглянул в щель приоткрытого люка в потолке иномарки и поймал глазами тёплый свет в одном из окон на четвёртом этаже. Помедлив пару минут, он на малых оборотах тронулся с места и всё оставшееся расстояние до выезда к главной дороге контролировал зеркало заднего вида, в отражении которого пресловутая девятка методично удалялась из его поля зрения.       В темноте обездвиженного автомобиля раздался осторожный о́тщелк затвора пистолета, который был опущен рукой чёрного силуэта на колено. Вторая невидимая фигура в водительском кресле положительно кивнула, спрятав собственное, приведённое в боевую готовность оружие за пояс.