Обелиск

Здесь застыло время, увязло в скорби и тишине. Заросшие дорожки, ставшие дикими тропами, ведут в прошлое, от которого остались обломки. Сбитые строчки иврита кажутся письменами древних, исчезнувших народов, а рядом нет Шампольона или Кнорозова, дабы приоткрыть завесу тайны. Генрих когда-то умел их читать, но сейчас ему пятьдесят и он позабыл, как это делается.