3. забирай, приходи, прилетай...

      К стенам замка княжна вернулась, когда вокруг разливались зимние густые сумерки, рассеиваемые метущимся пламенем факелов.       Стражники, поклонившись госпоже, с усилием приоткрыли тяжелые ворота, провожая всадницу спокойными внимательными взглядами.       Её конные прогулки всегда были длительными, поэтому долгое отсутствие Гермионы дома никого не смущало.       Гуляй, девка. Пока можешь…       Оставив усталого коня на попечение заботливых конюхов, Гермиона решила не мелькать перед глазами князя и сразу отправиться в личные покои, как она всегда делала после встреч с Драко. Уж слишком довольной и расслабленной девушка была после них, слишком остро пахла горячей страстью и его семенем.       Утром. Всё утром. А пока спать…       

***

      Чуткий сон Гермионы нарушил бой барабанов и громкие веселые шутки и разговоры, доносящиеся со двора замка.       Вскинувшись на постели, девушка испуганно замерла, прислушиваясь и смаргивая с ресниц остатки сна.       Неужели первые сваты приехали? Так рано!       Вскочив с постели, Гермиона рванулась к окну. Прищурилась, вглядываясь в лица людей внизу.       Так и есть! Первым явились Кэмпбеллы. Они всегда приходят самыми первыми. И на пир, и на призыв в битву. Над рыжими головами развиваются стяги с фамильным гербом, кони под всадниками нетерпеливо роют копытами стылую землю.       Княжна нахмурилась, заранее зная, кому отдаст предпочтение на смотринах её отец.       И причина у него была.       Коренастые и широкоплечие, представители клана Кэмпбелл похвалялись своим богатством и влиянием в Западной Шотландии. Ведь по легендам, родоначальниками семьи были отважные рыцари, верой и правдой служившие первым королям древности. А кто-то шептался о том, что в роду Кэмпбэллов были могущественные друиды и волшебники, водившие дружбу с самим Мерлином.       Что ж, вне зависимости от истории происхождения их рода, клан был огромен и баснословно богат. Чем не достойная партия для славной княжны?       Поёжившись, Гермиона отступила от окна, молясь богам лишь о том, чтобы Драко не опоздал…

***

      Один за другим прибывали кланы ко двору замка Данкелд. От разноцветья фамильных гербов и килтов у Гермионы рябило в глазах, а от боя походных барабанов, под звуки которых гости входили в ворота, гудела голова.       Стюарты, Макдональды, Маклауды, Маккензи, Гранты, Сазерленды и многие, многие другие.       Да сколько можно!       Князь с дочерью на выданье, как и полагалось, встречали всё прибывающих гостей у дверей замка. Тиль светился, как новая монета, пожимая руки старым знакомым, громогласно смеясь их шуткам и отвечая на подначки.       Гермиона улыбалась каждому, но не поддерживала заводимые с ней разговоры, с притворной покорностью опуская глаза. От волнения и тревоги не было сил участвовать в вежливых беседах.       — Ты какая-то тихая сегодня. Неужто, неприступное сердечко ёкнуло? — легонько толкнул её локтем отец и мягко улыбнулся, вглядываясь в карие глаза дочери, в которых было так много всего, но не было покоя.       — Я жду захода солнца, отец…       — Ох и я жду. Поглядеть бы скорее, кого мне родная дочь в зятья прочит… — передернул плечами Тиль, окидывая Гермиону насмешливым взглядом: — Только бы не испугался наш удалец.       — Да…только бы не испугался… — пряча улыбку отозвалась Гермиона, обводя задумчивым взглядом гомонящую толпу.       Когда Драко придет за ней в своем обличье…как бы в рассыпную женихи не кинулись!

***

      День, наполненный смехом, весельем, шуточными поединками и песнями на разные голоса, неуклонно катился к вечеру.       Зимний день короток и клонившееся к закату солнце медленно ползло по безоблачно-синему небу, заливая все вокруг золотисто-алыми лучами.       В тронном зале замка, наполненного возбужденным гомоном, зажигались огни, чтобы рассеять быстро наступающие сумерки.       А Гермиона не находила себе места, едва замечая ласковые речи, долгие взгляды и улыбки, которыми её щедро одаривали те, кто желал заполучить её себе в качестве жены.       И прежде, чем девушка окончательно отчаялась, провожая глазами последний луч заходящего солнца, прежде чем на глазах вскипели слезы от обиды и осознания предательства любимым человеком — за окнами замка Данкелд раздался оглушающий рёв.       Слух княжны уловил звук, который она не могла перепутать ни с каким другим — огромные кожистые крылья прямо сейчас рассекали морозный воздух.       Весёлые голоса и смех разом стихли и мужчины повскакивали со своих мест, хватая в руки оружие, а сердце Гермионы радостно сжалось, ускоряя свой бег.       Пришёл! Он пришёл за ней!       — Это еще что такое?! — встревоженно воскликнул Тиль, рывком поднимаясь на ноги и проверяя гладко ли выходит меч из ножен.        Бросив короткий взгляд на дочь, князь коротко приказал: — От меня не отходи далеко. Знаю ведь, что на месте не усидишь!       — Как скажешь, батюшка! — едва сдерживая радостное нетерпение поклонилась Гермиона, пряча сияющие от радости глаза.       Как никогда прав был отец! Как усидеть на месте, если вот-вот решится судьба, а река жизни поменяет свое русло навсегда?       Тиль быстрым широким шагом двинулся к дверям и она устремилась следом, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.       С улицы уже слышались испуганные крики и удивленная матершина.       Ну, справедливости ради, это было совсем неудивительно.       Среди тех, кто высыпал из распахнутых дверей замка на княжий двор и теперь замер в испуге и нерешительности, не было ни одного человека, который хотя бы однажды собственными глазами видел живого дракона.       Вплоть до сегодняшнего дня…       Теперь же перед их глазами предстал огромный серебристо — серый ящер. Гибкое тело покрыто сверкающей в свете факелов чешуей, широкие кожистые крылья нетерпеливо подрагивают за спиной, длинные белые гребни венчают мощную голову, а на острой морде дракона мерцают внимательные серые глаза.       Он рассматривает людей перед собой так, будто ищет среди них кого-то знакомого.       Но вот на крыльце замка появляется мощный, широкоплечий мужчина в зрелых годах, а вслед за ним из дверей выскакивает та, ради которой он и пришел и дракон делает грузный шаг вперед, взрывая острыми загнутыми когтями припорошенную снегом землю.       — Вот так новости! — удивленно выдыхает Тиль, окидывая озадаченно-испуганным взглядом существо перед собой и решительно шагает вперед, выкрикивая на ходу в толпу мужчин: — Приготовьтесь, братцы! Мечи обнажить!       И гости с готовностью подчиняются, наполняя воздух металлическим звоном извлекаемых клинков.       Услышав слова отца, Гермиона со всех ног бросилась вперёд, прямо сквозь ощетинившуюся оружием толпу мужчин.       Догнать. Повиснуть на руке. Убедить выслушать и понять.       Но Драко опережает её, делая ещё один шаг вперед, склоняя шипастую голову на длинной изящной шее к земле и из драконьей утробы разносится глухой, рокочущий голос:       — По здорову тебе, князь! Не хотел пугать тебя и твоих гостей!       Тиль удивленно замирает на месте, а почти поднятый над головой меч, вновь опускается.       — И ты здрав будь! Зачем пожаловал? Не бывало таких гостей в наших краях от начала времен! — голос князя звучит уверенно и почти радушно, но от Гермионы не может укрыться то, как испуган и озадачен её отец.       — Я пришел за самым большим твоим сокровищем, князь! И я его заберу сегодня! — мерцающие серые глаза не мигая смотрят на Гермиону, которая замерла по правую руку рядом с отцом.       Хмыкнув, Грейнджер пожал плечами, с тихим звоном возвращая меч в ножны, бросая косой испытывающий взгляд на дочь.       И увидев её счастливую улыбку, широко распахнутые сияющие глаза, понял всё в одночасье. Так можно смотреть только на любимого всем сердцем. На того, кого ждал долго-долго и наконец дождался.       Да неужто…       — Ну, доченька, дождалась женишка, стало быть? — тихо и убежденно спросил Тиль у Гермионы, заранее зная ответ.       — Я же говорила, что придет на закате и не испугается никого, а ты не верил мне… — с тихой улыбкой проговорила Гермиона, не отводя влюбленного взгляда от острой морды дракона.       — Да я и глазам-то своим не верю! — воскликнул князь, не обращая внимания на все возрастающий недовольный рокот голосов за спиной, переводя озадаченный взгляд с дочери на огромного зверя, замершего в ожидании, в нескольких шагах от него: — Где нашла-то ты его?! Как тебя угораздило?!       — Судьба… — пожала узенькими плечами княжна, делая шаг навстречу к любимому в обличье зверя.       Но твердая отцовская ладонь сжала предплечье, останавливая и удерживая Гермиону на месте.       — Э, нет! Так дело не пойдет… — решительно проговорил Тиль, качая головой и не обращая внимания на попытки дочери вырвать руку из его захвата: — Судьба судьбой, но я благословения не давал…       — Отпусти её, князь. По-хорошему отпусти…- тихо и угрожающе прорычал дракон, приближая оскаленную морду к лицу Тиля: — Сердитый дракон — плохой сосед…       — Никак пугать меня вздумал? — недобро прищурился князь Грейнджер, вглядываясь в вертикальные зрачки и продолжая сжимать в пальцах руку вырывающейся дочери: — Так я не из пугливых! И не такие туши разделывал…       С этими словами, Тиль резко дернул свободной рукой меч из ножен и отвернувшись от драконьей морды, рявкнул за плечо, обращаясь к своим гостям и соратникам, толпящимся чуть поодаль:       — А, ну-ка, братцы! Разживемся драконьей чешуёй перед свадебкой!       Азартный рев сотен глоток взметнулся в воздух и на серебристо-серого дракона хлынул рыжеволосый поток, с мечами на изготовку.       Глухо зарычав, дракон взмахнул широкими кожаными полотнищами крыльев, снося потоком воздуха с ног самых ретивых и быстрых воинов. Но на смену им пришли другие, наступая на серебристого ящера.       И будто обезумев, Гермиона с утробным рыком резко рванулась вперед, но жесткие пальцы держали крепко.       Не думая ни одной лишней минуты, девушка вонзила острые зубы в руку отца, сжимая челюсти до костного скрипа.       В рот брызнула горячая кровь.       От неожиданности, князь охнул, разжимая пальцы и переводя удивленный взгляд с лица дочери на прокушенную руку.       Одарив отца горящим от возмущения и злости взглядом, Гермиона бросилась вперед, уворачиваясь от мчащихся ей наперерез воинов.       — Стой! Упрямая ослица! — донесся до нее разочарованный и обиженный голос Тиля, но она даже не удосужилась оглянуться.       Её внимание было приковано к дракону, который нетерпеливо рычал и попыхивал огнем в нападающих мужчин.       Те ревели от боли, если все-таки попадали под плевки драконьего пламени, но опьяненные азартом битвы, не желали отступать.       Одной Хозяйке судеб известно, как Гермионе удалось прорваться сквозь толпу обезумевших воинов. По всему выходило, что боги были на её стороне.        Подлетев к Драко, девушка ухватилось за чешую на его боку и быстро вскарабкалась на горячую тяжело вздымающуюся спину, перемещаясь поближе к холке, чтобы не мешать крыльям распахнуться для полёта.       Дождавшись пока девушка усядется на его спине, Драко встал на задние лапы, демонстрируя разбегающимся в панике воинам свой немалый рост.       Мощный взмах крыльев. Пьянящее чувство полета и невесомости.       Бросив взгляд вниз, Гермиона нашла глазами лицо отца. И оно не было злым или рассерженным — грусть и непонимание, сожаление искажали черты разом постаревшего князя.       Сердце на мгновение сжалось от тоски, но успокоив себя тем, что отец со временем смирится с её выбором и примет его, бывшая княжна покрепче уцепилась за тёплую серебристую чешую и прикрыла глаза, ощущая, как Драко постепенно набирает высоту.       Крики оставшихся ни с чем воинов, полные досады и обвинений в трусости, становились все тише, пока не затихли совсем…       Они летели высоко над землей, а над головами стремительно проносились сияющие звезды.       Гермиона счастливо улыбнулась, укладывая голову на теплую чешую и теснее прижимаясь к шее Драко.       Да, он-дракон. Но это вовсе не значит, что он не достоин искренней любви.