2. огонь под моей кожей

      Покинув стены замка, Гермиона устремилась на конюшни.       Не было больше сил в одиночку выдерживать напор отца. Не было больше сил держать в себе пугающие новости о сватовстве и возможной нежеланной свадьбе.       Путаясь в завязках и поторапливая саму себя, оседлала княжна своего быстроного каурого жеребца, взлетала в седло и стремглав вылетела с конюшен.       Стрелой летел быстроногий конь. Ветер свистел в ушах и играл золотисто-каштановыми кудрями Гермионы, вытягивая упругие локоны из тугой косы.       Мчалась княжна к тому, кого выбрала сердцем и душой. К тому, кто стал ближе и дороже всех на свете и ради кого, она вновь и вновь ссорилась с родным отцом, отметая все разговоры о замужестве.       Гермиона понимала, что её выбор князь не одобрит никогда. И никогда не примет, как сына и наследника своего престола чужака, пришедшего в их напоенные солнцем земли из холодного далекого края ледяного моря и неприступных фьордов.       Не сядет за один стол владыка Данкелда с изгнанником, которым побрезговали его собственные родичи.       Потому что боялись и ненавидели. Стыдились и презирали.       Ведь даже там, в холодных северных землях, где до сих пор разливается полноводной рекой древняя магия, а грозные боги всё ещё принимают кровавые требы на свои алтари, появление подобного ему — проклятие и позор для рода, в котором родилось такое дитя.       Матери не прикладывают их к груди, отцы — не берут на руки.       Уроды, проклятые богами и людьми. Изгнанники, без рода и племени.       Оборотни, перевертыши, бурби, вульверы…как их только не называли! Однако, сути это не меняло.        Драко Малфой примирился со своей судьбой. Принял свою противоестественную природу.       Он — оборотень, вынужденный обращаться в серебристо — серого огнедышащего дракона в те дни, когда на небосводе застывает серебристый лик Луны.       Он — дракон. И это никому не дано изменить.       Только боги ведают, как Драко смог выжить и проделать такой длинный и необыкновенно сложный путь — добрался до Шотландии и обосновался в одной из многочисленных пещер в горах княжества Данкелд.       По правде сказать, Гермиона не знала, когда именно он появился в их землях.       Просто однажды, во время очередной конной прогулки, княжна забралась так далеко в горы, как не забиралась еще никогда и увидела на густо заросшем фиолетовым вереском холме высокую мужскую фигуру.       Любопытство, свойственное всем женщинам, не обошло стороной княжну и, пришпорив коня, она решительно двинулась вперед.       Будто неведомая сила непреодолимо влекла Гермиону к незнакомцу и она пришпорила коня.       Спешившись и отпустив лошадь пастись, девушка быстрым шагом начала подниматься вверх по холму, не спуская взгляда с широкоплечей фигуры.       В незнакомце было удивительно, непривычно и загадочно всё.       Светлая кожа, без единого намека на такие привычные её глазу веснушки. Тонкие, будто нарисованные искусной рукой художника, черты лица.       Серебристо-белые волосы до плеч. И глаза. Эти удивительные глаза. Темно-серые, внимательно-настороженные и необыкновенно грустные.       Он просто стоял и смотрел на нее, сосредоточенно ловя каждое движение девичьего тела. В ожидании, когда Гермиона подойдет и задаст пожалуй самый неожиданный вопрос, который только можно придумать.       — Ты, наверное, из народа фейри? — спросила Гермиона, вопросительно склонив голову к плечу. Спросила так, будто знала этого человека не первый год или так, будто их беседа длилась уже несколько часов.       Тогда Драко усмехнулся и ответил, что, пожалуй, да. Он — фейри, прибывший из далеких земель, в поисках мира, тишины и добрых друзей.       Тогда Грейнджер лишь улыбнулась его словам, но где-то глубоко в душе она уже знала, что эта неожиданная встреча на вересковом холме стала судьбоносной для них обоих.       Конечно, поначалу они всячески отрицали взаимные чувства, пытаясь выдать их за нежную дружбу.       Но взгляды, которыми они обменивались, случайные прикосновения, которые хотелось продлить хотя бы еще на мгновение и улыбки полные нежного обещания и трепета — не могли лгать.       Драко и Гермиона влюбились. Страстно, безудержно. Впервые в своей короткой юной жизни.       Он стал для нее тем, кому она не задумываясь отдала свою душу, сердце и тело, а она для него — миром и домом, который он так мучительно искал и не мог обрести.       Гермиона принимала Драко таким, каким его создала Мать Природа. В чешуйчатой шкуре огромного ящера или в обличии человека — она любила его любым.       

***

      Зимнее ленивое солнце уже перевалило за середину небосвода, когда Гермиона спешилась у входа в пещеру, где жил Драко и со всех ног бросилась вперед.       Темнота и прохлада пещеры давно не пугали её и девушка, почти на ощупь, уверенно двигалась вперёд по каменистой тропке.       Но вот впереди брезжит мягкий свет, а навстречу выходит Драко и тревога, рвущая на части сердце, отступает едва их глаза встречаются.       Не говоря ни слова, Гермиона влетела в распахнутые только для неё объятия, ткнулась горящим лицом в родную грудь и прерывисто выдохнула, прикрыв глаза.       От рубашки Малфоя пахло дымом, можжевельником, разгоряченной кожей и ей так хотелось закутаться в этот запах, как в теплое одеяло и спрятаться в нем от всего мира.       — Что случилось? — голос Драко встревоженный и тихий, а длинные пальцы ласково перебирают упругие золотисто-каштановые кудри: — Не молчи, любовь моя, прошу…       — Отец…– Гермиона вскинула на него испуганно-встревоженные глаза и едва слышно продолжила, вглядываясь в серебристые радужки: — Он сватов собирает… Меня замуж отдает.       — Как так?! — вскинулся Драко и она увидела, как человеческие глаза в одно мгновение превращаются в глаза ящера. Зрачки вытягиваются и сужаются, а светлые брови сходятся на переносице.       Потупив взгляд, Гермиона понуро пожала плечами и положила голову на плечо Малфоя…       — Смотри на меня, — обжигающе горячие ладони нежно обхватили её лицо. Темно-серые глаза с вертикальными зрачками смотрели прямо и решительно: — Никто не заберет тебя у меня. Я обещаю. Ты — моя. Я — твой, без остатка.       — Завтра полнолуние, ты обратишься…– тихо прошептала Гермиона, привставая на носочках и мягко касаясь губами любимых губ, обвивая руками его шею, прижимаясь всем телом к широкой груди.       — В личине за тобой приду…никому не отдам…– горячо, в самые губы, прежде чем смять их жарким, страстным поцелуем.       И его ладони, такие нежные прежде, теперь требовательно скользят по хрупкому телу, ласкают, почти смыкаются на тонкой талии.       Легко подхватив Гермиону на руки, Драко несет девушку вглубь пещеры.       Приглушенный свет от огней множества свечей, мягкое ложе из душистых Альпийских трав и бесчисленное количество свитков и самых настоящих рукописных книг, которые Малфой собирал повсюду, в самых разных уголках мира во время своих вынужденных путешествий в обличии ящера, с рвением и настойчивостью, достойными истинного дракона.       Вот таким был их маленький рай, который они без остатка делили на двоих.       Трепетно и нежно, как самое драгоценное свое сокровище, Драко опустил девушку на душистое ложе, прерывая поцелуй и окидывая раскинувшуюся перед ним Гермиону влюбленным взглядом. Его тихий шепот, как признание и откровение:       — Как же ты прекрасна, мой самый яркий огонёк.       — Я буду гореть только для тебя — ты только люби меня. – Выдыхает девушка, вновь притягивая его к себе и накрывая его рот своими губами.       Маленькие смелые ладони скользят под рубашку, острые коготки чуть цапают кожу груди и Малфой, едва сдерживает стон, углубляя поцелуй и нетерпеливо заворачивая её длинную шерстяную юбку одним движением руки до самой талии, стянутую тугим корсетом.       — Озорница… — тихий смешок срывается с его губ, когда глаза не находят на ней исподнего.       Лукавая улыбка, ямочки на нежных щеках и ни намёка на смущение.       Её бёдра призывно раскрываются ему навстречу, позволяя Драко устроиться между ними.       Нежные, едва уловимые поцелуи покрывают внутреннюю поверхность бедра и Гермиона тихо стонет от нетерпения и раздирающего всё существо желания, ощущая жаркое дыхание на трепещущих влажных складках, в самом сосредоточении своей женственности.       Первое прикосновение горячего языка к напряженной горошине клитора и по телу девушки пробегает сладкая дрожь, а её пальцы зарываются в его волосы, судорожно сжимая серебристые пряди.       — Я хочу слышать, как ты желаешь меня, моя любовь, — шепчет Малфой, вскидывая на неё горящие глаза, в которых пульсирует тонкая полоска зрачка.       И когда его язык скользит внутрь её лона, ритмично двигаясь внутри, требовательно трется о набухший клитор — она стонет. Сладко и протяжно, притягивая его лицо ещё ближе и разводя бедра ещё шире.       Под дрожащими ресницами Гермионы вспыхивают яркие разноцветные искры, а сердце грозится выскочить из узкой клетки тонких рёбер. Сладкая и обжигающая волна острого наслаждения накрывает её с головой.              И он слизывает её чуть сладковатые соки, целует дрожащую, истекающую влагой, нежную кожу.       — Я хочу тебя всего. В себе, прошу…– тихий сбивчивый шёпот срывается с пересохших губ девушки, а в темных глазах не различить больше радужки.       Он поднимается между её бедер на колени, быстро дергает завязки на поясе брюк, не в силах оторвать взгляда от её лица.       Твердая мужская ладонь сжимает подрагивающий от тока крови член и Гермиона облизывает губы, изнывая от нетерпения.       Крупная головка медленно скользит сверху-вниз, собирая соки и упирается в пульсирующий вход.       Тихо охнув, она мягко двигает бедрами навстречу его упругой плоти, принимая в себя.       Его тихий приглушенный стон звучит, как самая прекрасная музыка для её ушей и девушка расслабленно улыбается, когда он нависает над ней, перенося тяжесть своего тела на руки и погружаясь в неё ещё глубже.       Глаза в глаза. Не отрываясь. Разделяя один вдох на двоих.       Маленькие пальчики Гермионы касаются его лица, нежно оглаживают острые скулы, мягко надавливают подушечками на припухшие от страстных поцелуев губы.       Драко облизывает чуть солоноватые кончики пальцев, легко прикусывая безымянный. Толкается в неё ещё глубже и с усмешкой наблюдает, как карие глаза закатываются от наслаждения.       — Еще…– едва слышный хриплый шёпот и в нём так много мольбы.       И он больше не сдерживает себя.       С тихим рыком, Драко наваливается на Гермиону. Жёсткие ладони сжимают упругие ягодицы, его горячий язык скользит по нежной коже шеи. Он вколачивается в неё исступленно и требовательно.       И она выгибается ему навстречу, принимая грубоватые, но такие желанные ласки.       Гермиона всхлипывает и её тело осыпают мурашки, когда зубы Малфоя прикусывают мочку уха.       — Моя. Вся моя…       — Только твоя…       Они сгорают в опаляющем огне наслаждения, переплетаясь телами и душами, слизывая горячие стоны наслаждения с губ друг друга.       Позднее, когда дрожь пережитого удовольствия покидает их, они лежат, сжимая друг друга в крепких объятиях. Его пальцы нежно перебирают её кудри, а губы оставляют дорожку легких поцелуев на шее.       Она пахнет им. Он пропитан её ароматом.       — Драко… — тихо шепчет Гермиона и в её взгляде вновь плещется тревога и страх, а пальцы на его шее вновь холодеют.       — Ничего не бойся. Я приду. И никто не сможет мне помешать тебя забрать. — И в его голосе столько спокойной решительности, что девушка больше не сомневается. Всё уже решено.       Завтра не бывать помолвке с нелюбимым.       Завтра за ней придет дракон.