Месть лучше всего осуществить пять лет спустя

На следующее утро Уилбура и Техно не было рядом с Томми. Вместо этого он проснулся от сотни пропущенных звонков от Таббо, Ранбу и Эймси. Последнее было довольно неожиданно, но он всё равно отправил им всем сообщения. Его сосед по комнате тут же начал названивать. Томми ответил, поморщившись, когда Таббо закричал. — Где ты, чёрт возьми? — Ты бы поверил мне, если бы я сказал, что был на работе? Таббо что-то неразборчиво пробормотал в сторону от микрофона, и на мгновение Томми показалось, что он разговаривает сам с собой. Затем последовал ответ. Он был таким же приглушённым, но это определённо был не его лучший друг. — Ранбу говорит, что у тебя сегодня нет работы, — ответил Таббо через несколько секунд. — К тому же я видел новости. Томми удивлённо моргнул. — Ранбу? Как Ранбу, моего босса и приятеля Ранбу? Таббо фыркнул. — Ты знаешь кого-нибудь ещё с таким нелепым именем? Таинственный голос на другом конце провода громко закричал, и Таббо разразился возмутительным смехом. Сердце Томми сжалось от этого звука. Он уже сто лет его не слышал, и теперь источником был Ранбу? Это казалось не совсем справедливым. — Почему ты тусуешься с Ранбу? — спросил он, и это прозвучало мягче, чем он хотел. Он услышал, как беззаботное бормотание прекратилось, а затем Таббо заикаясь произнёс. — Я-я беспокоился о тебе, поэтому пошёл в… Эндер-Лёд, чтобы найти тебя, и он был там. Томми не мог понять, было ли это ложью, и почему-то это ранило его ещё сильнее. С точки зрения логики, оправдание было разумным, и Томми не мог представить, почему они встретились иначе. Насколько ему было известно, они не общались без него. — Хорошо, — это было все, что он смог сказать. — Ну что? Ты ответишь на мой вопрос? — нараспев спросил Таббо. — Где ты? — Я переночевал в больнице, — проворчал Томми, не ожидая, что ему придётся так много оправдываться. Он решил покончить с этим до того, как это началось. — Фил знает одного парня с классным даром исцеления, но он такой важный и засекреченный, что мне не разрешают принимать посетителей. — О. — Он мог слышать, как Таббо сдувается за много миль. — Ты знаешь, когда я смогу тебя увидеть? — Наверное, скоро… — Томми остановился. Из-за обезболивающего его мысли текли не так быстро, как обычно, но что-то было не так. Он не мог понять, что именно, особенно когда в уравнение добавлялся Ранбу. Почему Таббо не спрашивает, что случилось? В последний раз, когда он видел Томми, его увёл какой-то незнакомец со шрамами. Томми знал, что он был в тренде в Твиттере вместе с Филом, но у фотографий было ещё меньше контекста. Таббо ругал его за то, что в прошлом имело смысл. — Табс, — начал Томми медленно, осторожно. — Ты в порядке? — Что? — Тебе кажется, что кто-то управляет твоим мозгом? — Томми показал пальцем на корочку на колене. Таббо издал ещё один смущённый звук, и Томми воспринял это как хороший знак. — Я просто не понимаю, почему ты не паникуешь. — Я так запутался, Томми, — выдохнул Таббо. — Просто… обычно ты на меня кричишь, — прошептал Томми в трубку. — Почему ты не просишь меня объясниться? — О! Э-э, — промямлил его сосед по комнате. — Ранбу меня задержал, так что… Послышалось шуршание, и внезапно заговорил Ранбу. — У моей мамы есть знакомый в агентстве героев. Она рассказала мне, что произошло, более или менее, и я рассказал Таббо. Контактное лицо в агентстве героев? Ранбу ничего не говорил об этом за всё время, что они провели вместе. Томми казалось, что он бы запомнил. Хотя даже тогда это не имело особого смысла. Кто мог знать об этом инциденте и быть готовым поделиться подробностями? Уилбур сказал ему, что агентство полностью закрыло эту тему для СМИ. — Излишне говорить, — чётко прозвучал голос Таббо, которому вернули телефон. — Я больше никогда не буду открывать дверь незнакомцам. Томми, сам того не желая, усмехнулся. Он надеялся, что его сосед по комнате не услышит, насколько горько-сладким был этот смех. Молодой злодей прекрасно знал, насколько бессмысленной будет закрытая дверь, если Туз решит вернуться. Его не покидала явная паранойя. Он подумал о Пурпле, который отключился от сети, чтобы сбежать из агентства героев. Что-то было не так, но он не совсем понимал, что именно. Он не хотел этого делать. Томми любил свою маленькую квартирку, окрестности, маршруты, по которым он мог ходить в школу или на работу, и то, что зимой отопление всегда барахлило. Раньше он не думал о том, чтобы оставить всё это, но теперь Туз знал, где он живёт. Томми не мог избавиться от красной вспышки, которая ждала его за закрытыми веками: Таббо истекал кровью на их кухне. Томми определённо доставлял Туз не мало хлопот в тот момент, если судить по твитам. Знание Туза его адреса привело к целому ряду возможных проблем. Что, если герой решит подсмотреть за ними в их квартире? Слежка за кем-то из жильцов может раскрыть глубоко укоренившиеся секреты, он обнаружит связь между Томми и Корпорацией или Таббо и Мехой. Томми знал, что Корпорация приняла дополнительные меры, чтобы никто не последовал за ними на склад. Фил следил за ним с неба, Уилбур выбирал странные маршруты, когда ему казалось, что какая-то машина слишком близко прижимается к его бамперу, и никто не связывался с Техно. для этого нужно быть по-настоящему глупым. Этот парень был таким же крепким, как и стены, которые он призывал. Его убежище, где прятались профессиональные злодеи, было под наблюдением и в безопасности, но у Таббо такого не было. Он не был ни учеником какого-нибудь известного злодея, ни опытным преступником. Меха просуществовал почти год, и даже это было слишком. Учитывая, как мало времени он провёл в этой индустрии, он не должен был даже вступать в контакт с героем, не говоря уже о потенциально смертельной схватке. Он не мог снова подвергнуть Таббо такому испытанию. — Кстати, об этом, — Томми откашлялся. — Я, наверное, останусь у друга на несколько дней. Ты не против? В трубке подозрительно тихо, ни Ранбу, ни Таббо не произносят ни слова. Ему ответил приглушённый голос. — Томми, ты ведь знаешь, что я могу тебя защитить, верно? Томми поморщился. — Да. — Тебе не о чем беспокоиться, — заверил его Таббо. Но это лишь заставило его почувствовать себя виноватым. — Я заминирую квартиру. Если бы он разговаривал с кем-то другим, то, возможно, посмеялся бы над нелепой половиной этой фразы. Он ни в коем случае не был выше этого. Но это был его сосед по комнате, безумный учёный с иррациональной жаждой крови. Малейшая положительная реакция на эту идею превратила бы дверной звонок в бомбу за миллисекунду. Томми пришлось взять себя в руки. — На самом деле именно поэтому я и волнуюсь, — вздохнул Томми. Он потёр переносицу. — Послушайте, никто не сможет меня тронуть, если я буду с Крафтами. Я думаю, они собирались подать в суд на Туза, чтобы он не мог добраться до меня законным путём. Это было не совсем так. На самом деле Фил сказал. — Если я ещё раз увижу Туза в радиусе ста футов от тебя, я сделаю из его грудной клетки люстру. Что было лестно в каком-то жестоком смысле. — Я не могу тебя остановить, Томс, — заскулил Таббо, — но мне будет так скучно без тебя. — Это не надолго, — успокоил Томми. Он ещё даже не спросил Фила, так что эта идея, скорее всего, не продвинется дальше телефонного звонка. — Увидимся в школе. — Хорошо, — проворчал Таббо. — Пока. Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, здоровяк, — хихикнул Томми. Телефон отключился, и он уронил его на кровать рядом с собой. Воздух в его импровизированной больничной палате был спертым. Это была первая минута тишины за все катастрофические часы после его вежливого похищения. Уил особенно старался не оставлять Томми ни по какой причине. Он надеялся, что его наставник нашел время поесть, и что Техно делал то, что обычно делал Техно. Фил был загадкой, и был таковой уже несколько недель. С тех пор как Томми узнал, что он добился первого свидания с Кристин, Фил хранил радиомолчание о случившемся. Телефон снова зазвонил. Томми оживился, увидев имя Эймси в списке контактов. Он не ожидал, что ему кто-то позвонит, но ему уже звонили раньше, и, получив от неё сообщение, она, должно быть, решила, что он готов поговорить. Он ответил, понимая, что должен объяснить своей коллеге. — Привет, чувих. Прости, я был немного занят тем, что лежал без сознания, и забыл попросить тебя подменить меня. — Твоя смена? Я не поэтому звоню. — Эймси вздохнула, — Вообще-то, неважно. Не знаю, почему я беспокоилась о тебе. Что? — Ты… ты не для того звонишь, чтобы кричать на меня, — запнулся Томми. — Нет, придурок! — было слышно, как человек на другом конце провода отошёл от телефона и прошептал ругательство. — Я видела тебя в новостях и не могла уснуть, пока не убедилась, что ты жив. Сердце Томми остановилось. Он знал Эймси всего несколько недель. За пределами их общих смен они были для него незнакомцами. Журналистика была её страстью, и Томми знал, что она работал в Эндер-Лёд только потому, что компания только начинала свою деятельность, но, кроме этого, он был в замешательстве. Мысль о том, что его коллега тратила хотя бы часть своего свободного времени на размышления о его состоянии, сбивала с толку. — О, — выдавил из себя Томми. Он не собирался распускать нюни. Он был выше этого. — Это очень мило с твоей стороны. Черт возьми, он был не лучше этого. Эймси не ответила, и он забеспокоился, что, возможно, был слишком откровенен. Было бы ужасно, если бы он отпугнул её, как только они подошли к начале крепкой дружбы. Когда она заговорила, её голос был тихим. — Из-за тебя я пережила много неприятностей. Та дневная спешка - это просто отстой. — Да, — тупо ответил Томми. — Сейчас сентябрь. Жарко, как в аду. — Однако мы приближаемся к падению, — подтвердила Эймси. — Клиентов должно стать меньше. — И меньше чаевых, — посетовал Томми. — Но праздничные бонусы — Ладно, к чёрту всё это, — взорвалась Эймси. — Что ты делал в агентстве супергероев? Почему ты был без сознания? Почему никто не может тебя найти? Почему Фил Крафт разорвал самую крупную сделку в карьере «Крафт и Ко» из-за помощника, который работал у него всего несколько месяцев? Томми застыл. Он ожидал вопросов, знал, что не сможет избегать их вечно, но детали заставили его мозг отключиться. Действительно ли сделка с агентством супергероев была одной из крупнейших сделок «Крафт и Ко»? Уилбур ничего об этом не упоминал. Конечно, это были большие деньги, но они были миллионерами. Они разбрасывались долларовыми купюрами, как будто они ничего не стоили. Томми решил, что они постоянно заключают сделки с компаниями. Он смутно помнил холодный тон Фила, когда тот отчитал Туза и Блинка в вестибюле агентства. Он так небрежно заявил, что они могут пожалеть, но это не задержалось надолго в памяти Томми. Фил всегда говорил так, будто был на высоте, будто этому агентству его стакан был нужен больше, чем им его бизнес. — Томми? Мальчик вернулся в реальность. Он был в середине разговора, чёрт возьми. Он не мог позволить себе впасть в ступор из-за того, что его псевдосемья жертвует ради него своим состоянием. Пока нет. На кону было его достоинство, и любой мог сказать, что его у него не так много. — Понимаешь, я бы рассказал тебе, — Томми откашлялся. — Но это секретно. Совершенно дурацкий ход со стороны агентства супергероев. Я бы не удивился, если бы мне пришлось подписать соглашение о неразглашении. — Ты лжешь мне, — сказала Эймси. — Что, — усмехнулся Томми. — Нет, я не лгу. — Ты снова врёшь. Томми выпрямился и посмотрел в окно, как будто за ним могли наблюдать. — Откуда ты знаешь, маленький сталкер? — Мои способности, — коротко ответила Эймси. — Разве мы уже не говорили об этом? Нет. Какого хрена? — Полагаю, нет, — усмехнулась Эймси. — Да, я слышу, когда люди лгут. Мои уши улавливают это, как другую частоту на радио, и это одна из причин, почему я хотела стать журналисткой. Интервью гораздо интереснее, когда ты можешь отличить ложь от правды. Томми разинул рот, открывая и закрывая его, как какая-то тупая рыба. Ему пришлось собраться с мыслями, переосмыслить каждое слово, которое он когда-либо произносил в её присутствии. Томми было что скрывать, и невозможно было сказать, сколько мелких деталей он утаил в непринуждённой беседе с ними. Томми всерьёз нужно было взять за правило интересоваться способностями других людей, прежде чем заводить с ними дружбу. Эймси была чёртовым детектором лжи, а он и не знал. Эймси, практикующий журналист крупного СМИ, была детектором лжи, которая по не знанию работала вместе с одним из самых разыскиваемых злодеев города. Что, если бы ему не сказала? Что, если бы Эймси никогда не посвящала его в это и однажды решил бы задать ему несколько компрометирующих вопросов? Она определённо была из тех, кто любит расспрашивать о кровавых подробностях, чтобы просто поболтать. Томми постоянно рисковал выдать себя, а он и не знал. Ему пришлось откинуться назад, чтобы не уронить телефон. Почему Эймси не работала в полиции? Или на героев? Честно говоря, из неё могла бы получиться отличный злодей-следователь, если бы она захотела. А если нет, то, может быть, даже адвокат. Конечно, она могла бы использовать свой дар в качестве доказательства в суде. В наш век технологий это, вероятно, сработало бы. — Ты слышала, когда я вру, — уточнил Томми. Она рассмеялась в знак согласия. Это было возмутительно несправедливо. Тихий голосок в голове мальчика, к которому он давно не прислушивался, прошептал, что его сила ничтожна по сравнению с этим. Он родился с толстой кожей, а Эймси была рождёна, чтобы преуспеть в нескольких отраслях. Старая рана вновь открылась при этой мысли. Он чувствовал себя разбитым. — Итак? Ты собираешься рассказать мне информацию, которая точно не является секретной? — сказал Эймси. Томми поморщился. Он осторожно ответил. — Туз предложил мне работу в агентстве героев, я отказался, а потом почти ничего не помню. Фил отвёл меня к врачу, которому доверяет, и на этом всё. Хотя говорил он, Томми чувствовал, что это не его слова. Теперь ему придётся постоянно следить за собой. Разговор с Эймси, даже в те короткие мгновения после этого откровения, казался неискренним. Он не мог долго говорить по телефону, и она не заставляла его. Он был благодарен, но не мог в полной мере оценить это. В его комнате снова воцарилась тишина. Томми блуждал взглядом по комнате в поисках чего-нибудь, что могло бы его отвлечь. У раковины стоял цветок, который Ханна поставила, когда помогала ему с мигренью. Её растения были чудесными, они всегда помогали там, где не помогало аллопатическое лекарство. Ему было странно думать, что один-единственный лепесток может избавить его от невыносимой боли. Честно говоря, он был озадачен, когда подумал, что может испытывать целую гамму чувств. Раньше боль была чем-то отстранённым от него. Его дар технически не проявлялся в полной мере до полового созревания, но его следы были и раньше. Он падал, царапал колено, и кожа заживала быстрее. Собака приёмных родителей кусала его, и он почти не истекал кровью. Слабые отголоски боли, которые он испытывал, были приглушёнными, менее интенсивными, чем у обычных детей. Его хулиганам потребовалось немало усилий, чтобы по-настоящему оставить на нем след, когда его дар был полностью развит. Он получал удар за ударом, и единственный синяк покрывал его кожу. Он на самом деле не заметил, потребовалось ли больше ударов, чтобы снова повредить эту конкретную область, но, вероятно, так и было. Поглощение удара Спидраннера навело его на эту мысль. Томми, вероятно, смог бы довести свое тело до состояния, близкого к неуязвимости от любых физических атак, если бы достаточно долго проработал злодеем. Однако он не мог предотвратить головные боли и внутренние раны. Ханна была вдвойне удивительна, когда могла воспользоваться этой слабостью. Как человек, который часто играл в видеоигры и не имел рядом родителей, которые следили бы за его привычками в еде, он привык к небольшим головным болям. Они не были ужасными, но приходили и уходили. Мигрени были в новинку. Он провёл рукой по ключу Туза. Его светло-голубой оттенок мерцал в тусклом солнечном свете. Томми привык к его весу или его отсутствию, но всё равно боялся, что однажды он может исчезнуть в облаке дыма. Он никогда не казался полностью твёрдым в его руках, и это было странное ощущение. Он так мало знал об этом предмете, который доставил ему столько хлопот. Может, ему стоило держать руки при себе в день своего дебюта, но Томми был слишком любопытен. Если бы не ключ, он, возможно, не знал бы, что такое сильная головная боль. Он, возможно, не знал бы, каково это, когда волшебный предмет отвергает сразу нескольких человек. Он, возможно, не запомнил бы трещины на потолке своей больничной палаты. Ханна смотрела на него с жалостью. Он был не настолько глуп, чтобы не заметить этого, и она даже не пыталась скрыть своё недовольство. Томми не виноват в том, что знал, как она действует. Томми не виноват в том, что после каждого несчастного случая он просыпался в той же постели с каким-нибудь растением, приклеенным к щеке, руке или груди. Этот проклятый ключ. Он вспомнил заплаканные глаза Пурпла, когда тот сказал, что уходит из сети, что в агентстве героев ему больше небезопасно. Томми задумался, видел ли он твиты об Тузе, Блинке и каком-то помощнике из компании по производству стекла по завышенным ценам. Переживал ли он за своего друга-злодея? Беспокоило ли его это так же, как Эймси и Таббо? Томми не был хорошим другом для Пурпла. Он лгал ему, обманывал его, использовал его. С его стороны было эгоистично думать, что они когда-нибудь смогут стать такими же близкими, какими должны были быть. Уилбур был прав, когда говорил, что привязываться к кому-то из агентства героев глупо. Он повертел ключ в руках и принял решение. Томми не мог обещать, что станет для Пурпла всем, что ему нужно, но он воспользуется возможностью узнать больше о своём разрушительном предмете, как только сможет, и, надеюсь, узнает больше и о своём почти-друге. Ему просто нужно было избавиться от опеки Бумера и Ханны. Звук, донёсшийся из коридора, привлёк его внимание. Он убрал ключ обратно в карман толстовки и приготовился к визиту. Томми не был до конца уверен, кто может войти в дверь. Уилбур отсутствовал дольше, чем он ожидал, так что это мог быть он, но с таким же успехом это мог быть Бумер, чтобы проверить его состояние. Он подождал, но дверь не открылась. Шаги прошли мимо его комнаты и затихли. Томми нахмурился. Он не понимал, зачем кому-то проходить мимо него, если в коридоре были только палаты пациентов, к сожалению, он узнал об этом, проведя там слишком много времени. Насколько ему было известно, Ханна и Бумер никого больше не лечили. Они обычно сообщали ему, если какая-то из других палат была занята, в основном для того, чтобы он не бродил по коридорам посреди ночи и не пугал бедных пациентов. Они ничего не упоминали, так зачем кому-то туда идти? Если только тот, кто это был, не знал, что она пуста. С тех пор, как Томми ограбили в Эндер-Лёд, его мысли были склонны к раздумьям. Больница злодеев была настоящим особняком и, вероятно, мечтой грабителя. Если бы вор решил, что хозяева не обращают внимания, он мог бы легко проникнуть внутрь через одно из многочисленных окон. Он не хотел предполагать, что это происходит прямо сейчас, но в глубине души у него зародилось подозрение, которое он не мог не проверить. Томми сбросил одеяло с ног и встал. Надев спортивные штаны, которые он позаимствовал из шкафа Бумера, и толстовку, он бесшумно прокрался в коридор. Он был не в том состоянии, чтобы разбираться со случайным нарушителем, но он был значительно сильнее, а элемент неожиданности был на его стороне. Кто бы это ни был, он не задержался у его двери надолго; к тому времени, как Томми вышел, коридор был пуст. Томми пошёл по следам, не бегая, но и не прогуливаясь. Его тело гудело от остатков электричества, которое, вероятно, вывело бы из строя обычного человека. Он повернул за угол и увидел свет в конце коридора. Это был всего лишь лучик, пробивавшийся сквозь приоткрытую дверь и падавший на деревянный пол. Томми замедлил шаг, приближаясь. Он не мог разглядеть, что там, на расстоянии, а значит, ему нужно было подойти ближе. Это было опасно, но инстинкты подсказывали ему, что он должен знать. В пяти футах от него он услышал голоса. Они были приглушёнными, тихими, шёпотом. Томми замер. Он не учёл, что злоумышленников может быть больше одного. Уилбур убьёт его, если он пострадает во время восстановления. Он глубоко вздохнул и придвинулся ближе. В трёх футах от него он смог различить фигуру. У неё были широкие плечи, вероятно, это был пожилой мужчина. Он склонился над кроватью и всё ещё говорил слишком тихо, чтобы его было слышно. В двух шагах от него он увидел движение под одеялом на кровати. Кто-то активно пользовался ею. Неужели он ошибся? Неужели здесь действительно был пациент? Томми прикусил губу и задумался, стоит ли уходить. Он сделал шаг назад, и деревянный пол предательски громко скрипнул. Фигура в комнате резко развернулась. Он бросился к двери, и Томми только и мог, что разинуть рот, когда оказался лицом к лицу с… — Фил? — Томми, — выдохнул Фил с облегчением, но его спина выпрямилась слишком быстро. Он вышел в коридор и плотно закрыл за собой дверь. — Что ты делаешь в вне своей палаты? Ты себя переутомляешь. — Это не имеет значения, — отмахнулся Томми. Он посмотрел через плечо Фила, но тот шагнул вперёд, закрывая ему обзор. От этого у Томми сжалось сердце, от одной мысли, что за этой дверью ему придётся что-то скрывать, у него засосало под ложечкой. Он спросил с большей злобой, чем хотел. — Кто там? Фил вздрогнул. Томмо вздрогнул. — Это секретно, — закончил Фил, избегая зрительного контакта. Сердце Томми сжалось, но он ничего не мог поделать. Если это был ещё один злодей, то знать о нём значит нарушать право на неприкосновенность частной жизни. Конечно, Фил защитит. Его разум без причины пустился вскачь. Томми заставил себя сделать глубокий вдох и расслабиться. Ему определенно не нужно было расстраивать Фила из-за чего-то бессмысленного. Это был один из самых отъявленных преступников города, и от него следовало ожидать секретов. Кроме того, ему нужно было, чтобы Фил был в приподнятом настроении, когда попросит разрешения занять их комнату для гостей на некоторое время. Он и так был заметно нервным, так что еще что-нибудь пошло бы во вред делу Томми. Он принял решение и поднял ногу, чтобы сделать шаг назад. Фил среагировал мгновенно. Ограниченный свет в зале померк, когда их окружили два тёмных крыла, и температура упала на несколько градусов. В глазах мужчины читался вызов. У Томми отвисла челюсть до пола. Какого хрена? Что происходило? Был ли он парализован страхом? Действительно ли он боялся Фила? Чувствовали ли обычные люди то же самое, когда встречали Миднайта? Если да, то почему это было направлено на него? Что было за дверью, что могло заслужить такую реакцию? Томми разинул рот, не в силах ни говорить, ни бежать, ни хоть как-то осознать происходящее. Очевидно, Фил тоже не мог. Он сложил крылья, открывая и закрывая рот, но не издавал ни звука. Лицо Фила вытянулось, а губы нахмурились. Он ущипнул себя за переносицу и вздохнул. — Чёрт. — Что? — выдохнул Томми, слегка удивившись, что не видит своего дыхания из-за царящего вокруг напряжения. — Фил? Из-за двери донёсся громкий шум, и они оба обратили внимание на этот звук. Раздался сильный кашель и стоны от боли. Фил забыл о Томми и бросился в комнату. Мальчик остался в коридоре, ошеломлённый как разговором со своим наставником, так и тем, что дверь теперь была широко распахнута. Он отчётливо видел Фила, сидящего на корточках у кровати и держащего руку таинственного человека. За исключением того, что это был не таинственный человек. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Томми упал на колени. Паффи? Сначала Томми почти не узнал ее. У неё были совершенно белые волосы, которые ниспадали на плечи идеальными, характерными локонами, но они были неестественно тусклыми. Её кожа была болезненно бледной, щёки впали, и она сжимала стакан с водой так, словно это был якорь. Внутривенная капельница была подключена к пакету с исцеляющей кровью Бумера, но, судя по тому, как дрожали её руки, это мало помогало. Паффи, его названная мама. Паффи, его опора в самые тяжёлые времена. Паффи, воплощение доброго сердца. Паффи, которая не давала ему сбиться с пути истинного на протяжении всего его дебюта. Паффи, чей голос он слышал в своей голове всякий раз, когда приближался к безумному суперзлодею. Паффи, которая покупала ему обед и дразнила его слишком горячими куриными крылышками, прятала его от хулиганов и приходила на помощь, когда его настоящая опекунша не могла этого сделать. Паффи, в которой не было ни капли зла, сидела на койке в больнице для злодеев. Почему она здесь? Разве это не тайное место, где ценят безопасность? Бумер и Ханна никогда бы не впустили в свои двери гражданского, верно? Фил беззастенчиво стоял рядом с ней. Его крылья, расслабленные, полупрозрачные и тусклые в свете комнаты, были сложены за спиной. Морщины на его лбу появились не из-за страха, что женщина в постели его раскроет, а скорее из-за беспокойства за неё. Какого хрена? Паффи снова закашлялась, и Фил поднёс платок к её рту. Платок вернулся испачканным кровью. Что-то вспыхнуло в глубине сознания Томми. Это было идеальное воспроизведение его самого страшного кошмара. Внезапно Томми стал маленьким мальчиком, стоящим у кровати родителей. Отец улыбался ему и обещал, что температура у матери наконец-то снизилась. Скоро всё придёт в норму, поклялся он ребёнку, как будто его глаза всё равно не слезились. Его выпроводили в коридор, подальше от хрупкой руки матери, под предлогом, что он может простудить её. Он спрашивал отца, почему ему можно остаться, а Томми нет. Была ночь, и он свернулся калачиком у двери родителей. Сквозь дерево он слышал два приступа сильного кашля. Дни, недели, месяцы этого ужасного звука, но худшие опасения Томми воплотились в жизнь, когда они наконец прекратились. Томми задыхался в чёрной одежде, держась за руку своего соседа, и в последний раз смотрел на своих родителей, но в одном из гробов лежала не его мать. Она была Паффи. Томми с трудом вернулся в реальность, дыхание сменилось гипервентиляцией. Он согнулся, в агонии прижимаясь к полу. Его руки вцепились в толстовку, и он крепко обнял себя. Томми не мог сфокусировать взгляд. Через мгновение он понял, что это из-за горячих слёз, обжигавших его щёки. Он не мог собраться с мыслями, потому что их уносила прочь какофония тревоги. Перед его глазами, как в жестокой петле, проносились картины прошлого. Томми не осознавал, что у него всё ещё сохранились некоторые из этих воспоминаний, он всегда считал, что был слишком мал, чтобы полностью помнить своих родителей. Томми нужно было проснуться. Ему нужно было вернуться в реальность. Ему нужно было увидеть настоящее. Он не хотел видеть, как его мама и папа угасают. Он не хотел вспоминать, как они бросили его, когда он так отчаянно в них нуждался. — Сосредоточься, — тихий шёпот коснулся его слуха. — Что ты слышишь? Гудки машин, биение его сердца. — Хорошо, — прозвучало снова. — Что ты чувствуешь? Мягкий материал его толстовки, деревянный пол под ногами, пальцы, переплетённые с его собственными. — Ещё немного, — умолял голос. — Открой глаза. Что ты видишь? Томми не был уверен, что сможет это сделать, но ободряющая хватка за руку побудила его продолжать. Он разлепил веки, выпустив несколько оставшихся слёз и моргая от яркого света. — Что ты видишь? — спросил голос. Томми посмотрел на Уилбура, и хотя слова застряли у него в горле, они оба знали, что он хотел сказать. — Я вижу тебя. — Идеально, — проворковал Уилбур. — Тебе уже лучше? В какой-то момент его дыхание нормализовалось, и он перестал плакать. Томми посмотрел на руку, которую всё ещё держал, и почувствовал себя в безопасности. Уилбур остался с ним на полу, разжав руку только для того, чтобы крепко обнять его. Он даже не заметил, как Уилбур подошёл к нему. Откуда он взялся? Он тоже был в комнате? Неужели Томми был так поглощён главной проблемой, что не заметил отдельного человека? Томми потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить всю ситуацию целиком и то, что они были не одни. Фил смотрел на него сверху вниз, но настоящий вес исходил от женщины на кровати. Паффи выглядела так, будто её ударили. Томми удивился, что она не пытается присоединиться к нему на полу; она была из тех, кто ведёт себя по-матерински, несмотря на собственные обстоятельства. Это определенно свидетельствовало о ее истинном состоянии. Он поморщился, и Уилбур разжал объятия, чтобы помочь ему встать. Ноги у него подкашивались, но наставник поддержал его. Голос Томми был хриплым, когда он спросил. — Кто-нибудь хочет мне это объяснить? Фил и Паффи переглянулись. Сердце Томми забилось. Он знал, что они знакомы, но чтобы настолько? Они перешёптывались так же, как он с Таббо. Они были не просто старыми школьными приятелями. Паффи и Фил были лучшими друзьями. Как он мог не знать? Почему они скрыли это от него? Неужели они думали, что он не справится? Он был дерьмовым другом для Паффи, это было очевидно, и так было уже давно. Томми думал, что это просто потому, что он был злодеем, а Паффи образцом добропорядочного гражданина. От необходимости добавить ещё что-то в этот список его чуть не стошнило. По тому, как Фил поджал губы, Томми понял, что не получит желаемого объяснения. Это было знакомое, мучительное чувство, которое распространялось до кончиков пальцев. В такие важные моменты взрослые, как правило, оставляли его в неведении. Их не волновало, что у него есть собственное мнение и мыслительные процессы, или что ему могут понадобиться ответы на его собственные вопросы. Его отец не сказал ему, что его мать едва выживала каждую ночь. Сосед, живший по соседству, не сказал ему, что не было никого из родственников, кто был бы готов взять его к себе. Агент по опеке не сказал ему, почему родители постоянно отдавали его в другие семьи. Дядя не сказал ему, почему он не мог забрать его из системы раньше. Фил не сказал ему, почему Паффи кашлял кровью в больнице для злодеев. Плечи Томми опустились, и он позволил легкому чувству разочарования накрыть его, как одеялом. Он не должен ожидать того, чего не заслуживает. Было больно видеть, что это исходит от двух людей, которых он считал родителями, но он справится с этим. Прошлое действительно повторилось. Наконец, Фил заговорил. — Хорошо. Брови Томми удивленно взлетели вверх. — Правда? — Правда? Ты собираешься ему сказать, — выпалил Уилбур, звуча так же потрясённо, как и он сам, но с ноткой волнения. Томми перевёл взгляд с него на тех двоих у кровати. — "Он тоже знает", — зудел противный голосок в его голове, он тоже знает и скрыл это от тебя. Его щёки вспыхнули. Они действительно впустили его? Они собирались рассказать ему то, что взрослые в прошлом оставили бы без внимания? Он заслуживал знать эту информацию? Он откашлялся. — Да, я был бы действительно признателен за это. — Тогда я бы попросила всех остальных покинуть комнату, — слабый голос прорвался сквозь напряжённую тишину. Паффи выглядела так же плохо, как и звучала, и если бы не боль предательства, которую он почувствовал в своём сердце, он бы извинился перед ней за то, что ей пришлось объяснять. Однако Томми был злодеем. Он был эгоистом и хотел получить ответы. Паффи была взрослой женщиной, которая могла сама решать, что ей делать. Если бы она считала, что способна говорить, он бы не стал её останавливать. Поэтому он подошел к ближайшему креслу, придвинул его к ее кровати и сел на него сам. Томми притворился, что не заметил, как расправились крылья Фила по мере того, как он приближался к этому человеку, которого пожилой мужчина, очевидно, считал своим лучшим другом. Теперь, когда он мог видеть ее полностью, ему было трудно сохранять невозмутимое выражение лица. От Паффи всё ещё слабо пахло стиральным порошком, которым она пользовалась на работе. Это пробудило в нём воспоминания о доме: как он загружал одежду в стиральную машину, подшучивал над ней, стоя за прилавком, искал забегаловки, чтобы поддержать её, а Томми набивал рот картошкой фри под её любящим взглядом. Переведя взгляд на суперзлодея, стоящего у неё за плечом, он испытал полярно противоположные эмоции: сырой склад, взъерошенные волосы после жестокой схватки, рубашки с воротничками под накрахмаленными пиджаками, озорные улыбки, наполненные отцовской любовью, Томми, избавившийся от проблемы с издевательствами, которая мучила его годами. Глаза Паффи были пустыми, как раньше. Томми задумался, как давно она была такой. Сколько недель прошло с их последнего нормального разговора? Как часто она кашляла кровью на клочья ткани? Как долго она скрывала это от него, полагаясь на Фила? Его беспокойство привело его к развилке. Как давно она знала о личности Фила? Очевидно, Паффи не удивилась, что у генерального директора «Крафт и Ко» те же крылья, что и у Миднайта, так что это не было чем-то новым. Как долго она скрывала это от Томми? Как долго она с застенчивой улыбкой слушала его болтовню о стажировке? Как долго она водила его на обед, как будто он не был крупным преступником? Предательство и ревность горячими, отвратительными одеялами окутывали его сердце. Он хотел сорвать их, хотел простить всех без раздумий, но голоса в его голове остановили его. Томми нужно было знать. Он не мог быть слепым не в этот раз. — Ладно, ты слышал эту женщину, — заявил Томми. — Убирайся к чёрту! Фил бросил на него удручённый взгляд. Томми не совсем понимал, что он сделал, чтобы заслужить такое отношение. Уилбур взял отца под руку и осторожно вывел его в коридор. Дверь тихо закрылась, и тишина стала ещё более неловкой. Томми прикусил губу. Никогда в жизни ему не было так трудно заговорить с Паффи. Даже когда он думал, что хранит огромный секрет, слова всё равно вырывались из его горла. На этот раз они застряли, пойманные невидимой силой. Вздох Паффи привлек все его внимание. — Я должна перед тобой извиниться, — прохрипела она. Томми вздрогнул и открыл рот, чтобы возразить, сказать, что она ничего ему не должна, но его всё ещё сдерживали. Она выглядела так, будто вот-вот сломается. — Я не была с тобой честна. Прости, Томми. Томми ничего не оставалось, кроме как хмыкнуть. Она восприняла это как достаточное признание. — Больше всего на свете я обязана рассказать тебе всю историю, — выдохнула Паффи. Она дрожала, и ей, казалось, потребовалось мгновение, чтобы собраться с силами. Томми приподнял бровь, когда она рявкнула со смехом. — Черт, я не ожидал, что это произойдет вот так. Я не уверена, с чего начать. — Как насчёт того, чтобы начать с рассказа о том, почему ты здесь, — предложил Томми. Это должен был быть простой вопрос, но он всё равно заметил, как она прикусила губу. Она медленно потянулась к цепочке на шее. Паффи подняла ожерелье, и у Томми отвисла челюсть. Ключ. — Что? — выдохнул Томми. — Какого чёрта? Тебя научили держать ключ? Паффи не ответила. Томми замер. — Э-э? — осторожно спросил он. — Паффи… Ты не…? Она покачала головой, слабо улыбнувшись. Томми мог бы поклясться, что его сердце остановилось. Осознание обрушилось на него, как грузовик: её ухудшающееся состояние, причина, по которой она оказалась в больнице для злодеев, были связаны с этим ключом. — Ты, — запнулся он. — Ты не должна это держать. Вот, дай мне… Он потянулся, чтобы забрать у неё ключ, но его ударило током. Это не причинило ему серьёзного вреда, в основном из-за его выносливости, но этого было достаточно, чтобы заставить его мозг задуматься. — Твой ключ, чёрт возьми, укусил меня, — заныл Томми. Паффи закатила глаза. — Что это было? — Это ключ изменений, — сказала Паффи. — Он обладает способностью позволять своему владельцу менять размеры, и это единственный ключ во всём наборе, который требует чего-то большего, чем просто человек, владеющий им, и его способности. Она подбросила его вверх. В воздухе предмет увеличился, став размером с кухонный нож, прежде чем Паффи снова поймал его. Она с гордостью протянула его ему. — Ты должен быть одарен способностью удерживать его. Глаза Томми снова расширились. Он неосознанно наклонился ближе, поражённый. Его внешний вид немного напоминал ключ Техно. Ключ изменения был в основном золотого цвета, как и Ключ Стойкости, но если на последнем был рубин, то на этом предмете было три крошечных изумруда. — Как же ты тогда это сделала? — спросил Томми, едва обращая внимание на его слова. Паффи вздрогнула, и он посмотрел на неё. Она заметно сникла. — Мой сын, Фулишь, — прошептала она. — Возможно, ты знаешь его под псевдонимом Гигант. О. Черт. Томми вспомнил тот некролог и Паффи, одетого во всё чёрное. Он вернулся к журналу из магазина Эрета, на который ему не разрешили смотреть. Он вспомнил статью, которую читал о жестоком нападении злодея, в результате которого рухнул Банк Погтопии, и строки, в которых говорилось, что преступник, скорее всего, погиб во время инцидента. Он увидел Пурпла, стоящего в задней комнате прачечной, вырезки из газет, разбросанные по земле, фотографии огромного мужчины, маячащего рядом с банком Погтопии. В то время Томми отмахнулся от этого, как мать, одержимо копящая все, что могла найти, связанное с событием, которое отняло у нее сына. Вот только её сын не был одной из сотен загадочных жертв. Он был злодеем, предположительно ответственным за это. Он был Гигантом. — Когда я встретил его, у Фулиша уже был ключ, — продолжила Паффи. — Ему нужен был наставник, учитель, родитель, и я знала, что могу ему это дать. Мир Томми снова перестал вращаться. — Прости? — Ты много-го обо мне не знаешь, — заявил Паффи. — О том, кем я была в прошлом. Томми нахмурился. Паффи с самого начала избегала разговоров о своём прошлом. Он быстро понял, что это её не интересует. Мысль о том, что она что-то скрывает, приходила ему в голову бесчисленное количество раз, но теперь она казалась ему более весомой. Тот факт, что она доверила ему память о своём сыне, был революционным. — Ты наверно, знаешь Капитана, — спросила Паффи. Томми энергично закивал. — Основатель агентства героев и первый герой в истории Погтопии? Кто же не знает? — Он мой брат. Томми вскочил на ноги, едва не опрокинув стул. В тот момент у него не было слов, чтобы выразить свои мысли. С тех пор как Томми был ребёнком, основатель агентства героев был кумиром жителей Погтопии. Ходили слухи, что он был обаятельным, остроумным, красивым основа основ для любого современного героя. Эта легенда был братом Паффи? Срань господня. Он с минуту молча смотрел на Паффи, а потом заметил, как она поникла. Его настроение испортилось, и он взял себя в руки. Что случилось? Разве Капитан не тот, кем она могла бы гордиться? Разве он не тот, кого все мечтают узнать лично? — Капитан не сам основал своё агентство, знаешь ли, — торжественно заметил Паффи. Томми смутно припоминал этот факт, но СМИ никогда не упоминали о нём, поэтому он не обратил на него особого внимания. — Я помогала ему. Томми изо всех сил старался догнать его. — Взлом замков как врождённая способность может иметь довольно много негативных коннотаций, так что я никогда не была большим героем, — вздохнул Паффи. — Скорее, я была человеком, который держится в тени, но благодаря ему я знала все ходы и выходы. Он хотел, чтобы кто-то, кому он мог доверять, помог ему начать бизнес, и кто я такая, чтобы отказать ему? Томми не мог даже дышать, боясь прервать ее рассказ. — Когда я взяла Фулиша, мне нужно было полностью посвятить себя его воспитанию. Он был слишком молод и неопытен, чтобы у него был свой ключ, и мне нужно было обучить его, пока это не стало опасным. Я ушла из агентства, хотя мы с братом сильно поссорились из-за этого, — рассказала она. — В итоге всё закончилось хорошо, как я и думала. Кажется, он действительно полюбил своего племянника. Паффи сделала глубокий вдох. Томми подумал, что ей, возможно, понадобится много таких вдохов. — Фулишь хотел стать героем, — горько рассмеялась она. — Я взяла себе имя Свотчбаклер, чтобы в глазах других наделённых силой людей выглядеть более официальным наставником. Мы начали нашу работу как что-то вроде линчевателей. Я оставалась в тени, но Фулишь начал процветать. Томми не знал, кто такая Свотчбаклер. Он задавался вопросом, была ли она одной из тех, кого СМИ решили не упоминать, как Свирл, или же она намеренно держалась в тени. Её псевдоним звучал как название книги о пиратах, и он подумал, не связана ли она как-то с братом-капитаном. — Мы с Филом оба были одинокими родителями, воспитывающими детей-супергероев, и это нас сблизило. Я считаю его членом семьи, — пояснила Паффи. — Однако он хотел вырастить Техно и Уилбура, чтобы они боролись с несправедливой системой в качестве злодеев, поэтому я решила скрывать от них свою личность. Он в замешательстве склонил голову набок. Паффи смущённо посмотрела на него. — Я не была до конца уверена, как сложатся отношения Уила и Техно, — призналась она. — Если Фулишь осуществит свою мечту, я не хотела, чтобы его связь со мной была его слабостью. Всякий раз, когда я сидела с Филом, я делала это, полностью одетая как Свотчбаклер. Как-нибудь я покажу тебе свой костюм. Она улыбнулась, глядя на свои руки. —:Я бы хотела сказать, что именно благодаря мне у них вообще есть моральные принципы. Фил милый, но он довольно жесток со своими противниками, — она замолчала. — В обмен на то, что я присматривала за ним, Фил научил Фулиша сражаться и использовать свой ключ на полную мощность. Он всегда шутил, что мой сын - его запасной план. Если Техно и Уил не могли изменить мир с помощью злодейства, Фулишь изменил бы его с помощью добра. Томми мог это представить. Он мог представить, как Фил тренируется вместе с сыном Паффи, гордо ухмыляясь, как он делал это с Томми. Они создали прекрасную систему: оба родителя-одиночки тщательно воспитывали самых страшных людей будущего. — Фулишь привлёк к себе внимание СМИ, как только обрёл уверенность в себе, — сказала Паффи. — Он проделал отличную работу, спас столько жизней. Я была уверена, что вскоре ему предложат должность в агентстве моего брата. — Твой брат знал, что он твой сын? — спросил Томми, едва осознавая, что он говорит. К счастью, Паффи, похоже, не возражала. В её глазах появилась мечтательная поволока. — Джордан — Капитан, наверное, слышал о Фулише больше, чем ему хотелось бы. Я была до неловкости гордой матерью — "Тогда почему?"– Свои следующие мысли Томми оставил невысказанными. — К сожалению, с ростом присутствия СМИ мы потеряли конфиденциальность, — сокрушалась она. — Фил взял Фулиша с собой на обычную инспекцию города, пока я была на работе. Честно говоря, Фулишь мог бы справиться и сам, но я была слишком параноиком, чтобы отпускать его без присмотра. Она сделала паузу. Томми почти мог догадаться, что она скажет дальше. —:Гражданин заснял их на видео, и оно стало вирусным, — заявил Паффи. — В новостях сказали, что он вступил в сговор со злодеями. Они использовали это, чтобы доказать, почему самосуд был объявлен вне закона, заявив, что от него больше вреда, чем пользы. Полная чушь? Паффи провела рукой по волосам, поморщившись от того, что пряди запутались в пальцах. Она осторожно расчесала волосы и заплела их в простую косу. Техно делал что-то подобное, когда его раздражали документы или шумные клиенты. Томми решил, что, должно быть, он перенял это у неё. — Я пошла к брату и практически умоляла его выдать Фулишу чёртову лицензию героя, — фыркнула она. — Он не мог. У него были связаны руки из-за последствий действий этого придурка Туза. Примерно за месяц до этого он попытался похитить Техно и вместо этого получил шрамы на лице. Томми вспомнил непреклонную ненависть своих наставников к Тузу. Недавно дебютироваший Фортресс в то время был слишком молод, чтобы его стоило похищать, что привело к бездонной пропасти моральных и юридических проблем для агентства "Герой". Город по-прежнему считал Туза недотепой. Личный опыт Томми еще более укрепил его мнение в камне. — Судя по всему, у Капитана не было возможности спасти «ещё одного злодея», — проворчала Паффи себе под нос. — Отчасти я понимала: я была одним из основателей агентства героев, поэтому знала, насколько сложной может быть политика. Но это не означало, что я была довольна. Фулишь был убит горем. Закрыв глаза, светловолосый мальчик мог в точности воспроизвести страницу Гиганта в журнале для злодеев. Он широко улыбался, не заботясь ни о чём на свете. От мысли о том, что его жизнь была такой трагичной, Томми хотелось вырвать себе сердце и растоптать его. — Мы пытались какое-то время не попадаться на глаза, чтобы история сошла на нет, но ни Туз, ни Гигант не теряли из виду друг друга. — Паффи потянулась, подняв руки над головой. Томми сделал вид, что не заметил, как громко хрустнула её спина. Должно быть, она долго лежала в постели. — Фулишь решил принять свой новый титул злодея. Фил помог ему в этом, и я была не против, пока он обещал оставаться самим собой. Широкая улыбка на фоне журнала, полного устрашающих преступников. Золотой костюм, контрастирующий с тёмными, унылыми страницами. Если Фулишь был хоть немного похож на того, кого описывала Паффи, то он определённо прислушался к её совету. — Он очень хорошо ладил со злодеем Светлячком. Они были практически лучшими друзьями, — сказала Паффи, и Томми снова застыл в ужасе. Внезапно он оказался в магазине одежды Эрета, просматривая журналы и остановившись на одном из них. Его наставник выхватил у него журнал. Тогда Томми не понимал почему. — Не задерживайся на этой странице, — предупредил Уил с суровым выражением лица. — Эрет не сделает такой же костюм, как у него, и лучше, чтобы он не видел, что ты его рассматриваешь. Вся эта драма была из-за давно потерянной дружбы? Паффи сказал, что они были практически лучшими друзьями. Томми не понаслышке знал, каково это видеть, как твой лучший друг получает травму, но потерять его навсегда? Таббо был частью его детства. Таббо был его миром. Он бы не справился с этим. Томми вспомнил, что Эрет сказал ему перед его дебютом о том, как ему повезло, что Корпорация его поддерживает, о том, что он был вынужден стать держателем ключей. Добавить смерть лучшего друга к списку несчастий было очень тяжело. Как он мог продолжать улыбаться? — Глупо притворяться злодеем, чтобы поддерживать стабильный уровень страха, но как только камеры выключались, он вёл себя скорее как герой, — пробормотала Паффи. — Его так много людей любили. Она закрыла глаза. — В тот день, когда он умер, — начал Паффи. — Он даже ничего не сделал плохого. Здание было неустойчивым, и герои не успели бы туда вовремя. Рыдание сорвалось с ее губ, и Томми накрыл ее руку своей. — Фулишь пытался поймать здание, — прошептала она. — Но герои увидели его и начали атаковать. Он не выдержал натиска и… И здание рухнуло. Она не смогла закончить фразу и вместо этого подтянула колени к груди. Томми не волновало, что она всё ещё держит Ключ изменения. Он крепко обнял её, не обращая внимания на волны, исходящие от предмета. Паффи была самым сильным человеком в мире, и он был ей нужен. Впервые с тех пор, как они встретились, у него появилась возможность утешить её. Небольшая боль не остановила бы его. Она сильнее прижалась к его плечу, её слёзы обжигали ткань его толстовки. Паффи была ему как мать. Томми отдал бы ей всё, что она пожелала бы, и если бы это были объятия, он бы не стал возражать. Она вцепилась в него, словно он был её единственной опорой в этом мире. Чем дольше он слушал её мучительные стоны, тем сильнее сжималось его горло. Вскоре к её слезам присоединились и его собственные. По сравнению с ней они были приглушёнными, отдалённой печалью по человеку, которого он никогда не встретит. Прошло несколько минут, прежде чем они расстались. Томми был уверен, что у него глаза покраснели так же, как у Паффи, но ему было всё равно. Она шмыгнула носом и вытерла лицо рукавом. Паффи откашлялась, пытаясь избавиться от тяжести своих эмоций. — Спасательные отряды нашли его тело, когда оно вернулось к нормальному человеческому размеру. При нём был ключ, и я поняла, что только я могу его забрать. Томми принёс им коробку салфеток с другого конца комнаты. Казалось, что Паффи была на грани очередного срыва. Он решил, что не станет пачкать её рукава. — В свои последние мгновения он наделил меня способностью сдерживать его, — она невесело рассмеялась. — Я не была обучена, но боль казалась ничтожной по сравнению с потерей его. Томми взял салфетку и вытер остатки слёз с её щёк. Она поймала его руку и благодарно сжала. Он вспомнил одну деталь её истории, которая не давала ему покоя. — Если твой брат знал, что Гигант - Фулишь, почему герои сражались с ним? Неужели он всерьёз думал, что кто-то, кого ты вырастила, мог намеренно разрушить здание? Паффи поморщилась и понял, что попал в точку. — В тот день Капитан таинственным образом отбыл по делам. Когда он вернулся, с ним было что-то… не так. — Не правильно? — Сердце Томми пропустило удар. — Да, — подтвердила она. — Я встречалась с ним, и это было так странно. Я кричала, вопила и вымещала на нём весь свой гнев, но он всё время улыбался. Он почти ничего не говорил. Томми вспомнил о Минкс и Пурпле. Широкие, пугающие улыбки и манера речи, которые заставили его поверить в существование «зловещей долины» больше, чем когда-либо. Вот только эти случаи произошли совсем недавно. Судя по реакции старших злодеев на Минкс, они раньше не сталкивались с чем-то подобным. Банк Погтопии обанкротился пять лет назад. Если предположить, что описание Паффи действительно совпадает с другими случаями, то можно сделать только один вывод: По меньшей мере пять лет никто не замечал, что кто-то обладает даром контроля над разумом. — Он ждал шесть месяцев, прежде чем начать спрашивать о ключе, — продолжила Паффи. Томми пришлось заставить себя вернуться в реальность и слушать. — Он приставал ко мне каждый раз, когда у него была возможность, умолял передать ему ключ. — Ты не отдала ему это? — Томми вздрогнул, когда она посмотрела на него с пугающей яростью. — Даже если бы это убило меня, — выплюнула Паффи. — Я бы никогда не отдала последнюю память о своём сыне этой твари. Он поджал губы. — Я вижу. Паффи напряглась, постукивая пальцем по ключу. Внимательно наблюдая за ней, Томми заметил, что она дрожит. Ей стоило больших усилий оставаться в сидячем положении, и это её раздражало. Было мало прилагательных, которые могли бы описать её лучше, чем «на грани», и это не сулило ничего хорошего в долгосрочной перспективе. — Я хранила ключ отчасти из любви к сыну, отчасти из ненависти к брату, — прошептала Паффи. — Я не стала учиться им пользоваться. Мой мир и так был достаточно мрачным, и я не хотела решать свои проблемы. Черт. — Последние пять лет я жила в постоянной агонии. Я была уверена, что лежу на смертном одре, и меня это устраивало, — сказала она. Томми не мог отвести от неё взгляд. Паффи подняла руку, чтобы взъерошить его растрёпанные волосы. — Пока не появился ты, здоровяк. — Что? — Он повозился со своей шваброй, пытаясь немного её укротить. — Какое отношение я имею ко всему этому? — Помимо того, что ты меня подбадриваешь и даёшь мне надежду на человечество? Ты аномалия, Томми, — рассмеялся Паффи. — Ты можешь работать с несколькими ключами одновременно, не вспотев. — Э-э, — запнулся Томми, удивлённый похвалой. — Спасибо? — Ты изменишь мир, — заверила она. — Но разве ты не устал постоянно одалживать чужие силы? У Томми внутри все оборвалось. — Ни за что, черт возьми. — Так и есть, — ответила Паффи. Он наблюдал, как она снова подбросила ключ в воздух, и к тому времени, как он упал ей на ладонь, он был обычного размера. Она поднесла его к губам и прошептала, касаясь металла: — Я отказываюсь от магии изменения. Прими это подношение вместо меня. Изумрудные вкрапления вспыхнули при её словах, засияли ярко-зелёным и искрились при каждом её вздохе. Паффи жестом подозвала Томми, и он протянул руку. Она осторожно положила предмет ему в ладонь. Каким-то чудом его не ударило током. Ключ идеально лёг в его руку, и когда Паффи сомкнула его пальцы поверх ключа, он почувствовал связь в своей крови. Паффи открыла глаза, и Томми заметил, что в них сияют изумрудно-зелёные искорки. Часть его души знала, что они подходят друг другу, знала, что он увидит, если посмотрит в зеркало. Статическое электричество в воздухе исчезло, оставив покалывание и жжение по всему телу. Он тяжело дышал, измученный волнением и незначительными усилиями, которые потребовались, чтобы передать ему магический предмет. Вероятно, не помогло и то, что в последние дни его тело испытывало стресс. — Я не хотела отдавать это тебе, пока ты полностью не поправишься, — выдохнула Паффи. Томми оторвал взгляд от своего нового подарка как раз вовремя, чтобы увидеть, как она падает на подушку. Он вскочил на ноги, на его лице читалось беспокойство. — Расслабься, я просто переутомилась. Я быстро поправлюсь, а потом научу тебя чем смогу в использовании ключа. — Обещаешь? — Томми взял её за руку, и она слегка сжала её. — Обещаю. — Она улыбнулась. — Иди, покажи свою игрушку остальным. Мне нужно вздремнуть. — Точно! — Томми подбежал и распахнул дверь. Фил и Уилбур болтали в дальнем конце коридора. Они подняли глаза на шум. Мальчик остановился и повернулся к женщине на кровати. — Паффи? — Да? — Я собираюсь почтить память Фулиша и сделать так, чтобы ничего подобного больше не случилось, — поклялся Томми. — Я заставлю тебя гордиться мной. Паффи улыбнулась. — Ты уже это сделал. Томми в последний раз смущённо улыбнулся ей и оставил её спать.