Капиталисты хороши в капитализме. Кто бы мог подумать?

— Они вели себя слишком тихо. Часы на стене тикали в своём меланхоличном ритме, и в этом мрачном коридоре секунды казались минутами. Мужчина с многочисленными шрамами уставился в пол. Дверь кабинета захлопнулась всего несколько мгновений назад, став преградой между ним и человеком внутри. Второй мужчина ждал его снаружи, скрестив руки на груди и подняв оружие. — Честно говоря, они злодеи. Они работают не по тому же графику, что и мы, — заметил Блинк. Туз протолкнулся мимо него и направился обратно к лифту. Его напарник ещё не закончил — Но, может быть, ты и прав. Что бы ты ни думал, чтобы чувствовать себя не таким неудачником. Я имею в виду, что ты дал им всё, что им было нужно, чтобы уничтожить агентство, когда потерял свой предмет. Туз зарычал в ответ на оскорбление, но они оба знали, что он ничего не может сделать в отместку. Другие герои не смотрели на него, когда он проходил мимо, но Блинк получил несколько одобрительных кивков. Его испытательный срок был временно отменён в попытке восстановить его репутацию, но Туз не получил такой возможности, несмотря на обстоятельства. Его голова была затуманена, полна ненужных деталей, в которых он не мог разобраться. Ему не терпелось вернуть ключ, но у него не было возможности вернуть его. Состояние беспомощности в промежутках между его эпизодическими срывами и моментами прояснения было болезненным. Туз прекрасно понимал, что красно-белый засранец Хайперион, вероятно, выставлял напоказ свою драгоценность перед всеми своими маленькими друзьями-злодеями. В поле его зрения мелькнула фиолетовая ткань, мимо прошёл один из второстепенных героев агентства, и он вздрогнул. Ноги у него подкосились, и ему пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. Здесь было слишком людно, чтобы он мог полностью погрузиться в свои мысли, но он всё равно чувствовал, как они накатывают. С тех пор, как исчез Чужой, его приступы участились. Парень работал в агентстве с самого его основания, когда он, вероятно, был слишком молод, чтобы получать такую высокую зарплату. Пурпл знал больше, чем обычный сотрудник: о внутренней работе, слабостях, сплетнях, о том, что могло привести агентство в замешательство, и Туз позволил ему уйти. С тех пор даже цветовая палитра его проклятого бывшего напарника сводила его с ума. Он не мог ни есть, ни спать, ни дышать, не испытывая постоянного чувства вины. Блинк без колебаний загнал гвоздь поглубже. После инцидента с Томми, Блинк позаботился о том, чтобы Туз хорошо запомнил вкус собственной крови. Его рассечённая губа медленно заживала, потому что Глитч ничем не мог ему помочь. Целитель в последнее время был слабее и большую часть времени проводил во сне. Это означало, что Туз остался в синяках на всеобщее обозрение. — Чего от тебя хотел босс? — спросил Блинк, указывая на кабинет. — Тебя наконец-то увольняют? Образы потоком хлынули перед его глазами. Он вздрогнул, сбитый с толку тем, насколько беспорядочной стала его память. Раньше она была стабильной, как картотечный шкаф, которому на протяжении многих лет уделялось огромное внимание и забота, но теперь она работала рывками, без ключа. Он вспомнил встречу, улыбку босса и карточку, которую тот показал Туз. Она была красиво оформлена, выглядела профессионально — идеальное отвлечение от насущных проблем. — Нет, — ответил он Блинк, который, вероятно, выглядел очень самодовольно под своей маской. — Не при твоей жизни, малыш. Он чувствовал, как от напряжения у него начинает болеть голова. Туз заставил себя взять себя в руки, чтобы, возможно, успеть вернуться в свою комнату до того, как начнётся настоящий ад. Он сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладоней. Хайперион. Этот проклятый негодяй. Он был причиной этой боли и страданий. Он был причиной того, что мир Туза перевернулся с ног на голову. Своими руками или чужими, но он уничтожит этого дерзкого глупца. Он заплатит за свои преступления раз и навсегда.

─┉┈◈◉◈┈┉─

Каким-то образом, каким-то путём, по какой-то причине, даже после всех проблем, которые он доставил в больнице, Фил позволил Томми пожить в доме несколько дней. Спросить об этом было гораздо сложнее, чем ожидал мальчик, но ответ казался заученным и подготовленным, как будто они знали, что он этого захочет. Он уже почти закончил рассказ о том, как Таббо сделал так, чтобы коврик у двери открывался в лаву, когда Фил перебил его. — Дружище, — усмехнулся мужчина постарше. — Ты уже практически мой третий ребёнок. Думаю, Уил уже несколько недель набирается смелости, чтобы попросить о ночёвке. За трогательным комментарием последовало раздражающее взъерошивание его волос, которое, к счастью, компенсировало всё тёплое и мягкое, что он чувствовал. Он вежливо попрощался с Ханной, Бумером и Паффи, когда она наконец проснулась. Последняя из троих то приходила в сознание, то теряла его с тех пор, как передала ключ своему сыну. Бумер сказал ему, что она слишком долго перенапрягалась, поэтому ее выздоровление будет непростым процессом. Если бы ему пришлось гадать, то, вероятно, прошло бы много времени, прежде чем он снова смог бы стирать. Паффи была не совсем в себе, когда он заговорил с ней, предложения, которые она все-таки смогла произнести, были искаженными и сбивающими с толку. Но Томми не жаловался. В эти дни на ее щеках было больше румянца, чем он когда-либо видел. Отчасти он чувствовал себя виноватым за то, что до недавнего времени не замечал их недостатков, но он ничего не мог с этим поделать. Уезжать из больницы, зная, что он не вернётся домой к Таббо, было немного странно. Томми не был достаточно общительным, чтобы часто ночевать в чужих домах. Честно говоря, он и близко не подходил к этому с тех пор, как его таскали по приёмным семьям, и было немного неловко признаваться в этом вслух. Северная часть Погтопии была районом роскоши. Здесь жили самые известные личности города, начиная от героев шоу, таких как Золотой президент, и заканчивая владельцами компаний с многомиллиардным состоянием. Когда-то его дядя владел пентхаусом рядом с ними, а это означало, что Томми был знаком с этим районом. К сожалению, это также означало, что он узнал небоскрёб, перед которым припарковался Уилбур. Он несколько раз проезжал мимо него на утреннем автобусе по дороге в школу всего несколько лет назад. Местные жители постоянно сплетничали о нём, и не без причины. Только элита могла позволить себе такие абсурдные цены, создавая особую атмосферу. Даже для престижного северного района жить там было чертовски безумием. Он бросил взгляд на семью Крафт, когда они выходили из машины с той беспечностью, которая присуща только по-идиотски богатым людям. Уилбур бросил ключи парковщику, и они направились к двери. Томми был примерно в метре от входа, когда его внимание привлекла яркая вспышка. Он повернулся, чтобы посмотреть, что это было, но твёрдая рука Техно на его плече воспротивилась этому. Он не понимал почему, пока они не переступили порог и большие двери вестибюля не закрылись. Окна в вестибюле были с односторонним стеклом, что позволяло ему смотреть, оставаясь незамеченным. Томми заметил толпу репортёров, которых отчитывал охранник. Должно быть, они пытались сфотографировать его, чтобы раздуть скандал. — Будет лучше, если мы как можно реже будем показывать твоё лицо в СМИ, — прошептал ему Техно достаточно тихо, чтобы двое других Крафтов не услышали. Он смущённо посмотрел на суперзлодея с розовыми волосами. — Поверь мне. Из внимания ничего хорошего не выйдет. — Вау, — выдохнул Томми. — Это была самая претенциозная и замкнутая вещь, которую я когда-либо слышал. — Претенциозно, — Техно прищёлкнул языком. — Слишком громкие слова для семиклассника. Ты точно знаешь, что это значит? — Отвали. Техно расхохотался в лифте, и Томми с трудом подавил желание толкнуть его локтем. Ему всё же нужно было быть вежливым, в конце концов, эти люди приглашали его к себе домой. Пока лифт поднимался, Томми размышлял о том, как может выглядеть их пентхаус. Он знал, чего ожидать, если это было похоже на дом его дяди: белоснежные стены, бесценные произведения искусства и неприкосновенная мебель. Томми неловко поёжился при этой мысли. Прошли годы с тех пор, как он в последний раз сталкивался с такой хрупкой средой, и он не был уверен, что сможет приспособиться. Можно с уверенностью сказать, что он привык к своей маленькой дыре в стене, которую делил с Таббо. В своей квартире ему было всё равно, если он затаскивал грязь через дверь или проливал немного еды на диванную подушку. Это был его дом, и он мог сам за собой убирать. Он попытался сосредоточиться на своём дыхании. Томми ни в коем случае не был глупцом, хотя некоторые его бывшие учителя утверждали обратное и он был уверен, что сможет быть хорошим гостем. Всего несколько дней, убеждал он себя. Это всего лишь пентхаус. Не впервой. Он справится. Это была его вина в том, что он не помнил, что Крафты не способны быть нормальными ни в каком, чёрт возьми, аспекте. Их дом был пентхаусом среди всех пентхаусов. Не столь скромная обитель Крафтов располагалась в самом сердце элитного района, на верхнем этаже самого престижного здания. Фил остановил его, не дав даже выйти из лифта. — Сними обувь и оставь её у двери. Я так поступаю со всеми своими гостями. Томми сдержал язвительное замечание о ворчливых родителях и подчинился. Дверь в квартиру была настолько обычной, что он не осознавал, что находится в ней, пока не снял обувь и не вошёл внутрь. Как он и сказал, это действительно был пентхаус, которому не было равных. Пройдя через обычную входную дверь, группа вошла в прихожую дома. Это была большая комната с потолками высотой с три Томаса, поставленных друг на друга. С потолка свисала роскошная хрустальная люстра, которая мягко освещала комнату. Тени, которые она отбрасывала, были пронизаны лучами отражающихся осколков, окружавших мир сверкающим сиянием. Томми изумленно уставился на то, как Уилбур двусмысленно бросил свое пальто на случайную скамейку и направился к сводчатому дверному проему на противоположной стороне комнаты. Дядя убил бы его, если бы он повесил куртку куда-нибудь, кроме вешалки. Напряженная организация была причиной, по которой Томми по сей день содержал свою комнату в порядке. Он плелся за своим наставником, как ошалевший щенок. Томми не удивился, когда они прошли мимо парадной столовой, а затем такой же парадной гостиной. При виде них его охватила волна далёкой ностальгии. Это были ухоженные помещения, которые его дядя уважал бы: сдержанные, бледные, простые и идеально подходящие для приёма высокопоставленных гостей. Томми почувствовал, что его ноги изменили положение, и посмотрел вниз. За поворотом пол сменился с белого мрамора на простое деревянное покрытие. Его дяде не понравился бы такой выбор. Это было несовершенство, и дерево так легко повредить. Томми нахмурился, услышав, как оно скрипит под ним. — Что ты там грустишь? — спросил Уилбур. Томми поднял взгляд и замер. — Ты идёшь или нет? Он не сомневался, что это была главная гостиная, но что-то в ней заставило его остановиться. Томми ожидал увидеть белоснежные диваны, столы с мраморными столешницами и полированные полы, которые были в первой половине их пентхауса. То, что он увидел перед собой, было полной противоположностью. На полу были старые пятна от пролитых за многие годы напитков, которые невозможно было полностью вывести. Разбросанные по комнате кофейные столики были завалены бумагами, которые при ближайшем рассмотрении оказались самыми разными: от секретных полицейских документов до рисунков Уилбура в платье с завитушками, оставленными Техно. Он развернулся на каблуках и увидел телевизор, закреплённый на стене и постоянно включённый на канал с низкопробными романтическими фильмами. В камине под ним лежали свежие поленья и ещё тлели угли от последнего костра. В углу стояла книжная полка, заставленная настольными играми и просроченными библиотечными книгами. Это больше походило на его дом в южной части города с Таббо, чем на что-либо другое. Он всегда считал, что квартира его дяди была неприветливой, потому что это был пентхаус. Он думал, что пентхаусы такими и должны быть. Их строили и покупали, чтобы они выглядели как идеальные, живописные картины. Ему не разрешалось класть ноги на диван или выносить еду из столовой. Он не мог трогать пульт или переключать каналы с новостей. Это была половина причины, по которой он так увлёкся героями, они были всем, что звучало в динамиках изо дня в день. Томми годами мирился с такими условиями, искренне веря, что именно так и должен выглядеть каждый пентхаус. Как он мог жаловаться? Условия были намного лучше, чем в приёмных семьях, в которых он когда-то жил, собаки не пытались его укусить, хулиганы не могли пробраться к нему домой, а кондиционер не ломался в разгар лета. Стоя в дверях гостиной семьи Крафт, он не мог не застыть на месте. В той комнате были цвета. Там были изъяны, такие же глубокие, как половицы. На каждой стене висели фотографии, изображавшие Уилбура на соревнованиях по гимнастике, Техно, красящего волосы над раковиной, Фила, одетого с ног до головы в самые отвратительные рождественские наряды, которые когда-либо видел мир, и список можно было продолжать. Томми не знал, что такие коллажи из воспоминаний существуют за пределами дурацких фильмов. Все они выглядели такими счастливыми. Помимо ежегодников, Томми не знал, есть ли у него хоть одна фотография, сделанная до Таббо, которую он не сделал сам. Его дядя не был большим любителем собирать альбомы, и Томми не был до конца уверен, куда делись его детские фотографии после смерти родителей. Это сбило его с толку, поразило его в самое сердце, неожиданно и несправедливо. В то время как он рос в пентхаусе, построенном из костей и каталогов из журналов, Крафты жили всей семьёй всего в четырёх кварталах от него. Томми никогда не злился на своего дядю, он знал, что тот не был готов заботиться о ребёнке, тем более о таком непослушном, но в тот момент он сожалел о жизни, которую мог бы прожить под другой крышей. — "Твой дядя не был готов," — прошептал ужасный голос у него в голове, — "Но и Фил тоже. В двадцать лет он в одиночку воспитывал двух брошенных детей." — Томми? — голос Техно вывел Томми из оцепенения. Розововолосый мужчина смотрел на него, нахмурив брови. — Ты в порядке? Наш дом действительно такой уродливый? Томми покраснел, смутившись от того, что его поймали. — Я в порядке! Я просто подумал, как глупо, что ты смотришь такие фильмы в свободное время. — Фильмы? — Уилбур проследил за комментарием Томми и посмотрел на телевизор, его лицо вытянулось. — Чёрт возьми. Фил снова оставил его на этом дурацком канале. — Фил? Техно вздохнул. — Да. У этого парня есть мыльная опера, которую он любит смотреть каждый вечер, но днём по каналу показывают только банальные девчачьи фильмы. Из коридора донёсся громкий грохот. Через несколько мгновений в дверях появился Фил с вздыбленными крыльями и яростью в глазах. Томми не заметил, как он вышел из комнаты, и немного удивился. — Это не грёбаная мыльная опера, — выплюнул Фил в сторону Техно. — Это теленовелла. Техно бросил на Томми насмешливый взгляд, и у мальчика отлегло от сердца. Он решил, что тоже хочет поддразнить его. — Я не знал, что ты говоришь по-испански, Фил. — Он и не знает, — пропел Уилбур. Он стоял у дивана с пультом в руке и с лукавой улыбкой на лице. Фил посмотрел на него с яростью печально известного суперзлодея. — Но я знаю. — Уилбур, — предупредил Фил. — Он заставляет меня переводить для него, — закончил Уилбур. Фил бросился к нему, и Уилбур взвизгнул, уронив пульт. Томми и Техно наблюдали со стороны, как они перепрыгивали через мебель, чуть не перевернули стол и в конце концов выбрались из комнаты, чтобы продолжить в другом месте. Техно подтолкнул его, и они последовали за своими товарищами на кухню. Первое, что Томми заметил, войдя, это остров с гранитной столешницей, на котором стоял Уилбур. Фил держал в руках лопатку и ухмылялся ему. За его спиной раскинулись теневые крылья, готовые в любой момент увеличить его мобильность. Они оба застыли, ожидая, что другой сделает первый шаг. Фил выдернул лопатку, и Уилбур умело увернулся. Однако у его ног в носках были другие планы, они выскользнули из-под него. Томми зажал рот рукой, уверенный, что позже у его наставника будет сильное сотрясение мозга, но Техно отреагировал раньше, чем это могло произойти. Уилбур приземлилась в его объятиях, как сбитая с ног принцесса. За исключением того, что эта принцесса была шести футов ростом и эмоционально отсталой. — Отвали, Техно. Поставь меня на место, — Уилбур скрестил руки на груди и хмыкнул, как будто его только что не спасли. Томми закатил глаза. Техно подчинился и опустил его на пол. Уилбур приземлился на задницу и взвыл. — Ай! Чёрт. — Вот что ты получишь, — воскликнул Фил. Он сложил крылья за спиной и разгладил складки на рубашке. — Верно. Тогда приступим к ужину? Теперь, когда волнение улеглось, Томми смог осмотреться на их кухне. Она была именно такой роскошной, как он и ожидал. Судя по цене одной только мебели, она была чуть менее уютной, чем гостиная. Гранитные столешницы он заметил ещё раньше, но здесь также были все известные человечеству бытовые приборы в идеальном состоянии. — Что мы будем готовить? — спросил Уилбур, всё ещё сидя на полу. Томми разинул рот, когда Фил подошёл к холодильнику и нажал на кнопку сбоку, сделав его переднюю панель прозрачной, чтобы можно было посмотреть содержимое. Холодильник был забит под завязку. — Похоже, у нас есть ингредиенты для пастушьего пирога. Тебе это подойдёт, Томми? Томми оживился, не ожидая, что его спросят о мнении. — О, да. Конечно. — Отлично, — фыркнул Уилбур, вставая и направляясь к холодильнику. — Приготовься, — прошептал Техно Томми. — Он перфекционист, когда дело касается готовки. Тебя ждёт сюрприз. И Техно был прав. Они приготовили пастуший пирог, но это было чертовски трудно. Фил оставил их наедине, заявив, что у него есть дела, и Томми оказался во власти двух соперничающих братьев. Техно и Уилбур готовили как смертельные враги. То они нарезали овощи, то бросались друг в друга ножами, и Томми молился, чтобы его сопротивление выдержало попадание под перекрёстный огонь. Они затевали ссоры из-за самых простых вещей, например, кто должен был включить таймер в духовке или кто должен был положить вилки на стол. К счастью, они были осторожны и избегали своих гостей, когда блюда действительно начинали разлетаться. К тому времени, как пирог был готов, у Томми от ухмылки болели щеки. Они разделили его на четыре тарелки, достали из холодильника, забитого газировкой, напитки на выбор и отнесли их в боковую комнату. Томми удивился, увидев вторую столовую. Он ожидал, что они будут есть в официальной столовой в передней части квартиры, его дядя не видел необходимости в неформальной столовой, так что это было то, что он знал. Эта гостиная была похожа на остальную часть их дома. Уютная и безопасная. Вместо дорогих украшений, занимающих лишнее место на стене, Томми увидел больше бесценных семейных реликвий: рисунки юного Техно, фотографию братьев и сестёр, промокших с головы до ног под проливным дождём, и глиняные чашки, которые они плохо вылепили на уроках рисования и поставили на каминную полку. Фил был таким сентиментальным отцом. — Смотрю на коллекцию, — подал голос отец, о котором шла речь. Он не сводил глаз с Томми, сидящего во главе стола. — Я понял, что нет лучшего украшения, чем эти два придурка. Техно едва не испортил себе причёску, а Уилбур нет. Фил взъерошил его кудри, превратив их в ещё более спутанную копну, чем раньше. Они оба пробормотали что-то недовольное по этому поводу, но через секунду разговор вернулся в прежнее русло. Они говорили о какой-то работе, которую Томми не до конца расслышал. Он был слишком поглощён домашней атмосферой и тем, насколько уютно себя в ней чувствовал. Он не мог представить себе ни одного другого места, кроме своего дома, где бы его так радушно принимали. — Если честно, — внезапно сказал Томми, лишь слегка перебив их, — они все равно обратили на него внимание. — я ожидал, что здесь будет более зловеще. Фил слегка рассмеялся. — Доедай, и я покажу тебе кое-что интересное. С этим нависшим над ними обещанием Томми опустошил свою тарелку ровно за пять минут. Они вчетвером отнесли тарелки в раковину, Техно остался мыть посуду, и Фил проводил их в свой кабинет. Это была дверь из темного дуба в самом центре пентхауса, и она громко скрипнула, когда он открыл ее. Первой мыслью Томми было, что здесь пахнет как в книжном магазине. Он быстро заметил отличие от остальной части дома. В то время как их квартира была очень удобной для детей, это место было от них отделено. Мягкий свет от золотой люстры освещал стол в центре, который был первой аккуратно организованной поверхностью, которую он увидел с тех пор, как вошёл. На большинстве тёмно-зелёных стен висели газетные вырезки в рамках. Подойдя ближе, он увидел, что заголовки статей были посвящены одному или нескольким членам Корпорации. Даты на вырезках варьировались от месяца до четырёх лет, и это были только те, которые он смог разглядеть. Все они были в чёрных рамках, кроме трёх на дальней стене с серебристыми краями. Рядом с ними было пустое место. Примечательно, что оно было размером с одну газету. — Ого, — выдохнул Томми. Фил похлопал его по спине. — А теперь вот эти отвратительные воспоминания, — объявил он. Уилбур закатил глаза, но его улыбка выдавала, что он любит отцовские выходки. Томми подошёл к картинам в серебряных рамках. Он едва сдержал вздох. В каждом из заголовков говорилось об отдельных дебютах Корпорации. В статье о дебюте Икара была его фотография в оригинальном костюме на крыше поезда, с горящими от пиромании глазами. В статье о Фортрессе была фотография, сделанная с безопасного расстояния, на которой он был запечатлён в своём фирменном плаще перед зданием мэрии, а секретные документы развевались на ветру, как конфетти. Томми больше всего интересовал «Миднайт». Статья была немного старше, чем те газеты, и углы у нее были потерты от времени. Когда он несколько недель назад расспрашивал о младших членах корпорации, он забыл спросить Фила, что тот делал для своего дебюта. — Ты ограбил все банки в городе меньше чем за час, — прочитал вслух Томми, сбитый с толку этим предложением. — Какого чёрта? Как такое возможно? — Мои крылья не для показухи, Томми, — подтвердил Фил. — Это даже лучше, — вмешался Уилбур. Он подошёл к Томми и указал на строчку в статье. — Он грабил только невероятно богатых клиентов каждого банка, включая некоторых конкурентов «Крафт и Ко». Томми уставился на Фила, который стоял, прислонившись к своему столу, как будто он был не самым крутым стариком в мире. Ограбить все сотни банков в городе меньше чем за час и при этом успеть собрать сливки, казалось, невыполнимой задачей. Спидраннер ещё не дебютировал, а это означало, что буквально не было никого достаточно быстрого, чтобы справиться с таким уровнем интенсивности. Томми на мгновение задумался о том, каково это быть героем в такие дни. Как они воспринимали эти события? Что происходило у них в голове, когда они становились свидетелями дебюта преступника, который, по их мнению, представлял собой непобедимую угрозу? Почему они вставали с постели по утрам, зная, что этот человек может стать их противником? Вероятно, что-нибудь глупое вроде. — "Это для блага человечества!” Гребаные неудачники. Томми улыбнулся. Уилбур похлопал его по плечу, ненадолго отвлекая его внимание. Он заметил, что Фил отошёл от своего места и что-то активно достаёт из ящика. Уил прочистил горло. — На самом деле у нас для тебя сюрприз. Мы решили, что сейчас самое подходящее время. — Хм, — выдохнул Томми. Он приподнял бровь, переводя взгляд с одного на другого. Фил нашёл то, что искал, и протянул ему. Томми подошёл, осторожно взял это у него и ахнул. — Это я? Серебряная рамка обрамляла газетную статью за август с дурацким заголовком, от которого у Томми сжалось сердце. Он чуть не растёкся лужицей от смущения, восхищения, признательности и всех остальных отвратительных, дурацких эмоций, которые только мог испытывать. — Новый злодей Гиперион «раскручивает» дебют героя, — насмешливо прочитал Уилбур. — Боже, это почти так же раздражает, как и ты. Это так уместно. Томми толкнул его, скрывая за этим движением полувсхлип-полусмех. Пустое место на стене стало казаться гораздо более осмысленным, когда Фил прикрепил к нему его газету. Это было похоже на то, как если бы на холодильник повесили какой-нибудь примечательный тест или особенно креативный рисунок. Томми задумался, каково это иметь семью. Он пробыл в их доме всего несколько часов, а уже занял место в их драгоценных воспоминаниях. — Добро пожаловать на стену, приятель, — проворчал Фил, и Томми мог бы поклясться, что тот смотрел на него с той же любовью, с какой обычно смотрел на Техно или Уилбура. — Я уверен, что вскоре мы увидим ещё много твоих заголовков. — Спасибо, — прошептал Томми, поражённый тем, как быстро бьётся его сердце. Адреналин застилал ему глаза, побуждая дёргаться, двигаться, делать что-нибудь, кроме как стоять там, как придурок. Он решил провести рукой по волосам, но этого было недостаточно. Уилбур, кажется, заметил это. Он широко зевнул и сделал невинное предложение. — Может, поиграем, раз ещё рано ложиться спать? — Игра, — вопросительно повторил Томми.

─┉┈◈◉◈┈┉─

— Пошел ты! Уилбур швырнул в Техно нераспечатанную пачку чипсов через кофейный столик. Розововолосый мужчина в ответ на его выпад сжал и разорвал пакет одной рукой, высыпав чипсы на пол рядом с собой. Они почти час стояли на коленях в гостиной, и напряжение нарастало. За это время Томми вспомнил несколько прошлых предупреждений. Доска "Монополии" лежала на очищенном кофейном столике, усеянная металлическими заполнителями, потертыми игральными костями, порванными картами и чем-то, слегка напоминающим кровь. Это была игра, которая развивалась годами, возможно, в ущерб тем, кто в ней участвовал. У Фила было несколько условий, которым они должны были следовать, иначе игра не сошла бы с конвейера. У каждого из этих правил была своя история, оправдывающая их существование, и некоторые из них были довольно забавными: Техно не разрешалось быть банкиром это правило было введено после того, как он попытался установить мелкомасштабный экономический социализм. Филу приходилось убирать свои крылья, он создавал небольшие потоки воздуха, чтобы манипулировать кубиками. Уилбур всё время сжимал мячик для снятия стресса, очевидно, чтобы справиться со своими «проблемами». Вечер начался неплохо. Введённые условия должны были сделать игру максимально честной, и какое-то время они работали. Затем Уилбур получил свою первую железную дорогу. Он начал вставлять в игру комментарии, например "Я бы так не поступил». Это сбивало с толку его противников, вынуждая их занимать неудачные позиции или влезать в ненужные долги. Его семья реагировала не так бурно, как Томми, вероятно, привыкнув к выходкам Уилбура. Поначалу они хорошо его поддерживали. Их поддержка казалась идеальным противовесом безумию его наставника. Однако именно Томми вывел игру из равновесия. В тот момент Фил лидировал, имея почти на тысячу долларов «Монополии» больше, чем его сыновья. Уилбур уверенно занимал второе место, а Томми и Техно были близки к тому, чтобы разделить последнее место. Уилбур закончил свой ход, обогнав GO и едва не приземлившись на одну из территорий своего брата. Техно усмехнулся и, пересчитав свои фишки, небрежно сказал. — Рад видеть, что ты наконец-то платишь по счетам. — Всё в порядке, — ответил Уилбур, и у Томми по спине пробежала дрожь. Его следующие слова были приправлены не только сарказмом: — Ты всё равно нуждаешься в благотворительности. Техно отреагировал, широко раскрыв глаза и сжав кулаки, но Томми чихнул. Ему постоянно щекотало в носу, и вскоре чихнул второй раз. Фил моргнул, благословляя его раз, два, три, а потом понял. — Уилбур, — прицокнула языком самая старшая из четверых. — Что мы говорили о силах во время «Монополии»? Ученик вспомнил свою первую встречу с Светлячком, когда у него была такая же реакция на то, что Уилбур использовал свои способности на толпе полицейских. У Томми отвисла челюсть, и он резко повернулся к брюнету. — Ты жульничал? — Из-за твоего чихания меня, чёрт возьми, поймали, — воскликнул Уилбур. — Ты придурок! Зачем ты вообще это делаешь? — Из-за тебя у меня болит голова, — выдохнул Техно. После этого начался хаос. Томми чихал ещё чаще, и Техно приходилось каждый раз удерживать, чтобы он не перегнулся через стол. Это была опасная территория, и Томми чуть не упал в обморок, когда понял, что станет следующей мишенью Уилбура. Видите ли, у него была последняя железная дорога. Для него это было постепенное восхождение, во время которого он прижимал к груди фальшивые деньги, чтобы их не было видно. Фил объявил о банкротстве после того, как приземлился на одном из усовершенствованных мест Уилбура. С тех пор пожилой мужчина сидел в кресле в нескольких футах от него, и его крылья больше не были спрятаны. Он утверждал, что это для удобства, но Томми быстро понял, что его счастливые броски костей совпадали с каждым тщательным перемещением Фила с его места. Тогда он понял, почему крылья были запрещены. К счастью, Уил и Техно были слишком заняты друг другом, чтобы заметить явное благосклонное отношение к их гостю. Томми почти пожалел, что не может объявить о банкротстве, чтобы уйти от жары, но непрекращающихся насмешек Уилбура в адрес Фила было достаточно, чтобы он продолжал идти вперёд. Всё это время в его голове крутилось предупреждение Бумера. — Он чертовски раздражает. Если ты считаешь, что это плохо, никогда не играй с ним в монополию. Бумер - этот гребаный ангел. Томми следовало послушать. — Тебе нравится смотреть, старик? — поддразнил Уилбур. Он поднял деньги, чтобы обмахиваться ими, гордясь тем, что лидирует, хотя и не знал, насколько близок к победе Томми. — Нехорошо, когда твои кости так неподвижны. — Думаю, я достаточно пошевелился, — ответил Фил. К счастью, ни один из его сыновей не заметил, что он изменяет. Томми бы точно попался. Уилбур повернулся к своему ученику, и в воздухе запахло затхлостью. Сказать, что брюнет был раздражён тем, что его способности не сработали, значит ничего не сказать. Он заставил Техно принять несколько ужасных решений во время игры и явно хотел сделать то же самое с другим своим противником. Сопротивление Томми было единственной причиной, по которой он не стал лихорадочно улучшать свои поля или использовать свою карту «бесплатный выход из тюрьмы». — Я думаю, что на твоей железной дороге немного одиноко, Томс, — начал его наставник. — Тебе бы не помешало несколько друзей. — Я согласен, — сказал Томми. — Ты можешь передать их мне, если хочешь. Уилбур вздрогнул. Томми почувствовал, что сейчас чихнет, но это прошло так же быстро, как и началось. — Просто катись уже. Томми подчинился, отказываясь замечать, как Фил трепетал, предлагая ему двенадцать. Уилбур раздраженно швырнул свои купюры. Томми не только прошел GO, но и благополучно приземлился на своем собственном пространстве. — Это нелепо, — проворчал Уилбур, но он не мог обвинить Томми в жульничестве. Ни один из ключей, висевших у него на шее, не обладал такой силой. Что может значить изменение размеров и улучшение памяти в настольной игре? Техно немного притих, что само по себе вызывало беспокойство. Его взгляд был холодным, расчётливым и полностью сосредоточенным на игровом поле Томми. В какой-то момент парень неизбежно должен был это заметить, даже несмотря на то, что Фил не всегда помогал ему. Иногда Томми видел, как он намеренно подводил мальчика к владениям Техно. Фил, вероятно, рассуждал, что дополнительные деньги и небольшой ущерб помогут дольше сбить сына со следа. Это больше не работало. — Пап, — сказал Техно, и Томми никогда ещё не испытывал такого ужаса от этого простого слова. — Ты не мог бы принести нам ещё закусок? Уилбур всё выбросил. Уилбур встрепенулся, явно растерявшись. Они не особо-то и ели предложенную еду, предпочитая использовать её в качестве снарядов, так что просьба была неуместной. В ответ Техно бросил на него скучающий взгляд, и у Томми упало сердце. — Давайте поскорее закончим с нашими делами, — сказал Техно. Он встретился взглядом с самым молодым членом их группы. — Я с нетерпением жду следующего хода Томми. Мальчик вздрогнул — что ж, ладно, да, это был плохой ход. Уилбур догнал его, и на его лице появилась ухмылка. — Ладно. Давай. Томми был в дерьме. Он был так в дерьме. Его безопасное место было окружено собственностью Уилбура, которая, должно быть, стоила сотни тысяч. Предоставьте детям генерального директора быть убийцами в капиталистической игре. Фил понял, что его раскрыли, и, торжественно встав, вышел из комнаты. Вместе с ним исчезли и надежды Томми на безопасность. Из-за Техно Томми попал в тюрьму, но он и глазом не моргнул. Уилбур перекатился, приземлился на своё место и переключил всё своё внимание на Томми. Пришло время. Он сделал глубокий вдох и бросил кости. Они стукнули по столу, покатились, покатились и остановились. Черт. Три. Он приземлился прямо на любимое место Уилбура. На то самое место, где Фил обанкротился. Как символично. — О, какой позор, — Уилбур прищёлкнул языком. — Целых семьсот долларов. Плати, малыш. — Если только он не сможет, — добавил Техно слишком самодовольно для человека, который сам граничит с провалом. Томми посмотрел на фальшивые деньги, которые он тратил раз за разом. Теперь они точно узнают, и он ничего не сможет сделать, чтобы это остановить. Даже если Фил вернётся, будет слишком поздно. Он вздохнул и отсчитал купюры, с минимальной вежливостью швырнув их перед Уиллом. Братья разинули рты. — Постойте, — выдохнул Уилбур. — Как ты не обанкротился? Я думал, ты хотя бы отдашь мне свою железную дорогу. Томми поморщился. — Но мне не пришлось, так что теперь очередь Техно. — Притормози, — скомандовал злодей с розовыми волосами. — Сколько у тебя точно денег? Томми положил свои купюры на стол. У Уилбура отвисла челюсть. — Не может быть, — прошептал Техно. — Даже после уплаты семисот долларов у тебя осталось столько денег? Уилбур хвастался, что у него есть целых две тысячи пятьсот долларов, но Томми был не так уж далёк от истины. После уплаты налогов у него оставалось около тысячи восьмисот долларов. Это был не точный подсчёт, но Томми не хотел заниматься математикой в свой выходной. К счастью, его поддержал другой ботаник. — Разве это не значит, что секунду назад он обыгрывал тебя, — прокомментировал Техно, глядя на Уилбура. — На пятьдесят долларов? На самом деле Томми этого не заметил, но он не понимал, почему это так важно. Фил выигрывал раньше. Победители «Монополии» часто менялись, хотя в конце это имело большее значение. Неужели Уилбур никогда раньше не играл в напряжённую игру? Томми знал, что он избалованный ребёнок, но это было уже слишком — Это не считается, — запнулся Уилбур. — Он жульничает! — Как и ты, — отметил Техно. — Мы все мы! — Подожди, — вмешался Томми. — Как ты можешь жульничать, Техно? — Как ты думаешь, почему я настаиваю на том, чтобы играть на столе? — фыркнул Техно. — Я создаю неровности под доской, чтобы манипулировать кубиками. — Вот тебе и причина, чёрт возьми, — закричал Уилбур. — Я-то думал, почему ты ещё не вышел! Фил выбрал этот момент, чтобы вернуться с двумя стаканами апельсинового сока и несколькими бутербродами на подносе. Он не вздрогнул, увидев, что Уилбур стоит и хватает Техно за воротник. Вместо этого он сел на пол рядом с Томми и протянул ему стакан, который мальчик взял. — Уил просто злится, потому что уже больше года никто не может его обыграть, — объяснил Фил. Томми оценил контекст, хотя это и не казалось правдой. — Трудно не жульничать в той или иной степени, в какую бы игру мы ни играли, но в «Монополии» ему всё равно удаётся оставаться на вершине. — Почему он так не реагировал, когда ты выигрывал? — спросил Томми. — Возможно, я на секунду опередил его, но быстро проиграл Уилбуру, — сдался Фил. — В отличие от меня, ты уже давно тайно находишься на его уровне. Ты достаточно хорош, чтобы потенциально выиграть всё. Томми промычал. — Ты сказал, что он больше года не проигрывал. Значит ли это, что кто-то уже побеждал его раньше? — Однажды, — с задумчивым видом ответил Фил. — Помнишь, как полтора года назад Икар проиграл Дьяволу? Томми смутно помнил. Это стало главной новостью, потому что это был один из немногих случаев, когда Икар полностью разбился. В тот день он попал в засаду, и ему сломали ногу. Он едва спасся с помощью Баблгам. — Мы отвезли его в больницу, как ты, наверное, и ожидал, — продолжил Фил. — Минкс тоже была там в то время. Бумер не позволил им уйти, поэтому они открыли настольные игры. Бумер, Ханна, Уил и Минкс играли, а я был банкиром. Младший мальчик кивнул. Издалека до него донеслись крики и шум драки двух других членов семьи Крафт. Фил не обратил на них внимания, как и Томми. — Минкс не умела играть, а это означало, что ни одна из обычных тактик Уила на неё не действовала, — сказал Фил. — Она выиграла благодаря чистой случайности и упорству, и мы несколько месяцев ставили это ему в упрёк. — Эй! — прервал их крик Уилбура. — Ты рассказываешь ему эту дурацкую историю? Не думай, что я уже простил тебя за обман. — Это не обман, если я не просил его об этом, — защищался Томми, чувствуя себя немного смелее после того, как узнал, что его наставник не был непробиваемым. — Ты просто неудачник. — Я не проиграл! — Уилбур вскинул руки, и Техно воспользовался возможностью, чтобы толкнуть его на диван. Брюнет обиженно взвизгнул. Томми не мог сдержать смех, который рвался из его горла. Он был слишком увлечён своим хихиканьем, чтобы заметить, как переглянулись Техно и Уилбур. — Эй, Томми, — позвал Техно. Мальчик вытер слёзы с глаз и поднял взгляд. Его сердце ёкнуло при виде их озорных лиц. — Ты боишься щекотки? Черт. — О, чёрт, нет, — воскликнул Томми. Он вскочил на ноги, и двое других бросились на него. Он закричал, уклоняясь от их хватающих рук и пытаясь добежать до дивана. Фил ничем не мог ему помочь. — Иди сюда, — насмехался Уилбур, едва не задев левый рукав Томми, когда тот бросился вперёд. Его ученик оказался в ловушке у дивана. Ему пришлось перепрыгнуть через него, но Техно и Уилбур наступали ему на пятки. Он знал, что, как только они схватят его, ему не сбежать. Они оба были ужасно сложены, как бездомные, которыми Уилбур всегда казался, и он был далеко не на их уровне. Перепрыгивая через спинку дивана и испытывая момент невесомости, он не мог не думать о том, каким маленьким он был по сравнению с ними. Всё его тело охватило гудящее ощущение. Он дрожал от кончиков пальцев до пяток. Томми зажмурился, ошеломлённый, но не испытывающий боли. Ничего подобного он раньше не испытывал. Он все еще падал? Жужжание прекратилось, когда он украдкой выглянул наружу. Конечно же, он стремительно падал вниз. У него внутри всё перевернулось, как на американских горках, и Томми осознал одну важную деталь: Мир внезапно стал совсем другим. Диван, с которого он спрыгнул, был больше похож на утес, чем просто на подушку и ткань. Пол под ним быстро приближался, деревянный и угрожающий, и он не знал, выдержит ли его сопротивление при таком сильном падении. Он приготовился к удару, но вместо этого ударился обо что-то мягкое. Томми отчаянно обернулся, пытаясь понять, где он, на чем сидит и что, черт возьми , с ним случилось. Казалось, что вся комната была увеличена, растянута и удлинилась до невероятной степени. Кофейный столик был похож на небоскреб, а разбросанные на нем бумаги были ближе к рекламным щитам. Под рубашкой он почувствовал легкое покалывание и побледнел. Ключ изменения. Тогда ему пришло в голову, что мир совсем не изменился. Томми уменьшился. Паффи сказала ему, что ключ позволяет своим владельцам менять размер, но он не знал, что это включает в себя уменьшение. В имени Гигант было много значений, и он ошибался, предполагая это. Томми не совсем понимал, почему ключ решил активироваться именно сейчас. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что его спасением была не мягкая платформа, а ладонь. Точнее, рука Фила. Мужчина нависал над ним, тяжело дыша и широко раскрыв глаза. Его рука была вытянута над спинкой дивана, как будто он спешил поймать Томми. Возможно, так оно и было. — Не делай этого, чёрт возьми, — сказал Фил, его голос был слишком громким для маленьких ушей Томми. — Чёрт возьми. — Я не хотел, — возразил Томми. Фил поднял его и прижал к груди. С этого ракурса Томми видел, как Уилбур и Техно были потрясены. Он не мог представить, каково им было. От потенциальной щекотки до возрождения силы, которая давно исчезла из мира. — Простите, что напугал вас. — Господи, — вздохнул Фил. Он был очень бледен, а его крылья были вздыблены, как будто ему снова нужно было быстро двигаться. Томми нахмурился, глядя на него, и Фил это заметил. — Всё в порядке, приятель. Я не ожидал, что ты так быстро воспользуешься силой ключа. Томми знал, что его способности сильно влияют на ограничения ключей, часто заставляя его использовать их силы неосознанно. В начале обучения его чуть не раздавили стены Ключа Стойкости, так что ещё один инцидент был возможен. Он не знал, что заставило этот ключ сойти с ума, но был рад, что Фил успел его спасти. Томми не хотел представлять, что случилось бы, если бы он не успел. Уилбур осторожно шагнул ближе, словно одно неверное движение могло заставить Томми исчезнуть. Он вытянул один свой нелепо длинный палец, сравнивая его с новым ростом Томми. Они были практически одного размера. Уил прикрыл рот рукой. — Ты такой маленький, — взвизгнул он. Томми не понравилась улыбка, которая сияла в его глазах. — Я просто хочу засунуть тебя в карман и носить с собой! — Ни в коем случае. Фил, измени меня обратно, — потребовал Томми. Фил вяло усмехнулся, судя по дрожащей руке, он всё ещё приходил в себя. — Я не могу распоряжаться вашим размером, но я много лет работал с Фулишом. Думаю, я могу тебе немного помочь. — Нет, — захныкал Уилбур. — Разве он не может остаться таким маленьким? Только на сегодня? — У меня в комнате есть кукольный домик, в котором он мог бы спать, — заметил Техно. — Все взгляды обратились на него. — Что? Я чищу его, чтобы отдать в детский сад по соседству. — В любом случае, — продолжил Фил. Томми посмотрел на пожилого мужчину, который улыбался с лёгкой грустью. Он ни в коем случае не мог его винить. Паффи объяснил, что Фил тесно сотрудничал с Фулишом, чтобы максимально использовать его способности. Помогать кому-то другому было непривычно. — Секретный шаг «Ключа изменения» требует, чтобы ты не касался земли, когда хочешь изменить размер. Вот почему это с тобой случилось, когда ты спрыгнул с дивана. — Понятно, — промычал Томми. Фил не сказал этого прямо, но в его словах был намёк. Он высунул голову из-под руки мужчины, поморщившись от большого расстояния между ним и землёй. Первый случайный прыжок был ужасен, так что добровольный прыжок не обещал быть лёгкой прогулкой. — Ты поймаешь меня, если я упаду? — Конечно, — пообещал Фил, хотя это не так сильно успокоило Томми, как он надеялся. Он сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Это не так уж страшно. В облике Хайпериона он прыгал между множеством зданий. Это должно быть легко, верно? Это просто небольшое свободное падение. В худшем случае его похороны будут самыми скромными из всех, что когда-либо видел мир. Томми помолился всем богам, которых только мог вспомнить, и сошёл с ладони Фила. Думай масштабно, думай масштабно, думай масштабно, повторял он про себя, а в голове звучал хор: черт возьми, эта сила ужасна. О чём думала Паффи? Его снова охватило ощущение гудения, и через несколько секунд он снова стоял на твёрдой земле. Он заставил себя открыть глаза и сразу же расслабился. Он вернулся. Глядя на Фила, он испытывал особое облегчение. До этого дня он не осознавал, насколько сильно ценит в себе то, что он нормальный, чёрт возьми, человек. Томми обнял себя, потирая кожу, чтобы избавиться от покалывания. — Отличная работа, приятель, — похвалил Фил. Казалось, что весь этот опыт состарил его на несколько лет. — Как только Паффи поправится, она сможет помочь тебе лучше разобраться в основах. На самом деле Фулишу просто нужно было, чтобы я отточил навыки, которым она его научила. Обещаю, это отличный ключ, если знать, как им пользоваться. — Да, — сказал Томми. Он будет твёрдо стоять на ногах до тех пор, пока не научится. Если бы он мог выбирать, то никогда бы не допустил ещё одной случайной перемены. — Проводишь меня в гостевую спальню? Я могу рухнуть на ваш диван, если мне придётся стоять здесь ещё дольше. После событий этого дня ему очень хотелось выспаться. — Я понял, — ответил Уилбур. Он жестом пригласил своего ученика следовать за ним и направился по коридору. Они прошли мимо кабинета Фила и нескольких других закрытых дверей, за которыми Томми наверняка будет подглядывать позже. Возвращаясь в гостиную, он услышал, как включился телевизор и кто-то заговорил по-испански. — Вот, пожалуйста, — он провёл Томми в комнату, которая была в два раза больше его квартиры. Уилбур был более чем рад показать ему все интересные детали. В комнате была большая двуспальная кровать, гардеробная, окна, которые можно было превратить в односторонние зеркала, ванная комната и вы только представьте чёртов фонтан. Верно. Как будто всего остального было недостаточно, в одном из углов комнаты журчал красивый ручеёк. Он был окружён искусственными растениями и мягко светящимися лампочками, которыми, как сказал Уилбур, можно было управлять с помощью пульта, если они ему мешали. — Какого чёрта, — ответил Томми. — Почему это здесь? — Звук бегущей воды успокаивает, — невинно ответил Уил. — Помогает уснуть. — Помогает мне чувствовать себя бедным, вот что это, чёрт возьми, делает, — проворчал Томми, хотя в его голосе не было и намёка на злобу. Он подошёл, чтобы сесть на кровать, и замер в нескольких сантиметрах от неё. — Чёрт. Я забыл зайти к себе за одеждой. — Можешь взять мои, — предложил Уилбур, прислонившись к дверному косяку. Томми бросил на него осуждающий взгляд, приподняв бровь и выставив бедро. — Без обид, но я не думаю, что смогу влезть в одежду, сшитую для гигантской лапши для бассейна. — Эй, — усмехнулся Уилбур, в притворном отчаянии хватаясь за жемчужное ожерелье. На его лице мелькнула безумная улыбка, и у его ученика засосало под ложечкой. — Полагаю, ты действительно хочешь спать в том, что на тебе надето, да? — Нет! Прости, — тут же передумал Томми. — Я надену твой гардероб для переростка, только, пожалуйста, не заставляй меня спать в джинсах. Его наставник закатил глаза, но на мгновение вышел из комнаты. Он вернулся с охапкой разных тканей. Уил положил их на край кровати и попятился к выходу. — Это мои старые вещи, так что они должны тебе подойти. Честно говоря, можешь оставить их себе. — Я тебе не грёбаный благотворительный фонд, сука, — огрызнулась Томми, но он знал, что именно это она и сделает. Кое-что из этого дерьма в куче было дорогим. Это были вещи, которые люди собирали, но никогда не носили, боясь их испортить. И снова он был поражён тем, насколько глубоки карманы у семьи Крафт. Уилбур оставил его в покое, и Томми смог без опасений устроиться в невероятно удобной кровати. Хотя он знал, что остальные ещё не спят, он не слышал ни звука, доносившегося из-за стен. Если бы он был дома, то слышал бы каждый повторяющийся храп своего соседа по комнате. Вместо этого он слышал только своё дыхание и торжественную колыбельную фонтана. Это было немного пугающе. Томми искал, чем бы себя отвлечь, и нашёл это на прикроватной тумбочке. При слабом освещении он увидел два ключа, которые снял с шеи перед сном. Он нечасто снимал с себя вещи, опасаясь, что их могут увидеть. Таббо имел привычку входить в самый неподходящий момент. Без них его разум казался немного затуманенным. Томми не был до конца уверен, почему это происходило каждый раз, когда он не контактировал с ними, но это беспокоило его. На данный момент в эффектах не было ничего вредоносного или постоянного, и они исчезнут, как только ему вернут ключ второго Туза. Это напомнило ему о том, как мало он знал об этом предмете в целом. Хотя в ту ночь с этим ничего нельзя было поделать, он определенно хотел узнать больше. Был только один человек, который мог научить его. — "Когда я тебе понадоблюсь, ты будешь знать, где меня найти", — сказал Пурпл в тот день. Долгое время он не понимал, что это значит. Сегодня вечером он остановился, чтобы подумать об этом, о том, где бывший герой может спрятаться от своих старых союзников и новых врагов. Когда сон начал затягивать его, Томми понял, что Пурпл был прав. Он знал, где именно искать.