Связанные жизни. Фëдор, Куромаку. Уют

Резко распахнув глаза, Фëдор с нескрываемой тревогой оглядел полутëмную комнату, которую освещала только настольная лампа, не выключенная по рассеянности. Он судорожно вздохнул и поëжился. Одному в комнате было неуютно, словно это место больше не казалось домом. Несмотря на то, что только что виденный кошмар преследовал его уже не первую ночь, мурашки бежали по коже, так что художник решил выйти в кухню-гостиную, к клонам, с которыми было не так жутко и одиноко. — Опять не спишь? — встретил его вопросом Куромаку, засидевшийся за книгой под светом луны, и, заметив, что глаза создателя открыты, подошëл к нему и встал рядом. — Кошмар снился? — Да, — Фëдор поморщился, потянулся за чайником и налил себе оттуда немного воды в чашку с надписью «Призватель #1», склеенную скотчем после того, как клоны еë разбили. — Теперь они, хотя бы, снятся не так часто, как раньше. Но я всë ещë не избавился от них до конца… — Расскажи, — предложил Куромаку, внимательно глядя создателю в глаза. — Данте говорит, что так проще успокоиться. — Не хочу, — художник отмахнулся, устало прикрыв глаза. — Если ты будешь волноваться, это помешает тебе нормально функционировать, а также может привести к снижению иммунитета и, как следствие, заражению организма различными вирусами, — назидательно заметил Куромаку. — А, ну да, — Фëдор грустно улыбнулся; его нижняя губа дрогнула. — Ты же не хочешь, чтобы с тобой или остальными клонами что-то случилось. — Со мной? И остальными? — Куромаку удивлëнно моргнул, но вскоре, когда Фëдор успел осушить чашку и уже собирался вернуться в комнату, чтобы укрыться одеялом с головой и попытаться забыться, заявил: — Если ты о том законе, что клоны не смогут выжить в случае гибели своего создателя, то это здесь ни при чëм. — То есть, ты не против умереть? — Разумеется, против, как и любой нормальный человек. Но… — Куромаку закусил губу, пытаясь придумать подходящие слова, с которыми у него всегда было туго, но вскоре обречëнно снял очки и помассировал переносицу, устало вздохнув. — Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Просто так, ясно? Да, это иррационально, но объяснения я не вижу. Я, как и все остальные, испытываю к тебе привязанность и благодарность за то, что ты нас оживил и позволил поселиться вместе с тобой в этой квартире, хотя мог оставить на произвол судьбы или заточить обратно в карточный мир. — Я надеялся, что когда у меня появятся клоны, я буду чувствовать себя увереннее, потому что у меня будут друзья и помощники, — Фëдор глубоко вздохнул и зажмурился. — Но я не могу поверить, что вы действительно ко мне привязаны, кроме того, что не хотите, чтобы я погиб, раз наши жизни связаны… Хочу поверить, очень! Но не могу… В комнате надолго воцарилось молчание, которое не прерывало ничто: ни тиканье часов, ни скрип ветвей за окном, ни даже дыхание сожителей. — Фëдор, про что тебе снился кошмар? — наконец с мольбой спросил Куромаку, снова испытывая ненавистное ему чувство потерянности. В математике он разбирался на «отлично», но сейчас это казалось слишком незначительным в сравнении с тем, что было действительно важно. — …Я стоял один. Сначала была пустота, а потом я увидел всех вас. Я побежал, но вдруг оказался внутри зеркала, стекло которого светилось каким-то странным синим светом. Я пытался выбраться, но оно было слишком прочным. Вдруг за мной возник какой-то тëмный силуэт с сияющими то ли зелëным, то ли голубым, глазами. И он стал душить меня, — Фëдор замер на полуслове и плотно сжал губы. Куромаку осторожно положил руку его на плечи. — Я пытался звать на помощь, а когда уже почти задохнулся, вы подошли ближе. Стояли и радовались. А тот, тëмный, засмеялся и сказал: «Ты потерял их доверие». После этого я проснулся. — Мы бы никогда такого не сделали! — как можно увереннее заявил Куромаку и ободряюще сжал плечо создателя. — И вообще, та подозрительная личность из твоего сна ведь однозначно кажется отрицательной и не вызывающей доверия. Уверяю тебя, что по крайней мере лично я не считаю тебя плохим. — Зато ты точно помнишь, каким я был поначалу… Пытался отправить вас в карточный мир при любом удобном случае, — Фëдор отвернулся от Куромаку и закрыл лицо руками. — Ты, как и все вы, должны меня недолюбливать. И зачем я только начал этот разговор? Очевидно же, что вам незачем волноваться за меня, кроме как ради собственного выживания. Я этого не заслужил… — к концу Фëдор перешëл на шëпот, но даже так было отчëтливо слышно, как его голос дрогнул. — Да какие же ещë тебе нужны доказательства?! — Куромаку негодующе сжал кулак. — Ты же изменился, в конце концов! Мы в восьмером на тебя свалились, как снег на голову. Ты не мог сразу привыкнуть, да и мы были совсем неприспособлены к… — брови клона взметнулись вперëд, а в глазах блеснуло озарение, и он победно взглянул на художника. — Кстати об этом… Поначалу мы были очень мало знакомы с тем, что здесь происходит. Даже едва могли найти занятие или увлечение. Но постепенно ты приучил нас к труду, познакомил с разнообразными занятиями, помог многим найти увлечение. И это всë ты делал бескорыстно. Пусть раньше ты действительно пытался отправить нас в карточный мир, но сейчас мы все чувствуем, что нужны тебе. И это твоя заслуга. Выпалив всë это на одном дыхании, Куромаку надолго замолчал, восполняя запас воздуха и чувств, которые никогда не выказывал в таком количестве, и от этого ощущал себя крайне истощëнным, но всë же довольным тем, что смог отыскать подходящие слова. Фëдор же молчал, смотря перед собой невидящим, задумчивым взглядом. Клон первым пришëл в себя и в попытке расшевелить создателя, заметил: — Если бы мы тебя не ценили бескорыстно, зачем нам было бы склеивать твою кружку, которую мы подписали, если у тебя были и другие? - Куро… — голос Фëдора снова подвëл его, и он замолчал. Художник зажмурился и облегчëнно выдохнул, чувствуя, как тяжесть печали, преследовавшей его больше недели, растворяется в тëплых чувствах. — Пойдëм, теперь тебе точно необходимо поспать, — Куромаку требовательно взял его за руку и повëл в комнату; Фëдор послушно направился следом. Вскоре создатель, придя в себя, продолжил, садясь на кровать: — Спасибо. Я тебе верю. И, зная это, мне уже не так тяжело недосыпать из-за работы после института, — он усмехнулся — Я, конечно, рад это слышать, но, — Куромаку с сочувствием взглянул на Фëдора, — я думаю, что, пусть мы и не можем помочь тебе с заработком денег из-за отсутствия документов и необходимых навыков, я мог бы взять на себя твою курсовую. — А это идея! — воодушевлëнно отозвался Фëдор и зевнул. — Знаешь, теперь мне не страшно засыпать. Если вдруг снова приснится кошмар, я в него просто не поверю. — Как скажешь, главное — спи уже, — Куромаку слегка улыбнулся и, поднявшись с кровати, поправил создателю одеяло. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — отозвался Фëдор и прикрыл уставшие глаза, чувствуя, как тревога с каждым вдохом покидает его, а заменяет еë куда более приятное, тëплое чувство — уют, который можно ощутить только с теми людьми, которых считаешь семьëй.