Часть 7. Малые города

      В ожидании экзамена по правоохранительным органам они сидели в коридоре и пытались угадать, как будет принимать Анатолий Сергеевич. Откровенно неготовых не было — как на подбор все или учили, или как минимум читали. Однако после магистранта, расслабившись, ответы на уровне, как требовал Филатов, могли продемонстрировать немногие.       — Товарищ преподаватель! — однажды спросила Анечка. — Вы работаете первый год?       — Да, — ответил магистрант.       Даже с учетом того, что подробнее никто не спрашивал, а в расписании их преподавателя стояла только одна группа, можно было сделать вывод, что его взяли только для того, чтобы передать кому-то одну-единственную группу.       — А ты, получается, не каждый день домой ездишь? — спросила Анечка Оксану.       — Нет, не каждый, — ответила Оксана. — В мою деревню, как я люблю говорить, особенно не накатаешься. А в общежитие не хочу. Это еще та казарма. Плюс есть ли там женские комнаты? Даже не интересовалась.       — Это да, Витек говорил, что хотел заселиться в общагу, но как узнал про всякую хрень по типу нарядов на кухню и прочего, забил, — согласилась Анечка.       — Кухни моют в любой общаге, мне кажется, — сказала Оксана. — А в нашей то ли после десяти, то ли после одиннадцати надо находиться на точке. Атавизм, который везде отменили.       — Да и вообще, общага в студенческом смысле слова — это плохо, но казарма вместо общаги с военными правилами — тоже не лучше, — ответила Анечка.       — Это да, — согласилась Оксана. — У меня подружка в нархоз на вечернее поступила. Не знаю, то ли вечерникам не дают общагу, то ли она и не пыталась, но она сняла студию в двадцать квадратов не очень далеко от универа. С мотивировкой, что в свой малый город по ночам не наездишься. Хотя они же не каждый день учатся… Просто она еще и на работу устроилась, хоть и не особо по специальности, вот и решила пожить в городе. Я ее спросила, типа, почем хаты нынче, а она говорит, мол, не хочешь ли снимать вдвоем? Я отвечаю, типа, я не смогу каждый день жить не дома, буду скучать, а она отвечает, мол, плати чуть меньше и живи с чистой совестью. Ну я и согласилась. Мама, конечно, не в восторге была, но я ей так и сказала, мол, дорогая мама, а тебе не жаль того часа, который я буду проводить в электричке дважды в день, а еще надо до электрички у себя дойти, хоть и недалеко, и здесь на метро кататься. Полтора часа дважды в день тратить на дорогу — это самоубийство, иначе не назовешь. Так ты же еще не забывай, что электричка по расписанию ходит, надо под него подстраиваться… А она отвечает, типа, да ладно, она вообще шесть лет отработала бухгалтером в ближайшей деревне. Ну так кто виноват, что ты решила работать бухгалтером в деревне, а не нашла место у нас в городке? А она мне, типа, а как же корпоративные скидки на курочку, яйца и так далее? Она на птицефабрике работала… Потом, когда птица нам поперек горла встала, да и ездить надоело, у себя в садик бухгалтером пошла. Но ей даже до деревни две остановки на электричке было, а не как мне, дохренища…       По коридору прошел Филатов. Анечка почувствовала, что ее рука чуть дернулась, а Оксана заметно напряглась.       — Прошло хоть все? — спросила Анечка.       — Да, — ответила Оксана. — Но пару раз снилось, как он меня дубинкой избивал…       Однажды вместо физкультуры и девичью, и мужскую часть группы повели в тренажерный зал, чтобы потренироваться резиновой дубинкой на манекене. Преподаватель кратко все рассказал, показал, уточнил, что они просто знакомятся со спецсредствами, а сами занятия будут позже, на старших курсах. Оксана немного побледнела, а потом, когда пришла ее очередь, так с размаху ударила манекен, что он упал.       — Товарищ курсант, отставить, вы ему сейчас разрыв почки сделали, — произнес физрук, поднимая манекен.       Оксана отложила дубинку и со всей силы ударила манекен кулаком в лицо. Подумала, пару раз повторила. Потом схватила манекен за руку, заломила ее, уложила манекен мордой в пол.       — Фамилия? — возмущенно, не понимая подобного поведения, спросил преподаватель. — Товарищ курсант, я пишу на вас докладную, которую будут разбирать на дисциплинарном совете.       — Моя или его? — спросила явно удовлетворенная Оксана.       — Его зовут Василий, — преподаватель показал на манекена. — А ваша фамилия как?       — Пиштина, — ответила Оксана. — А вот его, — девушка показала рукой на манекен, — Филатов.       Физрук уже хотел прокомментировать, что называть манекена фамилией преподавателя аморально, после чего что-то вспомнил и промолчал. Докладной не было.       Шуточек на тему «как Оксанка отпиздила манекен Филатова» было много, но вскоре они сошли на нет.       — Первые пять человек, заходите, — вышел из кабинета Анатолий Сергеевич.       Вообще по предварительному списку Анечка и Оксана были во второй пятерке, однако парни куда-то отлучились, поэтому Анатолий Сергеевич, запустив первых четверых человек, сказал:       — И вы тоже вдвоем заходите.       Анечка вошла в кабинет. Увидела Филатова, сделала вид, что ей все равно, взяла билет. Положила зачетку, взяла чистую бумагу, пошла готовиться. Краем глаза заметила, что Оксана, увидев Филатова, побледнела, но сделала вид, что все в порядке.       Анечка быстро набросала план ответа, попросила разрешения отвечать первой. Знакомые вопросы легко превратились в заслуженную пятерку.       Оксана отвечала второй — хотела как можно быстрее покинуть этот кабинет.       — Да разве же это за ответ? — прокомментировал Филатов. — И за что вам ваш преподаватель текущие четверки ставил, из жалости, что ли?       — Разрешите идти, — Оксана обратилась к Анатолию Сергеевичу.       — Дмитрий Геннадьевич, проследите за порядком, — сказал Анатолий Сергеевич. — Товарищ курсант, идите на кафедру, поговорим.       — Оксанка, сдала? — спросило сразу несколько человек, однако девушка молча пошла на кафедру.       — Оксанка молодец, что до сих пор не перевелась, — ответила Саша. — Филатыч только первые полгода будет, может, еще попадется на старших курсах, а, может, и не попадется. А от учебы отказываться не стоит.       Оксана дождалась заведующего, вошла на кафедру.       — Оксана Леонидовна, — произнес Анатолий Сергеевич, прочитав отчество Оксаны из зачетки. — Ставлю тройку под честное слово, что все выучите потом, или попробуете ответить еще раз?       — В подачках не нуждаюсь, привыкла всего добиваться своим умом, — ответила Оксана.       — Тогда рассказывайте, для начала, про правовой статус нотариуса, — сказал Анатолий Сергеевич.       Оксана вышла с кафедры с явно замученным видом, однако в зачетке стояла пятерка.       — Как? — опешила Анечка. — Ты же мечтала о четверке, причем это была именно мечта!       — На тройку я знала, — ответила Оксана. — Это при Филатове растерялась. На четверку он меня начал вытягивать, задавать уточняющие да наводящие вопросы. А потом про ОРД начал расспрашивать, я в этой теме разбиралась получше, вот он пятерку и подарил. Больше за Филатова, мне кажется.       — Поздравляю, — сказала Анечка. — Наконец-то все закончилось!       — Самой не верится, — произнесла Оксана.       Потом по университету ходили слухи, по-видимому, авторства Филатова, что Оксана в противоестественной форме, да и не в одном варианте, ублажила прямо на кафедре заведующего, однако вторая шуточка, что хорошие знания тоже в своем роде услада для ушей, вскоре перебила первую.