Прибытие

***

Девушка очнулась в незнакомом ей месте — её голова была в сильной боли, ощущения гудения не покидали. Вокруг неё слышались слабо различимые голоса, которые сливались в единый неотчетливый шум. На основании своих ощущений, она поняла, что находится в движущемся поезде. Внутри царил полумрак: всего лишь тусклый свет пробивался сквозь небольшие окна и щели, слегка озаряя толпу людей. Прошло несколько минут, и глаза начали адаптироваться к темноте, а шум в голове постепенно утих. Предположения подтвердились: она действительно находилась в товарном поезде, переполненном людьми.

***

Точное время, которое поезд провел на станции, оставалось неизвестным. Внезапно двери вагона распахнулись, и эсэсовцы начали настойчиво выгонять пассажиров, требуя, чтобы те выходили быстрее. Когда она оказалась на платформе, она остановилась в замешательстве: это место было ей до ужасного знакомо, и она без труда поняла, где находится. Толпа людей двигалась дальше, и девушка приняла решение следовать за ними. Однако ей было сложно различить что-либо вокруг из-за густого тумана и высокого роста людей, окружавших еë. Девчушка заметила только мужчину, который стоял неподалеку, когда вдруг ощутила, как кто-то пристально смотрит на неё. Внезапно её выдернули из толпы, и в этот момент ей казалось, что сердце на мгновение остановилось. Два военнослужащих, одетых в форму, схватили её, скрутили руки за спиной, надели наручники и приставили рукоятку пистолета к голове. Затем они начали вести девушку в неизвестном направлении. Сердце стучало в груди, как бешеное, но в мыслях даже не возникло намерения сопротивляться — это было бы совершенно бесполезным. Как же может подросток противостоять двум вооружённым военным?

***

- "Это всего лишь сон, ничего из этого не может быть правдой... Вернуться в прошлое невозможно... Вскоре я проснусь у себя дома... Всё будет хорошо..." — думала девчёнка, стараясь успокоить саму себя. Однако страх продолжал напоминать о себе, а тело не переставало дрожать. Позади послышались шаги, и карие глаза с настороженностью обратились в сторону вошедшего. Лицо мужчины выглядело знакомым... - Имя, – произнес он с холодным, приказным тоном. - А... Анна... - Откуда ты? - Я из... – Аня на мгновение замерла, решая, стоит ли называть конкретный город, – из Донбасса. - Невероятно, – сказал он, приблизившись к ней и, взяв за подбородок, добавил: – но в этом эшелоне не должно быть никого с Донбасса. Аня замерла, не в силах вымолвить ни слова в ответ на вопрос солдата. Сердце колотилось так сильно, что казалось, будто вот-вот вырвется из груди. - Говори правду. - Но это действительно так... Внезапный удар по щеке уронил девчушку на пол, и слёзы невольно потекли по её щекам. - Не плачь. Лучше расскажи, почему на тебе такая необычная одежда? Почему ты летом в куртке? Почему ты выглядишь как мальчик? - Я... Я... — слова словно застряли в горле, хотя ей не хватает даже слов, чтобы ответить. Девушка просто не знала, что ответить; для неё было трудно сообразить, как выбраться из этой ситуации, и всё, что происходило вокруг, казалось ей нереальным. — Ты что, совсем забыл, как нужно разговаривать со сташими?! — его голос стал громче. — Я не намерена с вами разговаривать... — слова вырвались у неё, без особых раздумий. — Что...? — мужчина отшатнулся назад, а Аня, в свою очередь, прижалась к полу, стараясь скрыться.

***

Врач оказался свидетелем следущей картины: эсэсовец грубо хватает неизвестную молодую девушку, предположительно 15 лет, и с силой бьет ее головой о стену, в то время как она рыдает от боли и страха. — Хëсс, почему ты обращаешься с ней так? — с улыбкой подошёл доктор, его лицо казалось слишком знакомым. — Эта девчёнка не может нормально говорить, — ответил солдат, отпуская её и отступая на шаг назад. Аня упала на пол. — Это не является оправданием для применения насилия. — Без этого с ней не справишься. — Возможно, ты просто не пробовал найти другой способ? — Если ты такой умный, поговори с ней сам. - Хорошо, - хирург подошёл и сел рядом с Анечкой. На его лице сияла доброжелательная улыбка. - Привет. Ты ведь Аннушка? - Д.. Да, - в её голосе слышались тревога и страх. - Очень приятно с тобой познакомиться. Я доктор Менгеле. У тебя нет головной боли? Не кружится голова? - Да... Да... Есть боль... И голова кружится... - Пойдём со мной? Я обработаю твою ранку и дам тебе немного шоколада. На его слова не последовало ответа. Девочка с испугом металась взглядом между Менгеле и Хëссом, а затем, не выдержав, накрыла голову руками и заплакала. - "Что здесь, черт возьми, происходит?! Менгеле, Хëсс, концлагерь, эсэсовцы... Боже, подай знак, что это всего лишь сон! Просто ужасный сон! Да, именно так! Это ведь не может быть правдой! Нереально оказаться в прошлом! Верно! Всё это лишь плод фантазии моего больного ума! Но боль... Боль была настоящей... У меня кружится голова, как в обычной жизни... Нет! Нет! Это невозможно! Нереально! Такого не может быть! Я хочу к маме! Я хочу вернуться домой! Боже! За что мне всё это?!.." - мысли устремлялись в разные стороны, создавая хаос в сознании. Взгляд был направлен на ничего, словно она смотрела в бесконечную пустоту. Постепенно связь с окружающим миром начинала ослабевать, и это вызывало чувство дезориентации. В груди возникало ощущение недостатка воздуха, у неё не получалось наполнить лёгкие, и это давило на, все ещё,ребёнка с нарастающей силой. Грудная клетка болезненно сжималась, заставляя чувствовать себя ещё более уязвимой. Руки начали дрожать, выдавая внутреннее волнение и страх. В глазах темнело, ощущение потерянности охватывало целиком.

***

Она всхлипывала, прижавшись к стене. Врач мягко гладил по голове, которая лежала у него на коленях. — Тише, тише. Почему ты плачешь? — его голос был полон нежности. — Я... Я... Я даже не знаю, — слезы текли ещё сильнее. — тише... Всё будет хорошо, не нужно плакать. Твои родители были с тобой в поезде? — Нет... — А кто-то из твоих близких? — Нет... Я была одна... — Ну что ж..... У меня есть для тебя одно предложение... Не была бы ты против пожить со мной? Тебе будет предоставлена возможность жить на моей вилле, спать на удобной кровати, наслаждаться вкусной едой. У будет одежда, сшитая специально для тебя, и ты сможешь заниматься своими увлечениями, читать книги и учить немецкий язык. Работать тебе придется совсем немного, только чтобы немного помочь. Мы будем вместе во всех делах. - Ну... Я.. Я не знаю... - Не буду тебя принуждать, если ты не желаешь этого, то можешь остаться с другими заключёнными. В таком случае, у тебя срежут волосы, и тебе предоставят одежду, похожую на бесформенный полосатый мешок. Ты будешь спать на жестких и неудобных нарах, а твоя работа будет очень тяжёлая. Питания у тебя практически не будет, а из развлечений не останется ничего, хотя у тебя не будет времени даже думать о том, чтобы развлечься. Всё это зависит только от твоего выбора. - Хорошо... Я согласна жить с вами... — Тогда иди со мной, — сказал Менгеле, вставая и поддерживая её за плечи.

***

Так страшно... Этот лагерь... Менгеле... Эсэсовцы... Здесь так тихо... Почему..? Будут ли проводить надо мной опыты..? Пожалуйста, не надо... Почему он не отправил меня в детский барак к остальным детям, а решил оставить у себя...? Что его так удивило во мне...? Куда мы направляемся..? Я хочу домой... К маме... Это не похоже на сон... Но и в жизни такого быть не может... Как это сложно... И голова еще раскалывается... Почему я вообще согласилась жить с ним...? Ах, точно... В лагере меня бы просто убили... Я не могу работать...

***

— Проходи, садись на кушетку, я сейчас осмотрю твою голову, — с теплой улыбкой произнес Йозеф, открывая дверь кабинета и включая свет. — "Создается впечатление, будто я нахожусь в кабинете педиатра... Если бы дети знали, что этот добродушный доктор на самом деле собирается с ними делать... Хотя, даже если бы они и знали, у них не было бы сил противостоять — всё-таки они дети... И я тоже не могу..."

***

- "Главное — не давать окружающим никаких намеков на то, что я хоть что-то понимаю о происходящем и об этом месте. Нужно изо всех сил стараться выжить... Но с учётом того, что я оказалась в руках Менгеле, это будет весьма сложной задачей. Если он не увидит во мне ничего, что могло бы его заинтересовать, то меня просто заставят сдать всю кровь, отправят в газовую камеру или воспользуются мной иным ужасным способом..." - Логично размышлять в такой ситуации было трудно, и ей нестерпимо хотелось закричать. - Вот так будет лучше, - мужской голос вывел её из мыслей. - Хочешь поесть или попить? - Мм... Нет... - Ну тогда можешь лечь на кушетку и немного поспать. - Я не хочу спать... - Это ненадолго, - усмехнулся врач и куда-то отошёл. - "Чёрт! Нужно было просто лечь на кушетку... Что он собирается делать...?" - сердце снова забилось в бешеном ритме. - Не волнуйся, больно не будет, - и в юную шею тут же вонзилась игла. Внутри вен Анечки разлилось неприятное чувство, которое сложно было игнорировать. Когда иглу аккуратно вынули, ей вдруг стало необычайно спокойно и захотелось погрузиться в сон. Йозеф с заботой уложил её, и она не оказала никакого сопротивления, полностью поддавшись его ласковым действиям. Последним образом, который запечатлелся в её памяти, стала зловещая ухмылка Менгеле.