Выжить любой ценой

Сменить пижаму - первое, что пришло в голову. Бежать в ней было бы верхом нелепости и странности. Сбивчиво дыша, Аня схватила из шкафа шорты и футболку. Свастика, напечатанная на них, словно клеймо, должна была бы заставить еë задуматься, стоит ли вообще в этом идти, но в этот момент она была поглощена лишь одной мыслью - бежать. Разум затуманился от страха, отчаяния и надежды. О вещах даже речи быть не могло. Куда их собирать? У нее ничего не было: ни сумки, ни рюкзака, ничего, куда можно было бы хоть что-то сложить. А что вообще девочка могла бы взять? Несколько жалких тряпок? Воспоминания, от которых хотелось избавиться? Они и так уже глубоко засело в юной душе. Еда? Голод в тот момент казался чем-то далеким и неважным. Побег, только побег. Все происходило спонтанно, на одних лишь эмоциях. Это был не спланированный побег, а отчаянный порыв, импульс, продиктованный инстинктом самосохранения, толкающий вперед, в неизвестность. Дом встретил Анечку звенящей тишиной: ни звука шагов, ни какого-то разговора, ни голоса горничной, напевающей под нос какую-то мелодию. Ничего. Только тишина, давящая и гнетущая. Отсутствие горничной, с одной стороны, упрощало задачу: меньше вероятность быть замеченной. С другой – эта тишина настораживала, она была зловещей, пугающей.. Словно говорящей о том, что за ней наблюдают, что кто-то ждет, выжидает, готовый в любой момент прервать эту попытку к бегству, словно кто-то специально убрал все препятствия, расчищая путь для чего-то ужасного. Решение пришло мгновенно, без тени колебания, без малейшего сомнения. Мозг, словно освободившись от оков, мгновенно выдал единственный, казалось бы, верный ответ: бежать. В голове пронеслось лишь одно слово, определяющее весь дальнейший план - выжить. Это было не просто желание, не мечта, а инстинктивная необходимость, крик души, заставляющий тело двигаться. Важно было сделать всё тихо, незаметно, чтобы не привлечь внимания. Каждая клетка организма была пропитана адреналином, подгоняющим и придающим сил. Выжить любой ценой. Это была не просто фраза, а жизненный девиз, клятва, данная самому себе в борьбе за существование. Всё остальное отходило на второй план, теряло смысл. Только выжить. А дальнейшие действия можно придумать и потом.

***

Ночь окутала окрестности густой, непроглядной темнотой. Над головой простиралось бескрайнее небо, усыпанное миллиардами ярких звезд, которые обычно дарили надежду и умиротворение. Однако сегодня, даже их мерцающий свет не мог рассеять гнетущую атмосферу. Вместо этого, в глаза бросался плотный, зловонный дым, поднимающийся ввысь от крематориев, расположенных неподалеку. Эта ужасная пелена, нависшая над лагерем, была зловещим напоминанием о том страшном месте, где девочка оказалась, о смерти, подстерегавшей за каждым углом. Подойдя к калитке, Аня с удивлением обнаружила, что она не заперта. Легкий толчок, и створки бесшумно распахнулись, словно приглашая её на волю. Это казалось невероятным совпадением, словно сама судьба давала ей шанс на спасение, шепча: "Вот он, твой шанс. Беги! Спасайся!" Выйдя за территорию дома, девушка очутилась на пустых, безлюдных улицах. Остальные здания казались мрачными и зловещими, словно наблюдая за ней из темноты, свет нигде не горел. Вновь в дело вступила безумная фантазия, рисуя в уме жутких чудовищ и опасных злодеев, скрывающихся в каждой тени. Сердце бешено колотилось в груди, а ноги едва слушались. И все же, несмотря на охвативший страх, в душе возникло странное, незнакомое чувство. Неужели это свобода? Или эйфория от осознания того, что ей удалось вырваться из лап смерти? А может быть, это было что-то совсем иное, еще не понятное, новое? Ребёнок не мог этого объяснить, но всё же на устах Анечки расцвела робкая, счастливая улыбка. Направление движения было очевидно: в противоположную сторону от дороги, по которой каждое утро уезжал Менгеле. Это означало бежать прочь от лагеря, прочь от боли, ужаса и смерти. У нее не было ни карты, ни компаса, ни четкого плана. Просто идти вперед, не оглядываясь, туда, где, как казалось девчонке, ждала надежда. Просто идти... Это и был весь план.

***

Вот уже и домики позади, путь казался бесконечным, но по дороге Аннушка никого не встретила - ни одного живого существа. Тишина вокруг была гнетущей, словно весь мир замер в ожидании. Внезапно что-то тяжёлое с силой ударило её по затылку. Вспышка света ослепила девочку, заставив мгновенно зажмуриться, а мир вокруг словно растворился в белой мгле. Когда через несколько секунд Аня открыла глаза, перед ней предстала небольшая комната, вся погружённая в ослепительную белизну. Стены, пол и потолок - всё было безупречно белым, словно стертым от всякой жизни и цвета. В центре комнаты стояла простая кровать, а рядом - аппарат жизнеобеспечения, тихо гудящий и мерцающий индикаторами. Постельное бельё было таким же белоснежным, как и всё вокруг. На кровати лежало тело, и когда девушка подошла ближе, ужас охватил ребёнка - это было её собственное тело. Анечка уставилась на него в полной растерянности, не понимая, что происходит. - Какого чёрта?! - вырвалось у неё, голос дрожал от страха и недоумения. Но прежде чем она успела ещё что-то сказать или понять, реальность снова резко сменилась. Теперь Аннушка стояла у окровавленной стены - холодной, грубой, с пятнами крови, будто напоминанием о жестокости происходящего. Перед ней стояли двое эсэсовцев: один с автоматом в руках, другой - с угрожающей овчаркой на поводке. Сердце Ани словно пропустило удар, и мысли о белой комнате сразу же исчезли, уступив место панике и ужасу настоящего момента.

***

Секунды, казалось, растянулись до бесконечности - каждый миг тянулся, словно вечность, наполненная страхом и неизвестностью. Внезапно один из эсэсовцев опустил автомат и быстрым шагом приблизился к девчонке. Его рука схватила её маленькую руку и резко подняла вверх, словно освещая перед собой номер "А-8993", осторожно выбитый на коже. Этот номер был её единственной идентификацией в этом ужасном месте. Анечка стояла неподвижно, сжимающая глаза, пытаясь спрятаться от реальности, от всего происходящего. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышат все вокруг. Но через мгновение девочку резко толкнули, приказывая открыть глаза. В этот же момент холодное дуло автомата прижали к спине — угроза была ясна и без слов. Она должна была идти, несмотря на страх, боль и неуверенность. И та пошла. Молча, испуганно, послушно. Каждый шаг отдавался эхом в юной душе. Впереди шел мужчина с овчаркой — грозная фигура, излучающая власть и опасность. Позади угрожающе упиралось дуло автомата, не давая ни секунды расслабиться. Вокруг царила мрачная, давящая атмосфера: тяжелый воздух, наполненный страхом и безысходностью. Время от времени мимо проходили другие эсэсовцы, внимательно оглядываясь, патрулируя территорию и следя за каждым движением. Наконец, они подошли к знакомому блоку зданий - холодному, бетонному, безжизненному. Внутрь ребёнка повёл только один солдат с автоматом, оставив мужчину с собакой снаружи.

***

Сердце девушки сжалось от страха, когда эти двое подошли к двери с табличкой "Доктор Менгеле". Фамилия, которое ярко отзывалась в памяти, плотно укоренившееся там, как ассоциация самых ужасных мучениям. За этой дверью скрывалась новая глава её кошмара.