Часть 1

      Фоновый трек: Ella boh - «a little bit» (советую поставить на повтор до следующего трека)

      Щёлк! Снимок высветился на экране, озарив моё лицо в ночной темноте. Ксавьер остановился и прислушался. Я тихо чертыхнулась и юркнула за угол ближайшего здания, спрятавшись за мусорным баком. Он оглянулся, но за его спиной была лишь пустая улица, освещенная редкими фонарями. Я услышала тихие шаги, и дыхание моё замерло — Ксавьер направлялся прямо ко мне, осторожно ступая по мокрому асфальту. Сердце бешено застучало в висках, и мне показалось, что он идет на этот звук, что он слышит меня. Но шаги замерли, и я услышала рингтон телефона. — Алло? — Мягкий голос раздался совсем рядом, в паре метров от меня. — Вы уже подъехали? Хорошо, я сейчас подойду. — Ксавьер развернулся, быстро подошёл к остановившейся вдали машине и сел в такси. Водитель нажал на газ, и автомобиль тронулся. Капли воды отлетели от колёс.       Я встала, натянула капюшон толстовки и направилась в сторону автобусной остановки. Незамеченная. Неузнанная. Села в конец полупустого автобуса и открыла галерею, жадно глядя на экран. Ещё одно фото, ещё один кусочек Ксавьера, принадлежащий только мне. Эти светлые волосы, влажные от внезапного дождя, эта знакомая спина, этот кардиган, в котором он был в университете сегодня днём… Никто не знает, куда он пошёл потом, только я; только мне известно, чем он занимается, все его грязные секреты, которые я ношу в своем телефоне, в своей голове, в своем сердце. Я закрыла глаза, не в силах дождаться следующего дня. Скорей домой, лечь в кровать, распустить волосы, вдохнуть запах его шампуня… Он начал пользоваться другой маркой, и мне пришлось потратить два дня на то, чтобы найти её в магазинах, но оно того стоило. Теперь я снова ощущала его невесомое присутствие повсюду, выходя из душа, ложась в постель, зарываясь лицом в подушку.       Завтра я проснусь, забегу в его любимую пекарню, чтобы взять перекус, и отправлюсь в университет. Еще один раз я сяду за соседнюю парту, еще один раз взгляну на его затылок, услышу его смех, еще один раз съем мягкую булочку, зная, что он сейчас ест то же самое, представляя, что мы обедаем вместе.       Ксавьер, спокойный и красивый, умный и ленивый, всегда окружённый парой человек, запомнил, как меня зовут, только на втором курсе. А я запомнила его имя в первый день, в тот момент, когда он представился и улыбнулся, и голубые глаза его встретились с моими. Я бы смотрела на него часами, впитывая каждую деталь, но эти шлюхи, вьющиеся вокруг него, словно мухи, крадут его у меня каждый день. Я оставляю клубничное молоко на его столе — они подходят и забирают, пискливо хихикая; я здороваюсь с ним — они смеются, мешая ему услышать меня; я смотрю на него — они закрывают мне обзор, и мне хочется, чтобы они сдохли. Уж я то знаю, как они противны Ксавьеру: я вижу его взгляд, когда он смотрит на них, взгляд, в котором читается отвращение и скука. Но мой мальчик слишком вежлив, слишком добр, и потому терпит этих сучек. Может быть, однажды я убью каждую из них, в мире останемся только мы, и тогда Ксавьер заметит меня, и подойдёт первым, и возьмёт прямо на парте, заламывая мне руки, шепча мне ругательства… Но они живы, и он не видит меня.       Я вздохнула и добавила фото в секретный альбом в галерее, мельком взглянув на сотни фотографий, стройным рядом обнажающих его жизнь. Я знаю всё: что Ксавьер любит есть, где в университете предпочитает дремать, что носит по вторникам, каким гелем стирает одежду, чтобы на ней оставался слабый запах мяты. Я знаю даже, что после учёбы он прощается со своими глупыми друзьями и идёт туда, где грязь смешивается с любовью. Он стоит у отеля, поглядывая на часы, дожидаясь очередную девчонку, а потом исчезает с ней в дверях, и я жду за углом, сгорая от ревности, кусая губы, думая, что он делает с этой шлюшкой, и стараюсь не замечать, как возбуждение расползается по моему телу. Если бы на её месте была я, что он сделал бы со мной?       Я закрыла глаза, слушая, как дождь барабанит по окну. Автобус полз по городским улицам, унося мне прочь от Ксавьера.       На следующий день я вошла в аудиторию, окинув ряды столов взглядом; преподаватель уже пришёл, но это было мне безразлично. Ксавьер сидел на неизменном месте, на четвёртом ряду, у окна, и я тихо направилась к нему. Замерла у третьего ряда, собираясь сесть за его спиной, и моё имя эхом отдалось в ушах. — Софи! Почему вы опоздали? — Я застыла, примёрзнув к полу, и промямлила извинения. — Говорите громче, я не слышу вас. — Простите, мистер Гранд, я проспала. — Очень плохо, мисс. В следующий раз я поставлю вам пропуск. Садитесь.       Я опустилась на стул, ощущая на себе десятки пристальных глаз, и сердце вдруг пропустило удар — Ксавьер сидел в пол оборота и смотрел прямо на меня. Я встретилась с ним взглядом и облизала внезапно пересохшие губы. Он улыбнулся мне уголками губ и отвернулся. Я уткнулась в тетрадь и попыталась успокоить участившееся дыхание. Он посмотрел на меня. Он заметил меня. Ноги онемели, в животе змеей свернулось сладкое волнение. Господи, мне заговорить с ним после пары? Или написать сообщение? Нет, рано наводить панику, это просто взгляд, просто весёлые голубые глаза, просто морозное утро, заглянувшее в моё лицо… Я опустила голову и натянула капюшон, пряча покрасневшие щёки.       Занятия закончились. Я встала, собирая сумку, принужденно медленно складывая вещи и краем глаза следя за Ксавьером. Он похлопал друга по плечу, лениво усмехнулся в ответ на его предложение пойти в компьютерный клуб: — Ты же знаешь, Джо, после пар я занят. — Опять подработка? — Именно, — Ксавьер закинул рюкзак на плечо и помахал рукой, — опять подработка. Ну, до скорого.       Он вышел из аудитории, слившись с толпой, и я, помедлив, последовала за ним. Ксавьер перекинулся парой слов с приятелем в коридоре, спустился по лестнице, вышел в залитый закатным солнцем двор, миновал ворота и направился прочь. Я тихой тенью шла следом, стараясь держаться на расстоянии. Боже, он опять идет туда… По телу пробежала предательская дрожь. Я сжала кулаки, унимая злость. Опять кого-то трахнет. Вот она, его подработка. Он мерзкая шлюха, вот кто он. Нет, нет, о чём я думаю? Он чист, он не виноват, это все они!       Спустя полчаса я завернула за угол, замерев перед отелем. На улице было пусто. Солнце спряталось за домами, окрасив небо темно-фиолетовыми красками. Неоновым светом мигала вывеска. Неужели он уже зашёл? Я вздохнула и направилась в подворотню, в которой проводила долгие минуты, ожидая услышать его голос, прощающийся с девушкой. Держу пари, он имена-то их не запоминает… Я зашла в тень, собираясь занять свой пост, и чья-то рука вдруг больно схватила моё запястье. Я испуганно вскрикнула, но мой крик заглушила мягкая ладонь, запечатавшая мой рот. Я почувствовала страх, затопивший сознание, и едва заметный запах мяты. Стоп, мята?

***

      Ксавьер закинул вещи в стиральную машину и замер. Взгляд упал на шампунь, стоящий на полке. Она купила такой же. От неё пахнет им, словно они живут вместе, вместе принимают душ, спят в одной кровати. Он ухмыльнулся и вышел из ванной. Ксавьер знал, что она купит этот шампунь. Он знал, что она смотрит на него, сидя за его спиной. Он чувствовал его, этот пожирающий взгляд, и не мог сосредоточиться на учёбе. Ксавьер знал, что она ходит в ту же пекарню тем же маршрутом, что и он, сохраняет его фотографии в галерею, ненавидит его друзей. Он видел её глаза, когда заходил в аудиторию, а она украдкой глядела на них, и от этой всепоглощающей ненависти, сквозящей от неё, у него замирало дыхание.       Ксавьер заметил Софи в середине первого курса. Она всегда сидела одна, в дурацкой толстовке, ни с кем не общалась, ничем не выделялась из толпы. Ему стало интересно, что происходит в голове человека, живущего в тени, как отброс общества, и он не запомнил, когда начал подмечать все детали, связанные с ней. Однажды она забыла телефон в университете, и он шутки ради решил угадать пароль. Его дата рождения внезапно подошла. Стало ещё интереснее. Ксавьер пролистал подписки и чаты, которых было до грустного мало. Единственный человек, с которым Софи общалась регулярно — «apple» с нелепым яблочным лицом на аватарке. Что это вообще? Очередной фрик? Ну и дрянь. Он поморщился и зашёл в галерею и руки его вспотели: сотни фотографий его самого пестрели в ленте. Это было странно, страшно и до одури весело. Он и не подозревал, что эта странная одногруппница ходит за ним по пятам, сохраняя каждый момент его жизни в своём телефоне. Вот какие хобби скрывают тихони, да?       Ксавьер шёл по улице и знал, что она идёт следом; он выучил звук её тихих шагов наизусть. Он заходил в отель, зная, что она ждет его внизу, прячась в тени здания, не отводя взгляда от дверей, и эта мысль будила в нём странное возбуждение. В какой-то момент безымянных девушек, которые с готовностью ложились под него, стало недостаточно. Не те волосы, не те руки, не тот взгляд, не те шаги. Всё не то. Недостаточно. Тогда Ксавьер, сам не зная зачем, взял с собой толстовку и кинул её девчонке, уже раздевшейся и в нетерпении лежащей на кровати. — Что это? — Надень. И капюшон тоже. — Это что, ролевые игры? Аля «соседка по общежитию», да? — Она хихикнула и натянула толстовку. — Мило. Не знала, что тебе такое нравится…       Она сползла на пол, стягивая с него джинсы, и Ксавьер вдруг задохнулся от этого вида. Она взяла в рот, и он окончательно забыл, как дышать. Она глотала и давилась, а он вдалбливался в её горло, видя под тканью лицо Софи. Одна мысль о том, что это она сидит перед ним на коленях, униженная, уязвимая, сводила его с ума. Это было лучше всего — трахать другую, представляя Софи, и знать, что она ждёт в подворотне и всё её существо сжимается, когда она думает о том, чем он занимается прямо сейчас.       Сегодня он не увидел её в аудитории. Она опаздывает. Странно. Неправильно. Но вот он услышал её шаги, вот её отругал преподаватель, вот она замялась, и Ксавьер умилился этой сбивчивой попытке оправдаться, этому смущённому голосу. Все в порядке, она здесь.       За всё время учёбы Софи отсутствовала лишь дважды, и он вдруг понял, что не находит себе места, когда не чувствует этого пристального взгляда. Ксавьер нашёл её адрес и пришел к её дому, замерев под окнами. В комнате Софи горел свет. Он поднялся на этаж и остановился у двери квартиры, прислушиваясь, ловя любые звуки. Раздался приглушенный кашель, и он цокнул языком. Заболела. Вот идиотка. Он сходил до аптеки, оставил под дверью пакет с лекарствами и ушёл, испытывая странное удовлетворение. Только он может позаботиться о ней. Только ему нужна она. Только ей нужен он. Все остальные, вьющиеся вокруг него, ничего о нём не знали, но она… Она знала всё, и ей это нравилось. Ему вспомнился её этаж и муляж камеры наблюдения под потолком — бесполезная, но милая попытка успокоить жильцов. Никто не заметит подмены, верно?       Спустя несколько дней после этого Софи вернулась, и Ксавьер с облегчением почувствовал запах своего шампуня и услышал тихие шаги за спиной. Он вернулся домой, зная, что она вновь шла за ним всю дорогу, и включил компьютер. На мониторе высветились квадратики. Вот вид улицы, по которой она возвращается домой, вот её подъезд, вот дверь квартиры… И вот её комната. Он постарался на славу. Софи мелькнула на камерах, прошла по коридору, зашла в квартиру, и Ксавьер щёлкнул мышкой. На весь экран вышла спальня и Софи, стягивающая одежду и со вздохом падающая на кровать. Не зря он недавно запутал её, оставив петлять по улицам, и пробрался в дом, оставив маленький механический глаз под гардиной. Очень смело, очень заботливо. Ей бы понравилось, если бы она узнала.       Но сегодня что-то было иначе. Софи села позади него, как всегда, а он вдруг обернулся. Зачем? Чтобы наконец посмотреть на неё напрямую? Чтобы взглянуть на лицо, знакомое до мелочей, но такое далёкое? Чтобы увидеть покрасневшие щёки и лихорадочно заблестевшие глаза? Она облизала губы, и он подавил желание встать и схватить её за эту дурацкую толстовку, мучающую его во снах. Ксавьер отвернулся, уставившись на доску, старательно слушая преподавателя и слыша лишь её участившееся дыхание, думая о том, что она будет делать дома, когда вспомнит, как они встретились взглядами. Он знал, о ком она думает, когда трогает себя по ночам. Он знал, чего она хочет, когда смотрит на него. Промелькнула внезапная мысль: а если дать ей это? Если исполнить её желание? Ксавьер отмахнулся от неё, но мысль застряла в его голове, бешено вращаясь и не давая покоя.       Сегодня он никому не звонил, направляясь в отель. Сегодня он ускорил шаг, подходя к нужному зданию. Сегодня он сам зашёл в подворотню, скрывшись в тени, и смотрел на Софи, растерянно замершую перед отелем, и ему казалось, что они поменялись местами. Вот, что она чувствует, когда смотрит на него, невидимая, молчаливая, прячущаяся. Вот какая волна бежит по её телу, обжигая кровь, когда она стоит здесь, думая о нем. Вот что происходит в её разуме, вот какая буря захлёстывает её.

Фоновый трек: The Neighbourhood - «Softcore»

      Она подошла к нему, ничего не подозревая, и Ксавьер схватил её запястье, почувствовав, как её кожа оставляет на нём ожог. Их первое прикосновение друг к другу. Боже, как же он этого ждал. Она испугалась, взметнулась, как пташка, и он зажал ей рот, не давая закричать и выдать их. Её губы коснулись его руки, и он ощутил влажное сбившееся дыхание на своей ладони. Софи застыла, перестав вырываться, и он понял: она узнала его. Она знает, что это он. Что это он стоит сзади неё и крепко держит, дыша ей на ухо. — Боишься? — Она медленно покачала головой. — Нет. — Когда она ответила, её губы скользнули по его коже. Ксавьер нахмурился, пытаясь понять, что это за чувство внутри. Страх? Интерес? Азарт? — Врёшь, — он наклонился ближе, прижавшись к Софи вплотную. — Я чувствую, как ты дрожишь. Слышу, как ты дышишь. Так дышат маленькие животные, когда находятся в опасности. — По-твоему, я в опасности? — Её шепот донесся до его ушей, и воздух вдруг стал горячим. — Да. — Они замерли. Мимо прошёл человек, громко разговаривая по телефону. — Можешь позвать его, чтобы он спас тебя, вызвал полицию, спугнул меня. Если хочешь. — Я не хочу. — Почему?       Софи не ответила. Ксавьер знал, почему она молчит: ей страшно признаться в том, что прямо сейчас сбываются её мечты. Он облизал губы, отпустил её запястье и провёл рукой по плечу, всё еще зажимая её рот. Она не сдвинулась с места. Его ладонь спустилась ниже, обводя локоть, цепляясь за пальцы. Пиздец, он держит её за руку. Они что, в мелодраме? Ксавьер громко выдохнул и прижал Софи к стене. — Сними капюшон. — Она повиновалась, и её волосы рассыпались по плечам. Он закрыл глаза, вдыхая запах. Их запах. — У тебя хороший шампунь. — У тебя тоже.       Напряжение, повисшее в воздухе, мерцало электрическими всполохами. Ксавьер отодвинул прядь волос, коснулся губами её шеи, внезапно несмело, и разозлился на себя. Она тихо ахнула, когда он укусил её, и ему показалось, что его температура подскочила до сорока градусов. Чем ещё объяснить это сумасшествие, этот бред, крутящийся в голове? Раздеть её, дать ей в рот, взять прямо здесь, услышать слабые крики; поцеловать, погладить по голове; увидеть слёзы, стекающие по лицу; рассказать о камерах; расспросить про её детство; сломать, починить. — Я знаю, что ты чокнутая. Слышишь? Знаю, что ты помешалась на мне, как сталкерши из хуевых фильмов. — Он провел языком по её коже. — Знаю, что ты от меня с ума сходишь. Это мерзко. — Прости. — Софи томно вздохнула, и у него закружилась голова. — Разве так извиняются? Я ведь могу подать на тебя в суд, ты в курсе? Хочешь за решёткой отдохнуть?       Она дёрнулась, как от удара током. — Нет… Нет. Прости, пожалуйста. — Проси прощения, как следует. — Ксавьер поднял её руки над головой и прижал к стене, свободной ладонью юркнув под толстовку. — У тебя не шмотки, а отстой. — Прости. Прости пожалуйста… Блять… — Он невесомо провёл пальцами по её животу, и она задрожала. — Прости меня… Ксавьер скользнул под лифчик и хрипло выдохнул в её шею. — У тебя соски стоят. Ты ебанутая, если заводишься от такого. — Он сказал это и подумал: он тоже ебанутый. Как это романтично. — Да, прости…       Ксавьер не дал ей договорить. Он схватил Софи за подбородок, повернул её лицо к себе и впился в губы. Как же это хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она ответила, словно хватаясь за него губами, словно желая съесть его, и он развернул её полностью и впечатал в стену, навалившись всем телом. Их языки переплелись, и у Ксавьера вдруг ослабли ноги. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она вцепилась в его шею мёртвой хваткой, притягивая еще ближе. Казалось, еще немного, и они сольются, станут одним целым, одним больным существом, судорожно дышащим в темной подворотне, дрожащим и хрипящим. Больные. Это точно. Ксавьер оторвал Софи от себя и встряхнул. — В себя приди. — Ему бы тоже не помешало.       Он выругался и отшагнул от неё. Она стояла перед ним, растрёпанная, раскрасневшаяся, с опухшими губами, и глаза её светились лихорадочным блеском. Ксавьер развернулся и пошёл прочь, пытаясь замедлить дыхание, успокоить сердце, безумным набатом стучащее в висках. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что он наделал? Что наделал? Он перешагнул грань молчания, отделявшую их друг от друга, и понял, что пути обратно уже не будет. Только вперёд, в бездну. Похуй, он разберётся с этим завтра… Или нет.