Часть 2

      Я бежала домой, а улицы проносились мимо меня, стремительно мигая вывесками, сверкая зрачками горящих фар, такие же восторженные и ликующие, как и я. Сердце отплясывало победный танец, от быстрого шага сбилось дыхание, на щеках кроваво алел румянец, и я была самой счастливой девушкой на земле. Он подошёл ко мне. Он говорил мне самые мерзкие, самые сексуальные вещи на свете. Он целовал меня. Вкус его поцелуев дрожал на моих губах, словно печать, которую Ксавьер наложил на меня, на мою сущность, и у меня кружилась голова. Кожу слабо покалывало в месте, где он укусил меня.       Он хочет меня. Хочет такой, какая я есть, безумной и грязной. Счастье затопило меня, как цунами, оглушающее и убийственное, обжигающее, как его руки на моём теле. Каждое его касание осталось ожогом, каждое слово впечаталось в мою память и прокручивалось снова и снова. Как же это было прекрасно, как романтично, как ахуенно, как больно и нежно! Как мило он задыхался, как сладко впивался в мои губы, каким низким стал его голос, когда он захотел меня! На мгновение мне показалось, что я замерла в объятиях гигантского зверя, проводящего шершавым языком по моей шее, и этим зверем, этим восхитительным монстром был Ксавьер, спустившийся ко мне с небес, словно бог. Этот взгляд пристальных синих глаз, затуманенных дымкой желания, этот сводящий с ума запах, этот привкус сигарет на языке — в жизни своей я не видела ничего лучше, ничего совершеннее. Вот оно — мне дали причаститься совершенства, позволили почувствовать его. Я дотронулась до ада и попала в рай.       Боже, скорее вернуться, скорее стянуть мешающуюся одежду, скорее вспомнить его голос, его пальцы, касаясь себя в тех же местах… Между ног сладко тянуло, жар волнами приливал к лицу.       Окрылённая сладким сумасшествием, я завернула за угол, взлетела по лестнице и замерла, остановившись у двери моей квартиры. Знакомая фигура стояла передо мной, оперевшись спиной на стену. — Привет. — Калеб встрепенулся и весело улыбнулся, шагая мне навстречу. — Ты… В порядке?       Я кашлянула, стараясь прийти в себя. Но это было бесполезно — я знала, что лихорадочный взгляд выдаёт меня с головой. — Что-то случилось? — Калеб нахмурился и слегка наклонил голову, уставившись на меня. — Нет, — голос мой был сиплым, — просто… Слегка заболела. — Тогда пойдем скорее. — Он нетерпеливо оглянулся на меня, ожидая, пока я открою дверь. — Откуда ты здесь? — Я не торопилась впускать его, не желая рушить свой вечер. Наш вечер. — Мне дали отпуск, малявка. Я писал тебе, но ты не ответила…       Блять. Совсем забыла. На самом деле я не ответила, потому что в тот момент Ксавьер мило болтал с какой-то сучкой, и это было намного важнее, но Калебу я этого не скажу. — Ах, да… Я была, — я помедлила и вошла в тёмную квартиру, слушая биение своего сердца и его шаги за спиной, — занята. Послушай, я бы хотела отдохнуть, ну… Сам понимаешь, вся эта запара с учёбой и плохое самочувствие, так что…       Калеб серьёзно взглянул на меня. Повисли долгие секунды молчания. В коридоре мерно мигала перегоревшая лампочка. Наконец он улыбнулся и кивнул. — Хорошо, зайду завтра. Ты совсем хиккой стала, ты в курсе? — Я натянуто усмехнулась, и он шагнул за порог. — Ну, спокойной ночи.

Фоновый трек: Isabel Larosa — Pretty boy

      Дверь захлопнулась, и я сползла по стене на пол. Ноги совсем обмякли, всё тело сладко ныло. Я и не подозревала, насколько мне на самом деле хотелось остаться одной, наедине с обжигающими воспоминаниями, с его запахом на своей коже. Темнота окутала меня, и в этом мраке присутствие Ксавьера ощущалось так явственно, что я едва сдержалась, чтобы не сломать заевшую молнию джинс, стаскивая их с себя. Коснулась влажного пятнышка на белье, и по телу пробежала дрожь. Я уставилась в темноту, плотно прижавшись спиной к стене, снова чувствуя его тяжёлое дыхание на своей шее, видя перед собой его лицо, ощущая его руки на своём теле. Ксавьер был повсюду. В каждом моём движении, в каждой мысли.       Он хочет меня. Господи, позволь мне стать его игрушкой, позволь дать ему всё, чего он хочет, позволь ещё тысячу раз попросить у него прощения — и найти это прощение в заломанных руках, в темнеющих синяках на запястьях, в засосах, в укусах, в хриплых оскорблениях, в болезненном томлении; во всем, что Ксавьер даст мне.       Он хочет меня. Позволь ему стать моей игрушкой, моим милым, жестоким мальчиком, без слов понимающим, в чем я нуждаюсь, обнажающим всю грязь, которую я прячу внутри себя. Тем, кто видит меня. Тем, кто сковывает меня. Тем, кто освобождает. Белье соскользнуло на холодный пол, капля пота скатилась между голых грудей.       Он хочет меня. Я закусила губу, сдерживая то ли стон, то ли скулёж, отчаянно касаясь себя, истекая от одной мысли об этом. Какая же я грязная. Какая же мерзкая. Извращенка, сталкерша, ебанутая — о боже, как же хорошо! — повернутая на нём дрянь, следующая за ним пятам, зависимая от его существования. Да, да, Ксавьер прав, во всем прав! И это его руки трогают меня между ног, это его пальцы у меня во рту, это он шепчет мне все эти гадости, обдавая влажным дыханием ухо, пока я порывисто глотаю воздух, пытаясь сохранить рассудок.       Я выгнулась, сдерживая вскрик восторга, и замерла, медленно опускаясь на пол и всё еще видя его образ перед глазами. Пустая квартира вторила моему измождённому вздоху испуганным молчанием.

***

Фоновый трек: Атрава — Балтика

      Ксавьер уставился в монитор, светящийся белым электронным светом в темноте комнаты, и сжал кулаки. Какой-то уёбок вышел из подъезда, оглянулся на её окно и ушёл, унося с собой частичку её жизни, жизни, принадлежащей Ксавьеру. Он убедился в этом этим вечером, прижимая Софи к себе, шепча гадости, чувствуя, как она тает в его руках. Всего час или два она была полностью его, а сейчас этот тип приходит и рушит звенящую магию их дня. Ксавьер молча наблюдал, как в маленьких квадратиках на экране уёбок стоит у дверей, как он встречает её, как поднимается к квартире, как заходит внутрь. Что было дальше, что происходило в те минуты, когда они были вне поля зрения камер? О чём они говорили, чем занимались? Кто этот высоченный парень, почему он пришел к Софи, откуда они знакомы? Apple. Ксавьер замер и усмехнулся. Вот оно что. Тот странный чат. Единственный приятель его маленькой сталкерши. Значит, они настолько близки, что он приходит к ней домой? Интересно. Костяшки пальцев побелели.       А если… Картинка уёбка, прижимающего Софи к стене, выскочила перед глазами. Вот он касается её лица, вот зарывается пальцами в волосы, вот слабо тянет, заставляя её тихо ахнуть, так, как умеет только она; вот он целует её, вот она порывисто дышит в темноте… Блять. Ксавьер сморгнул наваждение и нахмурился. Внутри что-то противно сжалось. Нет, так не должно быть. Такого не может быть. Она принадлежит ему; эта ебанутая не может хотеть кого-то другого, слишком она зависима от Ксавьера. Но что касается этого парня… Кто знает, какие у него на неё планы?       Нет, Ксавьер подумает об этом завтра. Сегодня слишком хороший день для этой хуйни. От одной мысли о Софи, томно дышащей в темной коридоре, с дрожащими ногами, у него опять встал. Почему она не выходит в спальню? Идиотка. Он скользнул рукой под штаны и глубоко вздохнул.       Господи, как же это было хорошо. Какая же слабая она была в тот момент, какая податливая, как она отдавалась ему, внимая каждому касанию, каждому его слову… Он едва сдержался, чтобы не взять её в этом проклятом переулке. Как сладко пахли ее волосы, какими тонкими были запястья… А эти глаза! Ксавьер никогда не видел таких глаз, переполненных обожанием, граничащим с сумасшествием. А губы… Распухшие от его поцелуев, приоткрытые, словно умоляющие снова впиться в них. А её хрупкие плечи, а белая шея, на которой тёмными синяками алеют сейчас его метки, на которой краснеет след от укуса? Разве есть что-то идеальнее? И эта грудь, так удобно легшая в его ладонь, и эти маленькие соски, и эти ключицы, и тихий голос — все в ней было совершенно, и это сводило Ксавьера с ума. Но лучше всего была её отчаянная готовность подчиняться ему, её преклонение перед ним, словно он был её хозяином, её богом. Ксавьера сладко передёрнуло. Её бог. Хозяин. Владелец. Он и не знал, как горячо может звучать простое «прости».       Софи вернулась в комнату, абсолютно голая, уязвимая, размягченная и уставшая, и упала на кровать. Ксавьер скользнул взглядом по её телу и замер. В мозг ударила молния. Сперма капнула на пол. Софи накинула на себя одеяло и уткнулась лицом в подушку. Он убрал беспорядок и расслабленно развалился в компьютерном кресле, лениво наблюдая за ней. Грязная, глупая, мерзкая, идеальная, желанная. Его маленькая дрянь. Как же ахуенно это звучит. Уснула? Что ж, ему тоже пора ложиться — уже за полночь, завтра экзамен… Он посмотрит на неё ещё пару минут. Как же мило она спит. Вот сука. Только пару минут.

***

      Я сидела на паре, уставившись в листок на парте, и нервно грызла ручку. Я совсем забыла об экзамене, и теперь бешено пыталась вспомнить хоть что-то, но всё было тщетно: вопросы издевательски прыгали перед глазами, а ответы молча прятались где-то далеко в памяти. Прозвенел звонок, и я со вздохом сдала почти пустой бланк преподавателю. Он покосился на меня и прошёл мимо.       Ксавьер передо мной весело разговаривал с друзьями, разминая затёкшие плечи, а я внимательно следила за каждым его словом. Это уже стало привычкой — отсеивать его голос от нестройного ряда чужих голосов, пока в моих ушах не будет звенеть только он. Спокойный, бархатистый, ленивый. Совсем отличающийся от того голоса, который я слышала вчера, в том переулке, вдыхая прохладный воздух, чувствуя на шее его дыхание. Блять, мне нужно собраться, нужно выбросить это из головы хотя бы до конца занятий… Между ног сладко заныло от воспоминаний, и я закинула ногу на ногу. Стало ещё приятнее. Я покраснела и легла на парту, уткнувшись лицом в руки. Интересно, Ксавьер думал обо мне? Вспоминал перед сном наши поцелуи? Трогал себя, как и я? От мысли, что мы оба лежали в своих постелях, касаясь себя, думая друг о друге, по телу пробежали мурашки. — Эй, малявка… — Я не сразу отвлекалась от своих мыслей. — Эй! Чёрт, не слышит… Эм, слушай, можешь позвать вон ту девочку? Спасибо! — Тебя кто-то зовёт. — По парте постучали, и я вскинула голову, увидев перед собой одногруппницу, неловко указывающую на дверь аудитории. В проходе стоял Калеб. Он улыбнулся и махнул рукой, прося меня подойти. Я дёрганное огляделась и подошла к нему, стараясь не думать об обращённых ко мне взглядах. Приспичило же ему! Мельком глянула на Ксавьера, но он на нас не смотрел. Жалко… — Привет. Ты чего? Зачем пришёл? — Прости, не мог дозвониться. — Калеб усмехнулся и взъерошил мои волосы. — Ну что, как дела у моей сестрички, м? Совсем про меня забыла, да? Я поморщилась и натянула на голову капюшон, утаскивая Калеба подальше от аудитории. — Не называй меня сестричкой, звучит стрёмно пиздец. — Почему это? Мне нравится. — Звучишь, как педофил. — Мы остановились на пустом лестничном пролёте, и я требовательно уставилась на Калеба. — Что такое? Зачем пришёл? Он притворно обиделся и прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди. — Мы не виделись полгода. Обязательно быть такой грубой? Бабушка скучает по тебе, ты бы хоть иногда звонила, а то… — Я сама разберусь, Калеб. — Я раздражённо отвела взгляд. Мы выросли под одной крышей, но это не делает нас семьёй. И бабушка… Я действительно забыла про неё, но… Это моё дело. — Как скажешь, — Калеб пожал плечами. — Всё еще бегаешь за тем блондинчиком? — Эй, откуда ты… — По-твоему, я совсем идиот? У тебя весь телефон в нём. Да, я как-то брал его посмотреть время, сорян. Кстати, в жизни блондинчик не такой хорошенький. — Заткнись, — прошипела я, — не говори про него, особенно здесь. Тебя это не касается. — Меня последние года три вообще мало что касается, да? — Калеб улыбнулся, но глаза его тоскливо померкли. Меня почти уколола совесть. Почти. — Да. Прости, но… Я уже взрослая, и меня не нужно оберегать. Ты мне не брат и не отец. — Но я тебе друг. Ведь так? — Он заглянул в моё лицо, и мне вдруг стало грустно. Я молча кивнула, и его глаза посветлели. — Сходим на неделе куда-нибудь? Как… Как раньше. Я согласилась и вернулась в аудиторию, а Калеб остался стоять в коридоре, глядя мне в след.

***

      Ксавьер проследил за Софи глазами; стоило ей обернуться, он уставился в телефон, но потом снова бросил косой взгляд на двери. Она стояла с уебком, и он трепал её волосы. Её волосы. Интересно. Ксавьер сжал кулак под столом, беззаботно отвечая на вопрос друга: — Что? Нет, просто задумался.       Да, верно. Просто задумался о том, что же делать дальше. Он открыл ящик Пандоры, но не знал, что делать с его содержимым; они с Софи уже перешагнули черту, зашли слишком далеко, чтобы останавливаться. Нет, только не сейчас, когда он уже коснулся её кожи, распробовал этот вкус искусанных губ, заглянул в это сумашедшее лицо с синяками под глазами. Он не может отдать её. Ксавьер понял это и усмехнулся: либо его, либо ничья, да? Ну и ну, он и правда попал в мелодраму. Или, учитывая их прошлое и его планы на этого высокого хуесоса, в триллер. Вспомнился тот поцелуй в подворотне. Или в хард-порно.       Так или иначе, надо было разбираться со всем этим бардаком. Ксавьер решил начать с Софи, и, когда занятия кончились и она единственная осталась сидеть, обернулся к ней. Он специально остался, зная, что она не уйдёт без него. Прозвенел звонок на последнюю пару, немногие студенты разбрелись по своим кабинетам.

Фоновый трек: Montell Fish — Bathroom

— Иди сюда. — Его слова тихим эхом отдались в амфитеатре опустевшей аудитории. Небо розовело, солнце подглядывало за ними через окна. Софи покорно опустилась на стул рядом с ним, потупив взгляд. Он невольно умилился её скованности: как же мастерски она строит из себя скромницу. Ксавьер медленно и непринуждённо положил руку на её колено, и она вздрогнула. — Нравится? — Нравится. — Она слегка кивнула, и он скользнул ладонью выше, изучая её реакцию. Коснулся внутренней части бедра, и Софи сжала ноги вместе. — Нет. Раздвинь.       Она повиновалась. Ксавьер наклонился к ней, сдерживаясь, чтобы не зарыться лицом в её волосы, и вдохнул её запах. Его запах. Один запах на двоих. Блять, он может думать об этом вечно. Он невесомо провёл пальцами по её промежности, нажал, слыша, как учащается её дыхание, как становится громче стук сердца, видя, как краснеют щёки. Сидит, словно послушная кукла, боится дёрнуться, лишь бы он не прекращал. Мило. Горячо. Даже слишком горячо… Ксавьер расстегнул пуговицу джинс, потянул молнию, скользнул под ткань, медленно касаясь трусиков. Софи задержала дыхание и вцепилась руками в стул. — Мне продолжать? — Она кивнула, закусив губу. — Я не слышу. — Да. — Тогда попроси, как следует. — Пожалуйста… Продолжи, пожалуйста.       Ксавьер почувствовал пальцами обжигающую кожу и липкую влагу и задохнулся. Она хочет его. Хочет, как сука во время течки. Блять. Ксавьер никогда не думал, что он настолько извращенец. — Да тебя выжимать можно. Ты что, течёшь только от того, что мы сидим в одной аудитории? — Софи кивнула, глядя на него блестящими от желания глазами. Зрачки её расширились, как если бы она приняла дозу. Он коснулся её клитора, и она сдавленно ахнула. — Тише. Ты забыла, где мы находимся? — Нет. — Сейчас у мистера Гранта окно, и он сидит в столовой и строит глазки коллегам. — Ксавьер вошёл в неё пальцами, и она снова издала тонкий стон. — Но кто знает, кто ещё может зайти сюда в любую минуту и увидеть, как ты сидишь здесь, умоляя трахнуть тебя? Так что будь тише.       Софи завороженно следила за каждым его словом. Он заметил, как она сжалась, когда он сказал это, и улыбнулся. Какая же она испорченная. Просто прелесть. Ксавьер поднес вторую ладонь к её лицу и кивнул. — Кусай. — Она осторожно прикусила и тут же зажмурилась и сжала зубы, когда он ускорился. Ладонь приятно пронзила слабая боль. Боль от её удовольствия.       Ксавьер продолжил, не сбавляя темп, слушая её рваное дыхание, чувствуя, как её слюна обволакивает его кожу, как становится тесно в его штанах, как накаляется воздух между ними. Мимо кто-то прошёл, в приоткрытой двери мелькнула тень, и Софи испуганно дёрнулась и умоляюще взглянула на него. Но он не остановился, и она кончила. — Пиздец. Не думал, что тебя так заведёт огромная вероятность быть пойманной. — Да и его тоже. Софи обмякла, пытаясь отдышаться. — Можно я… — Она сглотнула и опустила взгляд на его брюки. — Можно? — Можно. — Софи медленно опустилась на колени, дрожащими руками растягивая ширинку, жадно глядя на него снизу вверх. От этого вида у Ксавьера слегка закружилась голова. Она коснулась его члена, и ему захотелось зажмуриться. Но он сдержался, не отводя взгляда от её раскрасневшегося лица, отпечатывая его в своей памяти. Она провела по нему языком, обдав влажным горячим дыханием, и у Ксавьера свело где-то внутри; несмело взяла его в рот, обхватила губами, неумелая, просящая одобрения всем своим видом, и ему показалось, что земля ушла из-под ног. Вот она, эта картинка, которая столько раз стояла у него перед глазами; которую он представлял, беря других девушек, заставляя их прятать лица под капюшоном, тщетно пытаясь заменить то, чего ему не хватает. Вот то, что он искал в этих девушках и никак не мог найти. — Ну ты и шлюшка... Нравится брать в рот в универе, да? – Он произнёс это почти с любовью; Софи молча закивала. Ксавьер почувствовал, как касается её горла, на её глазах выступили слезы, и его обдало жаром.       Он погладил её по голове, сдерживая просящиеся с губ стоны, с силой сжал её волосы в кулаке и кончил. Она сжалась от боли и проглотила. Какая же послушная девочка. Какая же развратная дрянь. Софи облизала губы, преданно глядя на него, и поднялась, снова сев рядом. — Тебе понравилось? — Нет. Но твои попытки выглядели… Очень мило. — Как же приятно видеть, как она переживает. Ксавьер застегнул ширинку и взглянул на неё, тоже поправляющую одежду. — После пар, в понедельник. Ты знаешь где.       Он встал, и она поспешно вскочила, следуя за ним. Но Ксавьер остановился в дверях, замерев вплотную к ней. — Нет. Сегодня ты идёшь домой, ясно? Ты слышишь? — Да. — Софи опустила глаза. Ксавьер скользнул взглядом по её лицу и смягчился. — Умница. — Он потрепал её по голове и ушёл, не оборачиваясь. У него еще остались кое-какие… Дела.       Софи закусила губу и медленно направилась в другую сторону, пытаясь не расплакаться от счастья. Солнце медленно близилось к горизонту, заливая пустые коридоры университета пронзительно алым светом.