Глава 9

Реликты, я хочу вас поздравить с покорением первой ступени. Однако знайте, то, что вы сделали сегодня для преодоления преград и начала обучения в академии Тельерра – лишь часть обязательных требований к вашей будущей службе. Малая часть. Держитесь вместе, будьте стойкими и самоотверженными, и возможно, вы переживете эту половину года. Вестигий Риммон Фершт Первая еда с момента Аннуи кажется пресной. Вожу ложкой по дну тарелки с кашей, вспоминая слова из записки: «…возможно, вы переживете эту половину года». Наш рет, хоть и справился с задачей, однако ведет себя тихо. Я поглядываю на дверь в надежде увидеть хоть кого-то с Аннуи. Время близится к девяти утра, а вернулись только мы. Другие реликты что-то оживленно обсуждают и открыто изучают наш рет. Вероятно, они говорят о нас. Я прослеживаю тенденцию, которая меня пугает – тельерцев второго года обучения, в черных одеждах, заметно мало. Стандартные цвета реликтов – белый, серый и черный. В белом в Тельерре и в Оранди полагается ходить новоприбывшим реликтам, вот почему плащи, которые нам дал Риммон, были белыми. Сам вестигий был весь в черном. Считается, что белый цвет лучше всего показывает, насколько легко тебя застать врасплох и ранить. Поэтому его носят все то время, пока реликт не определяется с академией, значит, следуя новому приказу, весь первый год, на самих ступенях. Серый цвет – привилегия реликтов в первый год после прохождения ступеней. Черный – цвет второго года. После реликты поступают на службу по разным направлениям, где у каждого своя форма. Когда мы направлялись в академию, нас встретили антики и проводили сюда, и мы еще не видели всего внутри. Некоторая служба на благо Навема подразумевает под собой служение другим. Антики, сопровождавшие нас, девушка и парень, были одеты в бежевые плащи и такого же цвета облегающие костюмы. – А вы, значит, знали друг друга до Аннуи? – Ракель с инетресом смотрит на Ярсу и Цезонию. – В каком-то смысле, выходцы из Хада так или иначе знакомы друг с другом, – Ярса тянется к булочке, явно сильно проголодавшись. – Но мы с ней лишь вместе добирались до Свагата. – Если бы мы были знакомы, он явно лучше бы владел рунами, – Цезония принимается разрезать мясо на своей тарелке. – В каком смысле выходцы из Хада знают друг друга? – Озрик, в отличие от меня, налегает на местную еду. Ярса пожимает плечами: – Наше общее образование проходит в одном месте. Мы учимся в Мессис, просто посещаем соответствующие возрасту занятия, – он протягивает руки к еще одной булочке. – Многим привычно после Аннуи возвращаться в Альма-Матер. – Говори за себя, – Цезония поеживается. – Привет, – светловолосый парень в серых штанах и футболке встает у стола, прерывая наш разговор. – Слышал, вы довольно успешно прошли часовню. Что ж, поздравляю, не всем удается, – говорит он, осматривая нас. – Я – Авель Ашер, второй год, третий рет, присяду? Мы неуверенно приветствуем его. Ракель пододвигается ближе ко мне. – Впервые вижу настолько запуганных реликтов, – он посмеивается, переплетая пальцы и ставя локти на стол. – Вы бы поели… впереди построение, тренировки и занятия. – У нас не будет отдыха? – Озрик измученно смотрит на Авеля. – Отдых? Забудьте это слово, – темные глаза парня сверкают в утреннем свете. Обеденный зал академии просторный и светлый. Стена напротив нашего стола представляет собой панорамное окно. Нам открывается завораживающий вид на густой лес и скалы. – Мы правда можем, ну… – Марк запинается, произнося то, что вертится у всех нас на языке, – умереть? – О, – Авель вскидывает бровь. – А вопросы как у нас в прошлом году, интересно. Но ответ на него – все зависит от вас. Обучение в Тельерре – это служба, а на службе люди умирают. Но не беспокойтесь, никто не собирается убивать вас намеренно. По крайней мере, эти полгода, – он довольно скалится, наблюдая за нашей реакцией. – Что, уже начал запугивать и без того встревоженных реликтов, Авель? – невысокая шатенка с кудрявыми длинными волосами, завязанными в хвост, кладет клинок на стол и встает рядом. – Я думала, как первогодка, ты будешь выше этого, – она мягко улыбается, но что-то в этой улыбке выдает ее непростой характер. – Поверь, я делаю им одолжение, говоря правду, Аелит. Когда-то нам тоже помогли. – Ага, – она мотает головой в сторону сидящих тельерцев третьего года. – И один из нас так испугался, что пустился в пеший поход. Далеко, правда, он не ушел. Авель морщится: – Я ушел достаточно далеко, чтобы это заметила вся академия. Мне есть, чем гордиться. Ракель отодвигает тарелку и кладет руки на стол: – Вы тоже восстанавливали башню? – Что-то вроде того, – шатенка качает головой, – у нас получилось из рук вон плохо, но приглашение мы достали. – Это было приглашение? – я невольно задерживаю на ней взгляд. Контраст шоколадных волос и голубых глаз завораживает. – Ну тот листок, он всегда там лежит, вам нужно только… – Да, мы в курсе, – перебивает Ярса. – Мы разобрались с ним стихийной магией, – он гордо вскидывает подбородок. Аелит и Авель обмениваются удивленными взглядами: – Вы сделали… что? – Авель скептически оглядывает Ярсу, из-за чего последний еще выше поднимает голову. – Мы пришли к выводу, что это единственный способ избавить послание от магии рун. – Невозможно, – Аелит прищуривается. – Представь себе, – Цезония прищуривается в ответ, и я впервые согласна с ней в эмоциях. – Риммон дал нам задание и показал руны, – вмешиваюсь я в диалог. – Римм, Авадхани, конечно, – закатывает глаза Авель. – Он любит все усложнять. – Так в этом не было необходимости? – спрашивает Марк. – Нет, ну было бы совсем печально, если бы вы не сделали ничего, – отвечает Аелит, – но вы сделали гораздо больше, чем многие из нас. Единственный рет, повторивший ваш успех, как раз рет Римма. Остальные просто раскапывали себе путь к приглашению. Видимо, ваш вестигий решил воскресить былую славу, – она издает смешок. – Похоже, мы мешаем вашему приему пищи, – Авель встает из-за стола и кивает на тарелки. – Мой первый совет – ешьте. Силы вам пригодятся. – Встретимся на построении, – подмигивает Аелит. – Непременно, – усмехается Цезония, провожая девушку долгим взглядом. – А вот и они, – я поворачиваюсь туда, куда смотрит Марк. За моей спиной в обеденный зал входят оставшиеся реликты и оглядываются в поисках мест. Вероятно, они объединились ретами, чтобы добраться вместе. И это хорошо. Наверное. Озрик машет рукой в их сторону, а я киваю Хендрику. Вместе с ними входит Риммон. – Полагаю, вас можно поздравить? – Риммон гордо оглядывает наш рет. – Авель, парень из отряда первого года, сказал, что стихийная магия была не обязательна. Мы ведь могли сделать иначе? – Могли. Но вы не стали. – Он скрещивает руки, а на его лице нет и тени замешательства. – Я бы дал вам выбор, но вы в нем, очевидно, не нуждались. – В следующий раз извести нас, пожалуйста, если будет более легкий вариант, – тон Цезонии сочится сарказмом. – Зачем? – Риммон вскидывает бровь. – Вы справились, подойдя к заданию как команда. Вы научились работать сообща, а некоторые из вас прощупали границы своей силы, – он переводит взгляд, пока не останавливается на Ярсе. – Вы явно извлекли из задачи достаточно полезного, чего я и хотел. – Так вот, что за обучение в Тельерре? Мы погибнем, даже ни разу не увидев настоящего боя? – Марк смотрит прямо на Риммона, ожидая ответа. – Погибнете? – Он непонимающе хмурит брови. – Авель сказал… – начинаю я, но Риммон тут же меня перебивает. – Не стоит верить всему, что вам говорят, особенно тому, что говорит Авель, – он усмехается. – Но людей на втором году явно меньше, чем могло бы быть – не успокаиваюсь я. – Увы, а может и к счастью, но служба не для всех. Часть реликтов остались в Арбе. Оранди. Ну конечно. Усталость и страх – не лучшие спутники здравого ума. – Пока вы не надумали себе еще большего ужаса, вам стоит привести себя в порядок, – он переводит взгляд на меня, и его выражение немного меняется на холодное и немного отстраненное. – Не ждите поблажек, здесь все равны. Чтобы вас хотели убить, нужно кем-то стать. Пока вы – всего реликты, даже не определившиеся. Я выдерживаю его взгляд. Он словно вспоминает что-то личное, по крайней мере, мне так кажется. – Доедайте, и антики вас проводят до дверей ваших комнат, а оттуда на площадь. Он разворачивается и направляется к столу, где собрались тельерцы второго года. Хендрик сидит со своим ретом, с Иской и ее подругой. Видимо, здесь и правда будет все иначе. Не то чтобы я раньше много общалась с братом и сестрой Хаим, но сейчас почувствовала небольшой укол. Перемены. Это то, что не всегда удается легко принять. – Он как-то странно на тебя посмотрел, – Ракель смотрит в спину удаляющегося Риммона. – Да, я заметила, – зачерпываю ложкой остывшую овсянку и заставляю себя есть. Силы мне и правда понадобятся. – А жизнь, кажется, налаживается, – Озрик налегает на булочки, стоящие по центру стола.