Глава 22

Обучение – то же сражение. Только не такое жестокое. Будет здорово, если появится кто-то, способный тебя защитить. Из заметок Гильада Прегера Я открываю глаза и оглядываюсь. Вокруг меня вода. Толщи воды. Но я вижу так же ясно, как на суше. Моя белая сорочка развевается. Мои волосы облепляют спину. Я на дне океана Деорсум. И я вспоминаю это место, будто уже его видела. Я вижу свет, но он так далеко, что я сомневаюсь, что смогу до него доплыть. Он находится вероятно, в милях над моей головой. Я еле различаю очертания камней и высоких водорослей вокруг себя, но вижу силуэт. Это та же самая девушка из моих снов. Я вздрагиваю: – Кто ты? – кричу в ее сторону. И тут же запинаюсь. Я могу говорить. Я могу дышать. Я смотрю на свои руки. Они такие же синющие, как ее кожа. – Что ты со мной сделала? Я шагаю в ее сторону, но она тут же скрывается в водорослях. – Я ничего не делала, Лоредена. Ты всегда была как мы. Она не далеко. И не уходит. Она хочет, чтобы я последовала за ней. Я шагаю по мутному дну, поднимая песок. Если мне нужны ответы, я должна играть по ее правилам. Отодвигая руками водоросли, пытаюсь разглядеть силуэт, постепенно удаляющийся от меня. – Кто ты? – Единственная, кто расскажет тебе правду. – Правду о чем? Я пробираюсь через растения, еле улавливая ее слова. – Ты должна помочь мне. – Почему я? С чем тебе нужна помощь? Мои ноги путаются в водорослях, и я пытаюсь их освободить. Мы двигаемся глубже в заросли. Я чувствую, как мы куда-то спускаемся. Света становится все меньше. – Кто ты? Я повторяю свой вопрос, но не слышу в ответ ничего. Как не слышу движения впереди себя. Щурясь, я крадусь, пытаясь понять, где я нахожусь, но все вокруг такое темное… Вглядываясь, я различаю очертания какой-то арки. Она мне смутно знакома. Меня выдергивает из сна прежде, чем я успеваю хоть что-то понять.

***

Волосы неприятно липнут к шее. Возвращение снов выматывает меня, забирая часть моих сил. Я просыпаюсь в холодном поту, отбрасывая от себя одеяло. Солнце спрятано за тучами, но свет от него все равно пробивается сквозь панорамное окно. Что имела в виду дельфи, говоря о правде? О том, что я должна ей помочь, что я такая же… Мысли путаются, и мне становится не по себе. До приезда в академию сны никогда не были такими яркими, живыми. Точнее, до Аннуи. Я не понимала главного – стоит ли мне верить снам? Безусловно, они были не случайны. Я не настолько наивна, чтобы считать их «всего лишь снами». Теперь тем более. Раньше я никогда не чувствовала от них такой реалистичности. Или просто их влияние на меня было не настолько ощутимым. Они снились мне чаще, но находиться в них было легче. Мне становится страшно. Я чувствую, что что-то происходит, что-то меняется. Но я не могу рассказать об этом. Или могу? Нет, еще рано. Рано рассказывать даже Ракель. Пока нельзя. Пара недель прошла с момента нашего разговора с Риммоном. Вылазка в пещеру стала для меня привычной. Занятия укрепили меня: Риммон продолжал тренировать мои рефлексы, Гильад был сосредоточен на концентрации, Прегер следила за точностью выполнения приемов. Я молча следовала указаниям, не задаваясь вопросами. Было так много тренировок, что я совершенно забыла о книге Гильада, лежащей в моем рюкзаке. Почему он помогает мне? Конечно, я рада любой помощи, тем более от этого темноволосого красавца, но будто что-то в этой истории скрыто от меня, и мне это не нравится. Весь наш рет был до невыносимого молчалив. Как бы я ни хотела поделиться мыслями с ними, я боялась, что это может навредить Гесс. Поэтому я молчала. После объявления военного положения и нашего неудачного похода к архивариусам, мы с Ракель вставали с первыми лучами солнца  и до завтрака занимались в классе по искусству боя. Мы тренировали наши мышцы, а иногда и магию. Потные и уставшие, шли завтракать, и наконец приступали к обычным занятиям со всеми. Я лишь могла догадываться, что ждет ее брата, и не важно, владел он магией с рождения или нет – его призовут так же, как и мою сестру. Цезония стала снисходительней относиться к своему рету, однако других реликтов после спарринга с ней чуть ли не уносили к врачевателям. Атмосфера академии натягивалась как струна. Реликты и тельерцы бросили всю силу на подготовку. До первого призыва оставались считанные дни. Было странно думать, что столько всего свалилось именно на мое начало обучения… – Ты сегодня какая-то особенно… – Ракель смотрит с неодобрением на мои вялые движения, пока мы занимаемся в пустом зале, – несобранная. Я пожимаю плечами. – Плохо спала. – Я тоже плохо сплю, – Ракель делает выпад в мою сторону. Я уклоняюсь, перемещаясь по кругу. – Как книга? Я начинаю делать ряд приемов, но Ракель выходит из блока и переходит в наступление, заставляя меня двигаться дальше по залу. – Я еще не приступала основательно. – Интересно, что Гильад дал ее именно тебе. Я сдвигаю брови: – Может, хочет выслужиться. Она пожимает плечами, целясь мне в живот. Предвидя удар, я разворачиваюсь, направляя свою ногу в ее сторону. Ракель хватает ее и тянет на себя. Я молниеносно реагирую, вкладывая все силы, высвобождаюсь из захвата и, воспользовавшись возможностью, направляю свой кулак в ее челюсть, остановившись буквально в считанных сантиметрах. – Ого, неплохо. Я тоже радуюсь, что у меня получается развивать технику. Благодарить за это я должна Риммона, хоть и не хочу. Я все еще продолжаю злиться. И злость, кажется, становится моим основным двигателем. И еще беспомощность. Я сделала бы что угодно, лишь бы Гесс не попала на фронт. Но я ничего не могу. Только пытаюсь подготовить ее через письма, рассказать про устройство академии. Почему-то мне кажется, что все идет против меня. Ракель замахивается первая, попадая в мой блок. Я отстраняю ее руку и иду в наступление. Мы занимаемся еще несколько минут, пока не понимаем, что почти пропустили завтрак. Из зала мы входим уставшими, но более собранными. Я совсем не хочу говорить ни про Гильада, ни про эту книгу. Я хочу рассказать Ракель о снах. Будто услышав мои мысли, она спрашивает: – Ты хочешь что-то обсудить? – Да, – слишком быстро отвечаю я. – Но я не уверена, что готова это сделать сейчас. – Хорошо. Я выслушаю тебя в любом случае. Я мягко ей улыбаюсь.

***

За завтраком Ракель рассказывает всем, как проходит ее время в башне архивариусов. – Я видела лишь полупустые полки. И не нашла ни одной книги про дельфи. – Может, они перетащили все их той ночью? – предполагает Марк. – Все книги о дельфи? Но зачем? Я тоже не понимаю. У нас началась с ними война. Вызванный этим фактом интерес вполне нормален – нужно знать врага в лицо. – Может, там была слишком старая информация, – Озрик пожимает плечами. – Она бы только запутала. – Но все книги! – выпаливает Ракель. – А ты уверена, что тебе доступны все? – Цезония прищуривается. – Я уже ни в чем не уверена, – Ракель отодвигает от себя тарелку. – Мы опоздаем на руны. – Да, идем, – поддерживает Ярса. Мы встаем и отправляемся на выход. Ярса о чем-то переговаривается с Марком. Думаю, они сдружились. Озрик все чаще бывает в компании Хендрика, когда не с нами. Они были приятелями еще с общих занятий, а сейчас их объединила башня врачевателей. Хендрик получил похожее индивидуальное задание. Они вдвоем, и еще одна девушка из третьего рета, кажется, Мина, ходят по пятам за Дионис, рассказывающей все о врачевательстве. Цезония больше держится сама по себе. Я практически не вижу, чтобы она отлучалась куда-то с другими. Либо я просто этого не замечаю из-за своей нагрузки. – Сегодня каждый из вас тренируется лично со мной, – Гильад тяжело ступает по деревянному полу зала. Кажется, он немного хромает, но точно не хочет этого показывать. Одет он как обычно – красные кофта и штаны, и красный плащ, идеально подчеркивающий его широкие плечи. – Вы парой против меня одного. Он говорит строго, не смотря на нас, будто думает совершенно не о том, что происходит в стенах его класса. – Цезония, Лоредена, вы первые. Мы непонимающе переглядываемся с Цезонией, но все же двигаемся вперед. – Моя задача – сделать так, чтобы вы не просто умели защищаться и атаковать, но еще и работали в команде. Хотите вы того или нет. Всем ясно? Начинайте, – он кивает в нашу сторону. – Остальные – не отвлекайтесь на нас и сражайтесь в случайных парах, я буду вызывать вас по очереди. Какое-то время в зале происходит суматоха с распределением. Но Цезония решает не медлить и первой вскидывает руки. Я неловко повторяю за ней, концентрируясь на фигуре Гильада. Еще несколько секунд, и я вижу искры, растворяющиеся в наэлектризованном воздухе. Цезония уже делает шаг вправо и наталкивается на мое плечо. – Если не помогаешь, то хотя бы не мешай! Я посылаю в Гильада идеальную руну, после чего проскальзываю под руками «напарницы», и вновь встаю в боевую позу. – Мы – команда, ты не забыла? – говорю я. Ее движения яростнее и точнее моих. Создается ощущение, что она дерется не в тренировочном зале, а уже на поле боя. – Я-то не забыла. И как раз сейчас, – она посылает очередную руну в сторону Гильада, – я делаю все для нашего выживания. Я закатываю глаза, посылая слабую руну, на которую отвлекается Гильад, затем быстро захожу за спину Цезонии и оттуда посылаю Турисаз, разбивая щит Гильада вдребезги. – Я тоже! – говорю я громким шепотом на ухо Цезонии, затем возвращаюсь на свою позицию. Кажется, я вижу ее усмешку. Гильад тем временем восстанавливает свой щит, отвечая на все наши выпады. Будто он даже не прикладывал особых усилий, чтобы защищаться, словно мы были лишь пылью, песком, который вместе с ветром мешал смотреть вперед. Может быть, занятия с Риммоном сделали меня сильнее, однако отвлекало что-то в стойке Гильада. Он стоит так, словно опираться на правую ногу ему неприятно. Я решаю проверить свою догадку, посылая заряд энергии ему в ноги, желая немного толкнуть. Руна не проходит щит, однако я замечаю настороженный взгляд Гильада на себе. Я права. Он ранен. Он ранен, и собирается драться со всеми в этом классе. Какая самонадеянность. – Меняемся, защищайтесь, – он резко направляет руну в нашу сторону. В ту же секунду Цезония отскакивает и выставляет перед собой щит. Я делаю то же самое. Затем, Гильад начинает двигаться по кругу, иногда меняя направления, и посылая в нас руну за руной. Отбиваться не так легко, как нападать. Таер делает выпад и направляет в нашу сторону руну. Я не успеваю ничего понять, как мой щит рушится, а мое тело на секунду оказывается в воздухе. Затем я больно ударяюсь спиной о каменную стену. От удара головой меня спасает руна Ракель, украдкой наблюдавшей за боем. Отвлекаясь от своих сражений, многие реликты смотрят на меня, распластанную у стены. Мои щеки заливает румянец, но продолжать смущаться мне мешает острая боль в ребрах. Ракель, было, двигается ко мне, но переводит взгляд куда-то вперед, и останавливается. Ко мне идет Гильад. – Не двигайся. Он аккуратно присаживается рядом, осматривая все мое тело. – Здесь, – я указываю на ребра, пытаясь вдыхать не полной грудью, потому что каждый вдох добавляет новую порцию боли. Он чертит какую-то руну, сосредоточившись на моем солнечном сплетении. – Перелома нет, возможно, сильный ушиб. Что же, хорошие новости. – Продолжайте тренироваться, – бросает он через плечо, после чего впервые за этот день смотрит мне в глаза. – Сейчас ты обопрешься о мою руку, будет немного больно. Я делаю, как он сказал. И действительно, больно. Но назвать это «немного» у меня язык не поворачивается. Я зажмуриваю глаза, за которыми тут же появляются яркие звездочки, и шиплю. Сосредоточившись на его руке, держащей мое предплечье, я чувствую тепло. От такого количества новых ощущений рассудок мутит, но я заставляю себя проморгаться и вглядеться во что-то более устойчивое – в пол. – Цезония, ты вместе с Ярсой и Марком, – кивает он через плечо, пока мы выходим из кабинета. Мы проходим по коридору, повернув один раз налево, и Гильад открывает дверь. За ней нас ожидает небольшой кабинет. По центру него стоит стол с большим количеством бумаг и в ужасном беспорядке. У стен бесконечные стеллажи с книгами и свитками. Панорамные окна выходят на Деорсум. Левее от них – закрытая дверь. Он усаживает меня на кресло, стоящее справа от входа, и я мягко выскальзываю из его рук, немного пискнув от боли. – Мне нужно, чтобы ты приподняла кофту, – он опускается на колени, смотря в мои глаза. Клянусь, сейчас буквально воплощается в жизнь одна из моих фантазий. – Мне нужно видеть место ушиба, чтобы я мог все исправить, – он сосредоточен на мне. – На спине. Слева, где ребра. – Хорошо, – он кивает, – повернись так, чтобы я мог видеть место ушиба. Я разворачиваюсь в кресле, неловко облокотившись правой стороной тела на спинку, и приподнимаю кофту. От прикосновений его пальцев к моей спине у меня бегут мурашки, и я краснею еще гуще. Он произносит какие-то слова шепотом на непонятном мне языке, мягко перемещая пальцы по моей спине. Я чувствую энергию и тепло его кожи. Мое сердце предательски бьется все быстрее, словно забывшее о событии, из-за которого мы здесь находимся. – Как успехи с книгой? – его тон ниже, чем на занятиях. Он говорит так спокойно, пытаясь отвлечь меня от боли, что я таю. – Я еще не успела ее полностью изучить. Много тренировок, – разглядываю стол, чувствуя на себе взгляд его ярких, точно сам свет, глаз. – Она поможет тебе и в них в том числе, – пульсация энергии становится все меньше, как и боль, но мне не хочется, чтобы это заканчивалось. Комната погружается в молчание на некоторые минуты. – Зачем ты это делаешь? – я хмурюсь, но все же решаюсь спросить. Он грустно усмехается, сразу понимая, что я имею в виду: – Это ведь я не рассчитал силы. Почему ты удивляешься тому, что я тебя лечу? – Но я не об этом, – я сглатываю. – Зачем ты помогаешь мне? – Это моя задача как учителя, разве нет? Я немного думаю, прежде чем ответить. – То есть ты всем раздаешь свои личные книги? – я испытующе смотрю на то, как он поджимает губы. – Ты еще многого не знаешь об этом месте, как и о мире, в котором живешь, – его тон серьезен, хоть он старается сделать его мягче. – Возможно, но это не ответ. Он убирает пальцы с моей спины и аккуратно опускает кофту на место. – Болит? – снова взгляд, от которого я готова стерпеть многое, только не недосказанность. – Мне лучше. Ответь на мой вопрос, – произношу я достаточно требовательно, и в ту же секунду осекаюсь, будто это может его отпугнуть. – Пожалуйста, – добавляю я, – я умею хранить секреты. Он остается сидеть на коленях в близком расстоянии от меня. Я разворачиваюсь, чтобы иметь возможность заметить каждую эмоцию, проскальзывающую на его лице. Его челюсть сжата. – Я не уверен, что ты готова сейчас знать все. Да он издевается. Сначала сон, теперь это. Краска гнева вспыхивает на моих щеках, и я едва не выкрикиваю: – Я способна сама решать, на что я готова, а на что – нет. – Безусловно, – он мягко улыбается. – Но не все мои тайны касаются только меня. Что-то внутри рушится, не успев построиться окончательно. Человек, к которому меня так сильно тянет, сейчас буквально отталкивает. Он помогает мне, но в то же время держит на расстоянии. Он защищает меня, а потом швыряет об стену, не рассчитав силу. Он сам залечивает мои раны, пытаясь исправить ситуацию, и тут же отстраняется. Это невыносимо. Словно мне, как маленькому ребенку, не договаривают самого важного. – Понятно. – я сжимаю губы и опускаю взгляд, желая закончить свои бессмысленные попытки. – Но ты узнаешь, – его рука дергается к моей. Но он тут же опускает ее обратно. – Эта книга должна была достаться моей сестре. Все, что я могу сказать. Гильад не спеша поднимается, не обращая внимания на мою растерянность: – Нам пора возвращаться обратно. Я киваю, смотря на него снизу вверх, и тоже встаю.