Глава 23

Военная академия Тельерра предоставляет своим реликтам соответствующие уставу обучение и испытания. Каждый вестигий имеет право проводить испытания так, как считает нужным. Каждое задание должно быть согласовано с настоящим главой военной академии. Устав военной академии Тельерра, общие положения Значит, у него есть сестра. Это интересно. Но вероятно, не мое дело, раз мне не открыли большего. Пытаясь не думать об этом, я перелистываю пожелтевшие страницы книги. Я не забыла поблагодарить Ракель за помощь на занятии. После рун мы сидим на полу в моей комнате и выписываем из истории Свагата краткие выжимки для совместного задания. Мы как раз обсуждаем возведение Дельты и ее становление как столицы, когда раздается стук в дверь. – Да? – Ракель отрывает взгляд от книг. – Не помешаем? – в проеме виднеются три фигуры наших ретовцев – Озрика, Марка и Ярсы. – Заходите, – я машу рукой, перелистывая страницу учебника. – Что-то случилось? – Ракель уже полностью отвлекается на вошедших. Они остаются стоять у двери, неловко переглядываясь. Я отодвигаю в сторону наши труды. – Может, скажете уже? Вместо ответа Озрик подходит ближе и протягивает мне смятый листок. – Что это? – Читайте, – Марк выглядит встревоженным. «Теперь вы должны показать, чего добились за время, проведенное в Тельерре. Ваш товарищ по рету, скажем так, пропал. Ваши действия? Вестигий, Риммон Фершт» – Я сначала подумал, что это шутка, – продолжает Марк, – но тут же пошел к Ярсе, а оттуда – к Озрику. Цезонию мы не нашли. – Ступень, – сжимаю губы я. – Еще одно задание. – Похоже на то, – Ярса внимательно смотрит на нас. – Он ведь ждет от нас каких-то действий? – Конечно, – Ракель вскакивает с пола, принимаясь ходить по комнате. – Но я не представляю, где она может быть. – Кто-то общался с ней больше, чем на общих встречах? – я вскидываю взгляд на парней. – Я, – отвечает Ярса, – но она не говорила чего-то особенного. – Ясно. Есть хоть какие-то предположения? – спрашивает Ракель. – Я бы сначала проверил часовню, – отвечает Марк. – Маловероятно, что все будет так просто, но нельзя проходить мимо. Ракель кивает. – Ты же вроде исследовал близлежащую территорию академии и лес, а ты, – Ракель показывает на меня, – много была в пещере. Думаю, стоит проверить эти места. – Обойти лес? – Марк недоверчиво смотрит на Ракель. – Мы потратим на это больше дня. – Кто последний видел ее? – спрашиваю я. – Я. Мы пересеклись после занятий на улице, – Озрик смотрит куда-то вдаль, в окно, – я видел, что она гуляла по территории. – Как давно? – Часа три назад, – он пожимает плечами. – Больше никто из нас ее не видел. А вы? – Мы с Лореденой сразу пришли сюда, делать задание по истории. Молчание затянулось. Мы действительно не знали, где ее искать. – Предлагаю все же начать с часовни, – обрывает тишину Марк. – Именно там было ее первое задание. Если ничего не найдем – отправимся в пещеру. Все согласно кивают.

***

Через некоторое время мы уже спешно идем к часовне. Солнце постепенно садится, и на улице становится холоднее. Я не могу поверить, что Риммону пришло в голову возобновить наши задания. Мы все на нервах из-за приближающейся опасности, витающей в воздухе академии. Играть в прятки – меньшее, чего нам хочется делать в данное время. По территории ходят несколько тельерцев, но мы не замечаем среди них Цезонию. Достигнув часовни, мы также не находим ничего необычного, кроме новой записки. «Это было бы слишком просто. Вестигий Риммон Фершт» Действительно. Раздраженные и немного сбитые с толку, мы двигаемся к тропе, ведущей в пещеру. Мы проходим уже чуть больше половины пути, как слышим чьи-то голоса слева от себя. Небольшая группа людей подняла шум и что-то активно обсуждает. Мы останавливаемся. – Это что, Хендрик? – Озрик щурится, пытаясь рассмотреть силуэт в темноте лесной чащи. – Возможно, их рет тоже ищет пропажу, – Марк двигается им навстречу. Не раздумывая, мы сходим с тропы и направляемся к ним. – Эй! Хендрик! – кричит Озрик, и я тепло вспоминаю наше первое утро в Тельерре. – Озрик? Милостивый Авадхани, мы думали, никогда отсюда не выберемся. Хендрик говорит громко. Голос его встревоженный. Он периодически отвлекается на кого-то рядом с собой. Кажется, это Иска. Мы подходим уже совсем близко, когда я могу рассмотреть их рет. В полном составе, в отличие от нас, они сплоченно наклоняются к Иске. Сделав еще пару шагов, я с ужасом замечаю рваную рану на правой руке девушки. – Что случилось? – я смотрю на Иску в немом шоке, ища ответы вокруг нее, но ничего особенного, вроде следов драки, не замечаю. – Целари, – отвечает парень, стоящий рядом с Хендриком, кажется, его зовут Лоран. – Когда мы пришли, существо скрылось. Но они ведь очень редко нападают на людей. – Я наколдовала, по всей видимости, слишком слабый щит, и оно набросилось на меня, – Иска закашливается. Целари напал только потому, что она колдовала? Возможно, оно восприняло этот жест как призыв к атаке. – Я помогу, – Озрик опускается рядом с Хендриком и Иской. – Дионис мне показала пару рун, но ее все равно нужно отвести к врачевателям как можно скорее. Озрик серьезно смотрит на Хендрика, я впервые вижу его таким собранным. Это наводит меня на мысль, что я почти не знаю его другую сторону. Часть человека, скрытую от других. – Хорошо, – Хендрик лишь кивает. – А как вы… – начал было Лоран, но Ракель его прерывает. – Мы еще не нашли Цезонию. – Вам лучше поторопиться, – отвечает девушка с длинными русыми волосами. – Джаннет, помоги, – Хендрик берет Иску под руку, стараясь не прикасаться к ране. – Я могу остаться с ребятами и вывести их, – Марк смотрит на нас, и мы понимаем, что он лучше всего ориентируется на местности. Это разумный ход. – Встретимся в пещере. – Ладно, – Озрик переводит взгляд на Хендрика. – Мы будем искать дальше, Марк вас выведет. – Спасибо, – говорят Хендрик и Лоран практически одновременно. Подхватив Иску, они направляются к тропе, как и мы. Только они поворачивают направо, в сторону академии, мы же отправляемся дальше к пещере. – Ты не считаешь, что это странно? Целари по большей части безопасны для людей, – Ракель, нервничая, кусает губы. Я иду с ней рядом, пытаясь собрать все мысли в кучу. – Да, мне тоже так показалось. – И многие существа, которые здесь обитают, теперь резко стали опасны для нас? – Ярса хмурится, пробираясь через ветки высоких кустов. – Полагаю, этого мы не узнаем заранее, – Озрик становится все мрачнее. Когда доходим до пещеры, мы обнаруживаем еще одну записку. «Неплохо, но предсказуемо. Думайте еще. Вестигий Риммон Фершт.» Да он издевается. – Знаете, что? – начинает Ракель. – Это все уже напоминает какой-то дурацкий розыгрыш. Мы весь Свагат должны обойти? Она плюхается на камень, скрестив руки, и мне это действие напоминает Цезонию. – Подождите, – я верчу в руках лист. – Вы же проверяли ее комнату? – Там я и нашел первую записку, – отвечает Ярса, тяжело вздыхая. – Хорошо. А в сторону Деорсума никто не ходил? Парни переглядываются. – Куда логичнее было предположить, что она где-то здесь. – Черт, – Озрик пинает камень, разворачиваясь к выходу. – Ты куда? – Ракель кажется озадаченной. – Я знаю, где она. Мы все смотрим на Озрика. Точнее, на его удаляющуюся спину. Словно чувствуя наши взгляды, он останавливается и, развернувшись, произносит то, что нас удивляет: – Один раз, когда я был с Дионис в башне врачевателей, я видел Цезонию и Марка вдалеке, думал, показалось. Но они вроде как сидели у берега. – Но почему Марк ничего не сказал? – допытывалась Ракель. – Я не знаю. Но там, рядом с берегом, есть заброшенное небольшое здание. Я не знаю, что это за здание, но раз ни у кого нет других предположений… Он театрально разводит руками и снова разворачивается, уже уверенней шагая к выходу. – А как же Марк? – Ракель на ходу снова застегивает свой плащ. – Марк пойдет по той же тропе, что и мы, так что, полагаю, мы встретимся, – отвечает Ярса. Все случается, как он и говорил. На половине пути мы встречаем Марка, озадаченно смотрящего на нас и не находящего глазами Цезонию. – Почему вы не в пещере? – А почему ты нам не сказал, что часто проводишь время с Цезонией на пляже? – стоя за Озриком я вижу, как у Марка кровь отходит от лица. – Не думал, что это важно, – говорит он. – Места, где мы были раньше всем ретом, казались логичнее. – И не принесли никакого результата, – Озрик обходит его, продолжая двигаться дальше от пещеры. – Я не знал, – смотрит на нас Марк. – Идем, – говорит мне Ракель, и я вымученно гляжу на Марка. – Неизвестно, сколько она уже там сидит. Представляешь, какой недовольной она будет, когда мы найдем ее? Марк едва улыбается, идя за нами следом вместе с Ярсой.

***

Мы доходим до берега за полночь. Изрядно уставшие, но приободряющиеся, когда замечаем вдалеке свет, словно от посланного огонька энергии вверх. Предположение Озрика оказывается правдивым. И предположение Ракель тоже. Цезония в ярости. – Он закрыл меня здесь на полдня и почти полночи! – она кричит из-за полуразрушенной двери. – Вышибите уже эту чертову дверь! Дверь оказывается закрыта магией, причем так, что Цезония не может ее открыть, только мы. – Интересно, как он это провернул? – спрашивает Ракель. – Риммон? О, ну давайте обсудим. – Цезония скалится. – После того, как наконец вытащите меня! – Ладно-ладно, – Ярса вскидывает руки в сдающемся жесте. – Кто попробует? Может, Марк? Тот без лишних вопросов подходит к двери и, едва касаясь ручки, принимается чертить разные символы. Буквально десять минут, и дверь, неприятно скрепя, поддается ему. – Славно, – Цезония выходит из своего убежища. В отличие от Иски, на ней ни единой царапины. – Мы думали, с тобой что-то случилось, – признается Ракель. – Кроме этого недоразумения ничего не было. А что? – Мы встретили Хендрика и его рет, – говорит Марк. – На Иску напал целари. – Целари? Они же обычно не нападают на людей. – Он сделал это, когда она пыталась начертить руну. Возможно, он воспринял жест как атаку, – проясняет Марк. Мы стоим у старого здания, за нашими спинами шумит океан, и мне не хочется думать о чем-то плохом. – Так как он закрыл дверь только от тебя? – спрашивает Марк. – О, ну… – она неопределенно пожимает плечами, показывая свой палец, на котором уже загустела бусинка капли крови. – Магия на крови. В сочетании с руной Альгиз. И как я не догадалась? Хотя это довольно сложная магия. И опасная. – А он не сказал, для чего это? – вставляет Ракель. – Она также может усиливать магию защиты. Все понимающе кивают. Цезония разворачивается в сторону академии. – Вы идете? – Знаете, я что-то не очень хочу так быстро возвращаться, – говорит Ярса, глядя на океан. – Ты шутишь? – Почему? Кто знает, когда нам снова удастся вот так посидеть в тишине. Цезония морщится. Она, как сидящая в тишине под шум волн последние несколько часов, имеет на это право. Однако не препятствует, а лишь молча возвращается к нам. Марк проходит ближе к океану и садится у кромки воды. Мы все повторяем за ним. Ветер слегка треплет мои волосы. Возможно, это и правда последнее беззаботное мгновение. Когда я была младше, не думала, что застану войну. Точнее, я о ней совсем не думала. Это было что-то настолько далекое и ужасающее, но совсем не относящееся ко мне. Сейчас я чувствую, как ее холодные пальцы все сильнее сжимают мое горло. – Получается, еще одна ступень пройдена? – Озрик ухмыляется, смотря на волны. – Да, еще одна ступень, – задумчиво добавляет Ракель. – А я в детстве хотел быть тельерцем, – неожиданно говорит Марк. – Правда? – Цезония спрашивает это без особого интереса, смотря в океан, но я думаю, что у другого человека она бы и не уточняла. – Да, – он слегка посмеивается. – Воображал себя храбрым воином. А потом мне объяснили, что практически все из Хада попадают обратно в Мессис. – Твои друзья, наверное, были удивлены, – Озрик находит какую-то палку, и сейчас чертит узоры на песке, смешанном с ракушками и камнями. – Да не особо, – он мнется, – имею в виду, не особо у меня были друзья. – Понимаю, – хмыкает Цезония. – Друзья – это вообще понятие относительное, и часто неустойчивое. Сегодня они есть, а завтра их нет, или они – твои злейшие враги. Марк ухмыляется: – Значит, у тебя в Хаде остались злейшие враги? – он мягко улыбается, смотря на нее, и на его щеках вырисовываются небольшие ямочки. – А ты всегда задавал такие глупые вопросы, или только нам повезло? – Туше! – он поднимает руки и весело смеется. Странным образом его смех подхватывают Озрик и Ярса. – Я сказала что-то смешное? – Цезония сама начинает улыбаться, как и я, и Ракель. Мы сидим так еще некоторое время, пока не понимаем, уже глубокая ночь. Спать нам остается недолго, но уверена, каждый из нас думает об этом в последнюю очередь.