Глава 39

Макх наделяет реликта дополнительной защитой, позволяет магии прорваться наружу. Вейхала – определяет магический потенциал. Обучение в академиях способно развить врожденные способности, раскрыть их, насколько возможно. Дар Макх, врожденные способности и дисциплина – три столпа успешного реликта. Магические артефакты, Ласей Чесель На следующий день за завтраком мои пальцы отбивают барабанную дробь. Ракель сидит не менее встревоженная. Она, как и я, не притрагивается к еде. Кажется, если мы только подумаем о том, чтобы сегодня поесть, нас тут же стошнит. Марк о чем-то перешептывается с Цезонией, Озрик отошел от нас к Дионис, и сейчас они вяло переговариваются с Хендриком. Ярса сидит, уставившись в тарелку. Как всегда собранный. Он поднимает взгляд на меня и Ракель. Кажется, хочет что-то сказать, но в последнюю секунду передумывает. Никто не был готов к тому, что призыв так близок. По крайней мере, не ожидали его для самых младших. Весь зал окутан перешептываниями и угрюмыми лицами. На входе я замечаю легкое движение. Сквозь внезапно образовавшуюся толпу второгодок вижу взъерошенную светлую шевелюру и маску ехидной ухмылки. Не веря своим глазам, я тут же поднимаюсь с места и направляюсь к своему вестигию. Он делает только один шаг навстречу, чуть ли не открывая руки в объятии, как я с размаху посылаю в него идеально отточенную Турисаз, с намерением припечатать Риммона к стенке. Еле уклонившись и выставив блок, он кричит: – Так ты встречаешь своего старого друга? Я не отвечаю и лишь сильнее сосредотачиваюсь на нападении. С моих пальцев слетают одна за другой сложные руны. Все, что я чувствую – страшный гнев в груди и зуд в руках. Мое тело чуть ли не трясется от желания размазать тельерца по столовой. Кроме Риммона, я не вижу ни собравшихся вокруг нас реликтов и тельерцев, ни взволнованно вскакивающих учителей, ни Ракель, подбегающую ко мне вместе с остальными. Все, что я замечаю – свой гнев. А еще, что тренировки не прошли даром. Риммон отскакивает от последнего символа, выставляя руки вперед, желая защититься или хоть как-то остановить меня. – Я здесь ни при чем! – вопит он, но я однозначно не слышу в этом того, что мне нужно. Вязкое огненное чувство языками пламени охватывает мои легкие, сердце, вырывается с искрами из пальцев. Краем глаза я замечаю какую-то девушку в черном, спешащую помочь Риммону, и тут же вижу вскинутую в ее сторону руку вестигия. – Нет! Я сам! Не вмешивайтесь! Ухмыляясь его самонадеянной реплике, я перемещаюсь по столовой, все дальше загоняя его к выходу, намереваясь высечь на его поганом лбу слово «предатель», как вдруг чьи-то сильные руки обхватывают меня сзади и поднимают над землей. – Пусти! – ору я, вне себя от бешенства. Я верещу и брыкаюсь, но тот, кто схватил меня, физически сильнее, у меня явно плохо получается. Пытаюсь кусаться, скрести ногтями по рукам противника, все без толку. Меня уносят подальше от обеденного зала, когда из глаз уже льются первые слезы, обжигая дорожками щеки. Изо всех сил я пытаюсь вырваться, царапая и давя на болевые точки, но хватка не ослабляется ни на секунду. Наконец, меня опускают. Я изворачиваюсь и выпускаю из-под пальцев сноп искр, когда крепкие руки берут меня в охапку, прерывая мои действия, и сажают на знакомое кресло. Яркие глаза Гильада – все, что я могу разглядеть сквозь пелену гнева и слез. – Решила воочию показать Риммону, чему научилась за время его отсутствия? Я не отвечаю, яростно сжимая губы. Как он посмел протащить меня через зал, полный реликтов, тельерцев и учителей?! На глазах у всех выставляя меня беспомощной девочкой в истерике. Хотя, не сомневаюсь, я такой и выглядела. – Он знал о ней! И ты знал! Вы с ним заодно! Это из-за вас ее призывают! – я ору на него, пытаясь вырвать руки, что мне, впрочем, не удается. – Да, мы знали. Но не имеем ничего общего с приказом! Услышь меня! – Ты говорил! Когда ты сказал о приказе, я не думала, что уже на этой неделе сестра обязана будет пройти Аннуи! Завтра, Гильад! Мой голос хрипит, срываясь, и я все еще не могу усмирить его. – Приказ поступил от твоей матери, – тихо произносит он, и меня бьет, словно током. Этого не может быть, она бы так не поступила со мной, с Гесс, с нашей семьей. – Ты все врешь! Я выплевываю эти слова ему в ответ, на что вижу лишь выражение сочувствия. И мне противно. Лучше бы там были растерянность или гнев. Но сочувствие… Он не лжет. Моя мать отдала приказ. Только она могла это сделать. – У нас действительно не хватает сил на фронте. Я был там. Ситуация страшнее некуда. Риммона и его кворет вернули лишь затем, чтобы они в сжатый срок подготовили остальных и отправились с ними обратно. – Остальных? – Первогодки, в числе которых Авель и Аэлит. Они водили вас в лабораторию. – Я в курсе, кто такие Авель и Аэлит! – Дени… От этого прозвища все сжимается в груди. Гильад передо мной, сидит на коленях и держит в сильной хватке мои руки. По щекам у меня струятся слезы отчаяния. Здравый смысл постепенно начинает возвращаться ко мне. Гильад смотрит на меня с таким горем, что мне хочется его размазать по стене, как Риммона. Но будто что-то живое стучит внутри, просит вырваться. Что-то, что я сдерживаю со всхлипами. И тут кольцо рук обхватывает меня, сильно прижимая к широкой груди. Уже не сдерживаясь, я рыдаю, не задумываясь о том, что меня могут услышать. Плевать. На все плевать. Гесс завтра будет стоять на площади, ожидая своего приговора, пока я здесь, в восьми часах езды и совсем не в силах ей помочь. Несколько минут я сжимаю красную накидку Гильада, полностью отдаваясь истошному вою. Я буквально вырываю из себя все, что накопилось. Он гладит меня по волосам, по спине, крепко придерживая, не давая распасться на части. Когда мое дыхание становится более размеренным, а слезы высыхают на щеках, он произносит: – Нам удалось уговорить Фудемана. Риммон будет завтра на Аннуи. Осколки медленно выходят из моего сердца, оставляя кровоточащие раны. Мне становится немного легче от его слов.. Я распахиваю глаза. – Я могу с ним? – отпрянув от Гильада, беру его лицо в свои ладони. – Пожалуйста, я могу помочь. Он отрицательно качает головой. – Ты нужна здесь. Гавриэла передала мне, что сегодня тебя будет ждать Тоар. Нет. Нет. Нет. – Но там моя сестра! – Дэни! Все станет гораздо опаснее, если твоя мать узнает, что ты уже так близка к разгадке. – Она не сделает мне ничего, Гильад! Он отрицательно мотает головой. – Риммон вернется вместе с реликтами, лично сопроводив их до академии. Если Воанергес будет в списке, он заберет ее в Тельерру вместе с другими. Если она будет в списке… Она обязана там быть! Но к горлу подкрадывается ком из-за ужасного воспоминания, как на моей церемонии через Вейхалу не прошла сестра Хендрика, Оливия. Я сглатываю, давя эту мысль, погружая ее глубже, топя ее. – Дени… Гильад гладит мою щеку правой рукой, левую кладет на мою руку, застывшую на его лице. – Мы не можем идти против приказа рекса. Не сейчас. Я сжимаю его руку, смотря в его глаза и не находя там ни одной причины, чтобы перечить ему. Наконец, я понимаю, как это было глупо. Сорваться и начать выплескивать все на человека, который наоборот поддерживает меня, находится на моей стороне. Что бы Риммон ни говорил раньше, сейчас он помогает. Как и Арик. Они все помогают, но не могут сделать большего. Гильад приближается ко мне, аккуратно притягивая за подбородок. Я не сопротивляюсь. Так много эмоций за сегодняшнее утро, что мне хочется их растворить, рассеять. Он наклоняется и целует меня в губы. Сначала медленно, потом требовательнее, пытаясь протиснуться через пелену моего гнева, через прослойку ужасных мыслей. Он забирает мою боль, возрождая то, что я не должна сейчас испытывать, но когда все шло так, как должно? Утонув в его руках, опьяненная, я целую его в ответ. Он привстает, нависая над креслом, в котором я сижу. Я тяну его на себя и обхватываю ногами его талию. Еще ближе. Лишь бы вытеснить все ненужное, лишь бы забыть, забыться. Расстегиваю одну пуговицу, вторую, проводя немного трясущимися руками по его груди, провожу по торсу. Мне мало, мне нужно еще, намного больше, чем он может мне сейчас дать. И он это знает. На секунду открыв глаза, я замечаю его отстраненность. Он не собирается продолжать. Он просто отвлек меня. Он сделал это, чтобы мне было легче. Хотя мое дыхание прерывистое и немного загнанное, я распрямляю плечи, последний раз нежно целуя его мягкие полные губы. Гильад гладит меня по затылку, большим пальцем массируя шею, и я расслабляюсь. Секунда, и он ухмыляется. – Я подумал, что ты убьешь Риммона. Он был здорово напуган. Я не отвечаю, вспоминая приступ ярости, охвативший меня в обеденном зале. – На самом деле я приятно удивлен, что ты достигла такого уровня. – Риммон бы не причинил мне вреда, – устало говорю я. – Вы все так сражаетесь, будто не хотите меня по-настоящему ранить. Ну, все, кроме, возможно, Селимы. – Да ты даже шанса защититься нормально Риммону не дала. Я думал, что ты его сожжешь на месте, если я тебя не остановлю. Слышать такое, конечно приятно. Если не задумываться, почему так вообще произошло. Мы сидим еще некоторое время, пока я не прихожу в себя.

***

Позже на занятиях Ракель не считает нужным вспоминать произошедшее, как и весь мой рет. Однако Фудеман сделал мне выговор, и теперь на меня настороженно смотрит, кажется, вся академия. И в паре со мной на занятиях Гильада как-то не слишком стремятся вставать. Кроме Ракель, разумеется. Она поддерживает, слегка улыбаясь. Время на часах близится к одиннадцати вечера. Совсем скоро я уйду из пещеры вместе с Селимой и направлюсь к Тоару. Селима подкидывает клинок, держа его за острую сторону. Раз за разом ее мысли блуждают где-то за пределами пещеры. Наконец, она усмехается. – А здорово ты его. Не думала, что в тебе действительно есть потенциал, до сегодняшнего утра. Я закатываю глаза. – Я просто разозлилась. – Злись почаще, – она переводит взгляд на меня и подмигивает. – Тебе идет. – Я думала, в качестве исключения сегодня здесь будет Риммон, – перевожу я тему. – О, ну это вряд ли. Он сейчас сильно занят с Фудеманом, как и многие, кто вернулся с фронта. Они составляют план. – Ясно, – беру в руки свой кинжал и рассматриваю лезвие. – Помнишь тот день, когда ты сказала об обсидиане? – И? – Ты намекнула, что кто-то может летать на материки. Селима задумывается, как бы размышляя, достойна я информации или нет. – Ладно, если ты так просишь… Она встает и подходит ближе ко мне. Затем садится и чертит очертания кинжалом по грязному полу. – Материки, – начинаю узнавать я, Селима кивает. – Тлат и Тартэн находятся здесь. Драконов видели еще здесь, – она тыкает кончиком по карте ниже Свагата, возле быстро нарисованных гор Мортема. – Здесь Хад и его Арена с Сикко и Мессис. Отсюда часто выходят охотники, изучающие существ. Наши с Гильадом предки и были такими. Они плавали по Деорсуму и однажды попали на Тлат, где встретились с драконами. Так нам досталось оружие, недоступное многим. Кроме того, моим предкам удалось поладить с крылатыми тварями, и те даже перенесли их на Тартэн. – Почему они не остались на Тлате? – А ты вообще понимаешь масштаб Тлата? Там паре драконов негде развернуться, не то что поселению. К тому же, там вечно холодно. – Поразительно. Все это. – Есть немного, – она прислоняется спиной к пещере и задумчиво смотрит перед собой. – Гильаду это рассказывала в детстве мама. А мне уже рассказывал Гильад. Когда мамы не стало. Я замечаю морщинку между ее бровей, и мне становится неуютно. От осознания чужого горя всегда так – не понимаешь, куда себя деть. – Сочувствую, – пытаюсь говорить онемевшим языком. – Она болела. – А отец? – Мы никогда его не видели. Знаем только, что он был охотником и однажды просто не вернулся. – Вас растила одна мама? – Сначала да. После ее смерти мы попали в приют. Но Зельман Орланд, отец Арика и Соломона, дружил с нашей матерью, и после ее смерти стал нам очень близок. Он оберегал нас, как своих собственных детей. Внутри что-то снова колет. Ревность пытается просочиться в маленькую ранку, но я не даю ей и шанса. – Не пойми неправильно, но Орланды – моя семья, и это странно. Я просто не понимаю, как его теперь оправдать, зная, что он был предан другой семье. – Разве? Ты не видишь, как Арик с самого начала заботился только о вас с Воанергес? – Его забота чуть не погубила Воанергес. – Не погубила же. К тому же, Риммон – один из самых надежных людей. – Не напоминай… – То, что ты сегодня устроила, выглядело впечатляюще. Но ты не права. Очень просто вымещать свои эмоции на Риммоне. Но он этого не заслуживает. Мы молчим, погруженные каждая в свои мысли. Риммон и правда не отдавал приказа, это сделала моя мать. Поверить не могу, что сейчас я сижу в пещере, пока мою Гесс ждет Аннуи.

***

На улице уже совсем темно. На этот раз у подножья ступеней стою я одна, без Гавриэлы. Однако долго ждать Тоара не приходится. Он появляется бесшумно, тихо ступая по берегу, направляясь строго ко мне и держа в руках какие-то камни. Так мне кажется на первый взгляд. – То, что сумел найти и выкрасть, я принес. Не буду врать, что это было легко. Эти листы – практически единственное, что осталось. Он протягивает мне камни. Нет. Страницы. Каменные страницы. Штук восемь, скрепленным железным кольцом с одного угла. – Это самое раннее, что сохранилось без изменений. – Но как я пойму, что там написано? Какой это вообще язык? - я смотрю на страницы, видя только руны и непонятные символы. – Это древнедельфийский. Но ты увидишь руны, этого достаточно. Я протягиваю руки и беру страницы, проводя по ним пальцами. Шершавые. На верхней странице выбито несколько знаков, которые я тут же узнаю. Такие же есть на Макх, и о некоторых говорится в просмотренных мною книгах. – Дай знать, если тебе еще что-то понадобится. – Все, что касается Вейхалы и Макх, может пригодится. Тоар кивает и исчезает, оставив меня стоять с каменными страницами в ночи. Наедине с истинными знаниями.

***

В своей комнате я аккуратно достаю страницы из рюкзака. Раскладываю их на полу. Вместе с ними открываю несколько книг, свои заметки, руны Гильада. Пока я все раскладываю, из головы у меня не выходит, что ответ где-то рядом. Уже то, что я узнаю руны, говорит о многом. Я снова пытаюсь вспомнить Макх, ее расположение, каждый символ на ее поверхности. Выписываю один за другим знаки из страниц, что принес Тоар, и меня как током ударяет. Я уже видела комбинацию, видела обозначения, о которых сначала упомянул Озрик. Сейчас я соединяю части головоломки. Эти страницы предназначены не для сохранения или переноса Макх и Вейхалы. Они для ее уничтожения. Проверяя один символ за другим, я пытаюсь понять, зачем людям или самим дельфи необходимо было знание о том, как  уничтожить такие великие магические артефакты. При том, что дельфи в этом случае лишились бы энергии для жизни. Складывается ощущение, что мне не хватает частички целого. Посмотрев на время, я ужасаюсь. Спать остается не больше четырех часов, совсем скоро сюда прибудет, возможно, моя сестра. У меня должны быть силы для того, чтобы помочь ей всем, чем смогу. С этими мыслями я погружаюсь в недолгий, но сон без сновидений.