Глава 40

Уже послезавтра мы сядем на повозки. Не дождусь момента, когда увижу тебя, сестренка. Из личной переписки реликта Воанергес Векслер и реликта Лоредены Векслер Я грызу ногти, опираясь о стены академии. В кармане лежит смятое письмо от сестры. Назначенный день настал. Риммон должен вернуться с минуты на минуту. Рядом со мной сидит Ракель, ломая какую-то деревяшку. Цезония, Марк, Озрик и Ярса вызвались поддержать, и теперь мнутся на дорожке к мосту. Мы стоим так уже полчаса, пропустив завтрак, но все не видим и намека на лошадей, повозки. Волнение зашкаливает, скручивает живот. Кажется, я даже не моргаю и иногда забываю дышать. – Учитывая наше испытание, мы приехали весьма рано, помните? А те, кто выполнял задания на месте, вернулись к завтраку, – Озрик поеживается в утреннем тумане. – Не кажется, что мы слишком рано их ждем? – Нет, – хором отвечаем я и Ракель. Он вздыхает. – Ну вообще, он прав, – встревает Цезония. – Может, они задержались по каким-то причинам и приедут только в обед. – Вас никто не просит стоять тут с нами, – немного резко Ракель. – Я просто пытаюсь придумать хоть какое-то логичное объяснение тому, что они еще не появились на пороге академии, – раздраженно говорит Цезония, и Марк приобнимает ее за талию. – Давай просто еще немного подождем и пойдем на завтрак, – он нежно касается губами ее виска. – Ладно, – шепчет в ответ она. В мою голову тоже подкрадываются похожие мысли. Но я не разрешаю им развиться. Через некоторое время ребята снова оживают. – Лори, мы пойдем узнаем, может, кто в курсе, почему они опаздывают, – это Озрик. Я киваю ему, не отводя ни на секунду взгляд от дорожки. Он вздыхает и медленно отходит, за ним – Ярса, Марк и Цезония. Я и Ракель остаемся на своих местах. Тишина давит. Но каждая из нас боится озвучить предположения. Десять минут, двадцать, тридцать. Я слышу шаги, спешащие к нам. Это Озрик. Он несет что-то в руках. Тарелки. Вряд ли от волнения мы способны есть, но я благодарно киваю и ставлю обе порции возле Ракель, возвращаясь на свою позицию. – Никого из учителей нет, остальные не в курсе, даже Авель и Аэлит пожимают плечами. – Хорошо. Спасибо, Озрик, – бросаю я ему, не сводя напряженного взгляда с места, где, мне кажется, в любую секунду появится моя сестра. И вот наконец мои ожидания оправдываются. Вдалеке виднеется повозка. За ней еще одна. Третья, четвертая. Их вереница кажется нескончаемой, но я знаю, что их должно быть больше семи. Я насчитываю пять. Что-то не так. Принимаюсь считать снова. Нет, точно пять. Ракель встает с места и беспокойно мечется глазами, как и я, по повозкам. – Разве их не слишком мало? – озвучивает наши общие мысли Озрик. – Что-то не так, – тихо говорю я. Все втроем мы идем твердым шагом к повозкам. Первые из них остановились. Я вижу Риммона, выходящего из первой. Он хромает, часть одежды порвана. Теперь мне удается разглядеть, что повозки тоже не в лучшем виде. – Риммон! – кричу я. – Риммон! Он оборачивается на голос, но на этот раз у него нет ехидной улыбки. Страх сковывает мое тело, плечи, грудь. Мне вдруг становится мало кислорода. Я перехожу на бег. Риммон просто стоит, смотря на меня. Добежав до повозки и взяв его руки в свои, я начинаю его трясти. – Что с тобой? Что с повозками, почему их так мало? Где Воанергес? Я вижу тень скорби на его глазах, и в мою голову начинают закрадываться самые страшные опасения. – Риммон! – продолжаю орать я. – Векслер, пожалуйста, не кричи, – морщится Риммон. – Нам итак несладко пришлось. – Что значит вам «не сладко пришлось»?! – Ракель подходит к нам, в изумлении оглядывая новоприбывших реликтов, ища глазами лишь одного – своего брата. – На нас напали, – Риммон высвобождается из моей хватки и пытается размять мышцы после дороги. – Где Воанергес?! – в глазах – чистейший ужас, первородный страх, мой голос срывается. – Лори? Это сокращение. Этот голос. Я поднимаю лицо за спину Риммона и вижу ее. Жива. Она жива. На белой мантии следы грязи и какой-то сажи, одежда немного изорвана, на скуле виднеется кровавый порез. Но она здесь. Стоит и смотрит на меня. Я бросаюсь к Гесс, заключая ее в объятия, сжимая все сильнее, боясь отпустить, боясь, что она исчезнет. – Удушишь же, – противится она. А я смеюсь. Авадхани, ты сохранил ее, ты ее сберег и доставил мне. Вдруг все, что происходит вокруг, становится неважно, окружающее стирается. И я могла бы продолжить этому происходить, но не теперь, не когда так много узнала о войне, о смерти, об опасностях. Я отстраняюсь, заглядывая в лицо сестры. Рассматриваю каждую царапину, каждую веснушку. – Гесс, с тобой все хорошо? Ты ранена? Где? Она морщится, отпихивая меня и указывая пальцем куда-то мне за спину. – Ему спасибо скажи. Он налетел на меня, когда все вокруг взрывалось, и непонятно что происходило. Мы резко остановились, и если бы не он… Девочка рядом со мной не проснулась. О чем она говорит? Я смотрю себе за плечо, не выпуская из рук сестру, и мой взгляд ловит ухмылку Риммона. Одними губами я шепчу ему слова благодарности, затем снова возвращаюсь к сестре. Я стягиваю с себя плащ, надевая его на Гесс, и вновь прижимаю к себе. – Лори, не нужно… – Так лучше. Пожалуйста, просто послушай меня, ладно? – Да, – тихим голосом говорит она. Не представляю, какие ужасы она пережила за эту ночь, но выглядит сестра хорошо. Насколько это возможно. Обнимая за плечи, я начинаю уводить ее в сторону, ближе к академии, как тут же ловлю взгляд Ракель. Пустой взгляд. Пока я волновалась и рассматривала Гесс, она разговаривала с вестигием. Риммон мотал головой, как бы говоря, что он сожалеет. О, нет… – Гесс, одну минуту, постой всего минуту, хорошо? Я сейчас. Она кивает мне, и ее русые волосы до плеч падают на ее глаза. – Ракель? Я тихо подхожу к подруге, бросая взгляд на Риммона, который уже стоит ко всем лицом и принимается пересчитывать оставшихся реликтов. – Ракель, что случилось? Я беру ее за руку. Она сначала отшатывается, потом резко поднимает на меня взгляд. Глаза, полные слез. – Он не прошел. Они отправили его в пехоту. Я сразу понимаю, что она говорит о своем брате. – Ты уверена? – в моем голосе нет и следа спокойствия. – Риммон так сказал. Арик тоже там был. Он хотел поменять местами кого-то из кворета, но у него ничего не вышло. Арик собирался отправить кого-то другого на смерть? Мне становится дурно, когда я понимаю, что, вероятно, поступила бы так же. Он хотел защитить брата Ракель. Потому что Ракель моя подруга. Потому что для нее брат значит то же, что для меня сестра. И они это знают. Риммон, Арик, Гильад – все они это знают. – Ракель… – я сжимаю ее руку, не в силах сказать что-то больше. – Мне так жаль. Она кивает и утыкается носом мне в плечо. Обнимая ее и поглаживая по спине, я перевожу взгляд на Гесс. Та стоит, заинтересованно склонив голову набок и общаясь с каким-то парнем, скорее всего, ее возраста. Кто-то из ее рета? Жестом я подзываю ее к нам. – Дальше ими займется Риммон. Ракель, пойдем в академию? – я слегка отстраняюсь, чувствуя, как дыхание подруги ощущается ровнее. – Лори, – Гесс кивает мне, показывая, что все нормально, чтобы я ушла с Ракель. – Я найду тебя, – говорю это практически шепотом. – Защищай ее, – взгляд на Риммона. Его кивок. Он защитит, теперь я это знаю. Я и Ракель аккуратно двигаемся к академии. Озрик, до сих пор не сказавший ни слова, молча подбирает ненужные тарелки, и следует за нами.