Пролог

Ему нужно было продолжать двигаться. В тяжелом тренче, который он застегнул поверх своей одежды, было слишком жарко, но он все равно туго затянул ремень. Что-то в плотном давлении ремня на талию давало иллюзию, что он не истекает медленно кровью из-под самодельной повязки, скрывающей дыру в левом боку. Заодно плащ и скрывал его окровавленную одежду от полного людьми центра города. Стояли вечерние сумерки, и люди торопились домой или гуляли с друзьями. Город был слишком занят собой, чтобы обратить внимание на человека, пьяно покачивающегося в потоке тел, направляющихся к автобусным остановкам и парковкам. Кто-то толкнул его, когда он завернул за следующий угол, и он вскрикнул от боли, отшатнулся и неловко привалился к стене здания. Женщина, наткнувшаяся на него – невысокая изящная блондинка, судя по одежде, сотрудница одного из дорогих бутиков, обслуживающих обеспеченных туристов – кажется, хотела извиниться, но передумала, взглянув на него. Он дрожал, был весь в поту, а зрачки, наверное, занимали всю радужку из-за уколов адреналина и морфина. Она отшатнулась, сливаясь с толпой и убираясь подальше от психа в тренче. Все равно. Ему нужна была минута перевести дыхание. Ноющая боль в боку начала разгораться, а перед глазами все плыло. Действие лекарств заканчивалось. Конечно, они должны были позволить успеть выбраться из боя в руки эвакуационной команды, а не продержаться на ногах больше часа в попытке добраться до единственной конспиративки, которую успел засечь до того, как пришлось избавиться от телефона. Он зашвырнул его на заднее сиденье такси, делая вид, что придерживает дверцу пожилой паре. Сперва он стер всю информацию, но если за ним следили, такси могло увести преследователей, кем бы они ни были, достаточно далеко, чтобы он успел добраться до конспиративки. Он моргнул при виде вывески на доме. Буквы плыли перед глазами, но это должна быть она. Звенели колокола церкви, он был рядом, он знал это. Отлепившись от стены, он, спотыкаясь, шагнул по узкой улочке, не столь многолюдной, но заставленной мусорными баками и вымощенной брусчаткой. Каждый шаг по неровной поверхности отдавался в боку ноющей болью. Дом 107… 109… 111… Вот, 113. Вот этот. Он уперся лбом в металлическую дверь, набирая на панели код. Панель мигнула красным. Неверный номер. Нет. Нет. Не может быть. Он запомнил все, код, улицу, карту – его мозг был таким, практически фотографическим. Он снова ввел код, аккуратнее, превозмогая заторможенность своих обычно ловких пальцев. Огонек на панели мигнул зеленым, и он услышал щелчок разблокировавшегося механизма. На клавиатуре остался кровавый след. Он захлопнул стальную дверь, услышал, как замок снова щелкнул, закрываясь. Нажал кнопки на внутренней панели, сбрасывая сигнал тревоги и идентифицируя себя как агента Интерпола. Его личный код известил бы Интерпол, какой агент вошел в конспиративку. Но он не использовал свой код, не зная, идет ли на него охота. Если кто-то его ищет, то любая запущенная ими программа его не заметит. Понадобится вручную просмотреть логи, чтобы это вычислить. Колени подогнулись, и он сполз на пол. Распахнул тренч – он был весь в крови. В доме должна быть аптечка, но не в коридоре, с пола которого он не мог встать. Ему нужна была помощь. Но кому теперь можно доверять? Дрожащими руками ему удалось достать из кармана одноразовый телефон, древнюю модель с откидной крышкой. Он распахнул ее и уставился на кнопки. У него была отличная память, но сейчас она превратилась в суп из слишком многих вещей. С ним так бывало от сильных лекарств, и, видимо, от сильной потери крови тоже. Он положил телефон на бедро и понадеялся, что номер придет к нему. Он осторожно вытащил из-за пояса «глок», пытаясь не трогать левый бок, cнял с предохранителя и положил на пол рядом. Пистолет в руке успокаивал. Заземлял. Он провел с ним сотни часов в поле и на стрельбище. В пульсирующей боли в голове ему слышалось эхо выстрелов. Не только своих, но и отклик двух других, бьющих стаккато синхронно с его собственными. Он раскрыл телефон и неловко набрал единственный номер, который смог вспомнить. Застонал от боли, обжегшей бок, и телефон выпал из его руки. Да, морфин определенно выветрился. Нужно остановить кровотечение. Он пытался встать, когда из гостиной в коридор шагнула тень. Он застыл, страх обдал его словно ледяной водой. При всех его ловких трюках, навыках уклонения, отчаянном броске через город, они ждали его с самого начала. Из последних сил он поднял пистолет, безуспешно пытаясь и удержать руку неподвижно, чтобы сделать выстрел. Фигура не остановилась, ничего не сказала, просто медленно переместилась в темный коридор, заслоняя свет из дверного проема. Он попытался нажать на курок, но пальцы отказывались слушаться. Пистолет выскользнул из руки и звякнул об пол. Человек подошел ближе, распахивая руки, пока они не стали крыльями, и его последней сознательной мыслью стал огромный черный ворон, уносящий его во тьму забвения.