Глава третья. "Сауна для грешников" или Как случайно воссоздать ад в хрущевке

Лето в панельке выдалось на редкость беспощадным. Воздух густел с каждым днём, превращая квартиру в подобие банного отделения ада, куда даже сатана бы заглянул разве что на экскурсию. Хилс лежал распластанный на линолеуме, ощущая, как его пот медленно вымывает из организма последние признаки человеческого достоинства. Четыре вентилятора, их последние защитники, гудели на разных углах комнаты, создавая иллюзию движения воздуха. "Верный" — старожил, скреплённый серебряным скотчем, — работал без перебоев, хотя и с подозрительным скрипом, будто в его лопастях застряла душа предыдущего хозяина квартиры. "Предатель" — капризная модель с разболтанным креплением — то и дело ронял свою голову, причём всегда целясь прямиком в Хилса. — Опять?! — вскрикнул он, потирая висок, куда только что прилетел пластиковый корпус. — Это знак! — донеслось из кухни, где Кэрри, обливаясь потом, пыталась приготовить лимонад из одного лимона и надежд. — Тебя избрали! — Для чего?! Для жертвоприношения?! — Для просветления! — она появилась в дверях, потная, с растрёпанными волосами, но с непоколебимой верой в голосе. — Он пытается достучаться до тебя! — Он пытается достучаться до моего черепа! Третий вентилятор, "Шёпот", работал исправно, но звучал так, будто внутри у него умирал терминатор, проклиная своё создание. А четвёртый, "Декорация", давно вышедший из строя, стоял в углу, наряженный Кэрри в шарфик — "для моральной поддержки". К обеду Кэрри осенило. — Тепло — это всего лишь состояние души! — объявила она и приступила к ритуалу охлаждения. Она расставила перед вентиляторами миски с водой "чтобы дуло холоднее", обмотала "Шёпота" мокрыми носками "для эффекта испарения" и, наконец, торжественно уселась на "Декорацию", провозгласив себя королевой ветров. Результат не заставил себя ждать. Носки, сорвавшись с лопастей, шлёпнулись Хилсу в лицо. Вода из мисок благополучно вылилась в розетку, вызвав короткое замыкание и аплодисменты от соседей. А "Декорация", не выдержав королевского веса, рухнула, увлекая за собой Кэрри. — Ну что, ваше величество? — хрипло спросил Хилс, наблюдая, как она выползает из-под обломков. — Я... отрекаюсь от престола, — пробормотала она. К вечеру температура в квартире достигла точки кипения. Кот, презирающий все формы физического контакта, распластался на полу в немой мольбе о смерти. Хилс, стоя под слабой струёй тёплой (Почему она, мать её, тёплая?) воды в душе, впервые задумался, не является ли потопление в собственной ванне приемлемым способом охлаждения. А Кэрри, доведённая до отчаяния, сбросила с себя всю одежду и торжественно объявила: — Всё, я эволюционирую! Отныне я — существо без кожи! Хилс молча кинул в неё полотенце. Ночью они спали на балконе, потому что внутри квартира напоминала топку крематория. Кот, проявив недюжинный ум, сбежал к бабуле. Перед сном Кэрри обняла сломанный "Предатель" и прошептала: — Завтра мы купим пятый... Хилс уже молился, чтобы лето закончилось. Но оно только начиналось. P.S. На следующее утро бабуля принесла мороженое. Оно растаяло ещё по дороге, но жест доброй воли был засчитан.