Глава десятая. "Холодная война в холодильнике"

Третья ночь бессонницы. Хилс стоял перед открытым холодильником, и свет его одинокой лампочки освещал нечто необъяснимое. На дверце, среди привычных пятен и разводов, четко просматривались... границы. Настоящие государственные границы, аккуратно очерченные сине-зеленой плесенью. Похоже, за время его последнего рабочего аврала в холодильной камере произошла тихая революция. — Кэрри! — хрипло позвал Хилс, не отрывая глаз от странного зрелища. — Ты видишь это? Кэрри появилась в дверях кухни, потирая глаза. Ее взгляд скользнул по холодильнику, затем остановился на Хилсе с выражением человека, который вот-вот скажет что-то очень глупое. — Они эволюционировали, — торжественно объявила она, тыча пальцем в особенно пушистую белую колонию, образовавшую нечто, напоминающее Кремль из спор. — Смотри, у них уже есть столица! И, кажется, мавзолей, — добавила она, указывая на зеленоватую плесень, обступившую забытый кусок сыра. Хилс прикрыл дверцу. Потом снова открыл. Нет, это не галлюцинация — плесневая цивилизация действительно процветала среди остатков их холостяцкого быта.

***

Утро принесло новые тревожные известия. Кот, обычно равнодушный ко всему, кроме кормежки, теперь сидел перед холодильником как почетный караул, изредка тыкая лапой в дверь и прислушиваясь к тихому шипению спор. Бабуля-соседка, заглянувшая с очередной порцией пирожков, вдруг заявила, что "это ж полезная грибница!" и оставила банку домашнего кваса "для подкормки". А Кэрри... Кэрри уже рисовала флаг будущей плесневой республики на оборотной стороне счета за электричество — три разноцветных пятна на грязно-белом фоне. — Мы должны установить дипломатические отношения, — объявила она, торжественно разливая квас по блюдечкам и расставляя их перед холодильником в ритуальном порядке. — Они же плесень! — попытался возразить Хилс, но его голос звучал уже не так уверенно. — А мы кто? — парировала Кэрри, широким жестом обводя их квартиру. — Посмотри вокруг! Мы идеальные соседи для зарождающейся цивилизации! Хилс посмотрел. На стене висел свеженарисованный "флаг". Кот охранял "государственную границу". Кэрри уже писала конституцию на салфетке из-под пиццы ("1. Все споры равны. 2. Сыр — священен. 3. Война за ящик для овощей — преступление против спорности"). К вечеру ситуация обострилась до состояния холодной войны. Зеленая плесень, очевидно более агрессивная, объявила войну белой, стремительно захватывая отсек для овощей. Кэрри, назначившая себя послом, пыталась вести переговоры, тыкая в колонии зубочисткой с привязанным белым флажком. Кот, первоначально сохранявший нейтралитет, перешел на сторону врага после того, как Кэрри в порыве дипломатического рвения случайно заперла его в холодильнике "для установления культурных связей". — Ты понимаешь, что мы сошли с ума? — спросил Хилс, наблюдая, как Кэрри пытается задобрить зеленую плесень кусочком сыра. — Нет, — серьезно ответила она. — Мы просто первые, кто признал их независимость. Видя, что дипломатия провалилась, Хилс принял единственно верное решение. Под покровом ночи, пока Кэрри спала, он совершил акт беспрецедентной жестокости — выбросил весь холодильник. Утром Кэрри кричала "Геноцид!" и размахивала флагом плесневой республики перед мусорным баком. Кот три дня смотрел на них с немым презрением. Спасение пришло откуда не ждали. Бабуля-соседка, узнав о трагедии, притащила им старый, но рабочий холодильник. "Берите, детки, а то опять в революцию ударитесь," — вздохнула она, оглядывая их квартиру с выражением человека, который слишком много повидал. Но когда через неделю Хилс открыл новый холодильник — на задней стенке уже виднелось крошечное зеленое пятнышко. Оно словно подмигнуло ему (или это все же померещилось?). Кэрри, конечно, сразу объявила его заповедником и начала рисовать новую конституцию. Так началась новая эра. Эра, где даже плесень имеет право голоса. И, судя по стремительному распространению пятен на стенках, уже побеждает на выборах.