Игра на два фронта

18:34 29 октября 2028 года Военная база «Красна-45», северный Кавказ, Российская Федерация Четыре года прошло с момента побега Макарова из турецкой тюрьмы. За это время мир окончательно погрузился в хаос, а «Внутренний круг» из горстки изгоев превратился в полноценную элитную армию. База «Красна-45», когда-то хранившая секреты «Подразделения 45» и проекта «Нова-6», а затем брошенная и забытая, снова ожила. Теперь здесь пахло не ржавчиной, а соляркой, сырой землей и железом. В кабинете, освещенном настольной лампой с потертым абажуром, над картами склонился Владимир Макаров. Форма хорошо сидела на нем, хоть и была помята после долгого дня. Взъерошенные смоляные волосы, щетина, разрезные глаза — один зеленый, другой голубой — смотрели на разложенные документы без всякого выражения. Перед ним лежала карта Целинного Края — его будущего плацдарма. Рядом — списки акимов, готовых предать. В голове выстраивались политические ходы. Стук в дверь прозвучал резко, по-уставному. – Войдите. — Голос сухой и ровный. Макаров не поднял головы. Вошел боец в новой форме, с шевроном «Внутреннего круга» на рукаве. Вытянулся. – Командир Макаров, к вам гости. Макаров поднял глаза. В них мелькнуло холодное ожидание. – Свободен. Боец козырнул и вышел. Макаров аккуратно сложил карту и убрал ее в стол. Встал, поправил воротник. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда в кабинет вошел Имран Захаев. Захаев двигался тяжело, но с достоинством старого волка. Пустой рукав пальто был аккуратно подвернут. Золотые звезды на лацканах тускло блеснули в свете лампы. Увидев Макарова, он чуть прищурил карие глаза, и в уголках его губ на секунду обозначилась тень. – Имран. — Макаров не шагнул навстречу, остался у стола. Просто обозначил присутствие. Руку не протянул — они давно вышли из возраста, когда дружбу меряют рукопожатиями. – Здравствуй, Володя. — Голос Захаева звучал низко, с неуловимой кавказской певучестью, которая никуда не делась за десятилетия службы. — Садись. Разговор есть. Макаров жестом указал на стул напротив, но сам сел не сразу. Сначала прошелся взглядом по собеседнику — оценил состояние, отметил усталость в плечах, но ясность в глазах. Только потом опустился на свое место, положив руки на стол перед собой. Ладони неподвижны, как у снайпера перед выстрелом. – Дело? — коротко спросил он. Захаев усмехнулся в седую бороду. – Ты всегда был прямолинейнее танка. Ну, да, дело. Как «Пробуждение степи»? – Идет с опережением. — Макаров говорил спокойно, чуть растягивая слова, но в каждом из них чувствовалась сталь. — Десять акимов дали согласие. Юридическая база под группировку готова. Через год — заходим на Урал. Через три — Целинный Край наш. Это наш плацдарм. Оттуда пойдем дальше. Он говорил о захвате территорий так, как другой говорил бы о покупке склада, на языке фактов, ресурсов и времени. Захаев слушал, чуть склонив голову. Кивнул. – Ты всегда умел считать. Поэтому я здесь не с проверкой, а просьбой. Макаров чуть склонил голову к плечу — единственный жест, обозначающий интерес. – Слушаю. Захаев откинулся на спинку стула. Лампа выхватывала из темноты его лицо. – Ты видишь, что творится на Украине. «Наступление Гурулёва» жрет людей тоннами. И ежу понятно, что оно захлебнется раньше, чем дойдет до Днепра. В Америке — выборы. Десантис даст Киеву столько оружия, сколько не снилось Зеленскому. Это надолго. – Я в курсе. — Макаров не проявлял нетерпения, просто констатировал, что информация принята к сведению. – С точки зрения политики, нам это на руку. Чем дольше война, тем больше усталости. И тем больше людей готовы слушать кого-то вроде нас с тобой, потому что мы предлагаем решение военных проблем. — Захаев говорил весомо, как политик, привыкший убеждать. — Но нам нужно окно. Ты знаешь, что нас, скрепя зубами, терпят в Генштабе, пока мы работаем против американцев. Но нам нужны связи внутри системы, а не за её пределами. Макаров молчал, ожидая продолжения. Его разноцветные глаза не отрывались от лица собеседника. – У Владимира Владимировича есть правая рука. А вместе с ним люди, которые решают, куда пойдет следующий бюджет. Нам нужен свой человек рядом с ним. — Захаев сделал паузу. — Ты знаешь, что Воршевский уже с нами с самого начала. Но и ему нужен козырь. Нечто такое, что заставит Кремль смотреть сквозь пальцы на нашу активность в Казахстане, а затем даст нам позицию требующего, а не просящего. Макаров слушал, и на его лице не отражалось ровно ничего. Только в глазах, на самом дне, мелькнуло что-то похожее на холодный интерес шахматиста, увидевшего красивую комбинацию. – Что именно? — спросил он тихо. – Я не знаю. — Захаев честно встретил его взгляд. — Поэтому я пришел к тебе. Ты воевал в Сирии, ты работал с самыми гнилыми режимами, ты знаешь, как думают торговцы смертью. Придумай, чем мы можем купить лояльность на самом верху. Информация, компромат, полезные связи с теми, до кого Кремль не может дотянуться официально. Мне нужен товар, Володя. Товар! И тот товар, который откроет нам дверь в кабинет, где решают судьбу нашего страдающего отечества. В кабинете повисла тишина. Слышно было, как за окном, далеко в горах, завывает ветер. Макаров сидел неподвижно, как изваяние. Его мозг работал со скоростью процессора, перебирая связи, возможности и риски. Он вспоминал лица в Сирии, имена в Ираке, номера счетов в Европе. Наконец он поднялся. Подошел к окну, встал спиной к Захаеву, глядя на темные силуэты гор. – В 2019-м американцы с АС-130 сожгли мою группу. Очень хороших бойцов. — Голос его звучал так же ровно, как если бы он говорил о погоде. — Я тогда договорился со спящими ячейками в Европе. Результат — множество взрывов. В ответ на одного моего солдата — куча их гражданских. Американцы ушли из того района через неделю после события. Он помолчал. – С тех пор я понял одну вещь. Не нужно иметь армию, чтобы менять мир. Достаточно воли и знаний, где находится нужный рычаг. Макаров резко развернулся. – Я найду, чем заинтересовать его людей. У меня есть выходы на тех, кого они боятся, и на тех, кого они хотят контролировать. Воршевский даст мне доступ к финансам. Через месяц я положу на стол варианты. Захаев медленно поднялся, опираясь на стул здоровой рукой. – Я знал, что ты поймешь. Они стояли друг напротив друга. Старый майор ГРУ, потерявший руку после покушения, и талантливый командир, прошедший путь от Чечни до тюрьмы на острове. Два хищника, которые слишком хорошо знали цену словам. – Ты не передумал? — тихо спросил Захаев. — Насчет всего этого? — Он повел подбородком, указывая на карты, на флаг с черной звездой, на стены базы. Макаров посмотрел ему в глаза. В его разноцветных глазах была уверенность человека, который уже всё решил и больше не тратит время на рефлексию. – У меня не было выбора с того момента, как Human Rights Watch опубликовала мое досье. Маски уже давно сброшены. Он протянул руку. Захаев пожал ее — крепко, по-мужски. – Тогда работаем. Макаров кивнул и вернулся к столу. Аудиенция была окончена. Захаев направился к выходу, но у двери остановился и обернулся. – Володя. Береги себя. Ты нужен нашему общему делу. Макаров уже смотрел на разложенную карту, но на секунду поднял голову. – Дело требует, чтобы я был на шаг впереди. Я там и буду. Дверь закрылась. В кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции и далеким ветром. Макаров провел пальцем по линии новой границы, которую нарисовал для себя на карте Целинного Края. – Всего лишь воля одного человека, — прошептал он одними губами. И углубился в расчеты.