Конфронтация без правил

23:55 3 ноября 2028 года Штаб ЦРУ в Ленгли, Соединённые Штаты Америки Пять лет прошло с тех пор, как Дональд Трамп вернулся в Белый дом. Его второй срок запомнился миру изоляционизмом, войной с мексиканскими картелями и окончательным расколом НАТО. Америка ушла в себя, но продолжала воевать чужими руками — через прокси-силы вроде «Аль-Тарира» и частные военные компании. Операция «Халиско» против наркосиндикатов, затянувшаяся на три года вместо обещанных двенадцати месяцев, подорвала репутацию армии. Мексика стала полигоном, где американские солдаты воевали с противником, вооруженным не хуже регулярной армии, а собственные части страдали от наркозависимости. Трамп отказался от третьего срока, передав знамя республиканцев Рону Десантису. Демократы выдвинули Камалу Харрис. До первого дня выборов оставались минуты. Страна замерла в ожидании. Но в Лэнгли сидят те семеро, которые не ждут одного в оставшихся частях страны. Ночное небо над Вирджинией заливала полная луна, равнодушно освещая бетонные коробки штаб-квартиры. В кабинете на седьмом этаже горела только настольная лампа. Её свет выхватывал из темноты массивный дубовый стол, заваленный бумагами, и лицо сидящего за ним человека. Специальный агент национальной безопасности Майлз Хоффман не спал вторые сутки. Высокий, подтянутый, с каштановыми волосами и глазами цвета балтийской воды, он производил впечатление человека, который всегда на шаг впереди. Перед ним стояла его заместительница — Элис Риверс. Брюнетка с бледной кожей и зелеными глазами держала в руках планшет и ждала. Тишину нарушил низкий, с хрипотцой голос Хоффмана: – Элис, докладывайте. Риверс кашлянула, пролистывая данные на экране. – Все этапы согласованы и запущены, сэр. Финальные инструкции ушли координаторам в 23:15. Мы в «зеленой зоне». Хоффман откинулся в кресле, внимательно глядя на неё. – По пунктам. Риверс выдохнула, настраиваясь на отчёт. Она знала, что Хоффман терпит только факты. – Операция «Филадельфия». Три направления. Первое: колеблющиеся штаты. Мы сфокусировались на Пенсильвании, Мичигане, Висконсине, Аризоне и Джорджии. Именно там решится исход выборов в коллегии. – Методы? – Тонкая настройка административных процессов. В Пенсильвании мы задействовали наших людей в окружных избирательных комиссиях. Система обработки бюллетеней, присланных по почте, настроена так, что любое несоответствие — отсутствие подписи на внешнем конверте, несовпадение штампа — автоматически переводит бюллетень в категорию «спорных». По нашим расчетам, в Филадельфии и её пригородах до 15% почтовых голосов могут быть оспорены. Это традиционно демократический электорат. – Апелляции? – Юридические команды уже на местах. Они будут оспаривать каждое решение о зачете спорных бюллетеней в пользу Харрис. До Верховного суда штата дело дойдет не раньше, чем через неделю после выборов. К тому моменту Десантис уже будет объявлен победителем. Хоффман кивнул, не меняясь в лице. – Мичиган? – Там сложнее. Губернатор-демократ, но секретарь штата — наш. Она инициировала «проверку соответствия избирателей» за две недели до выборов. Под раздачу попали 200 тысяч человек — в основном студенты и недавно переехавшие. Им придется голосовать по временным бюллетеням. Сколько из них будут учтены — вопрос к окружным комиссиям, где у нас тоже есть люди. В округе Уэйн, где Детройт, процент «отбраковки» временных бюллетеней может достигать 25. – Аризона? Риверс на секунду замялась. – Аризона — наш главный козырь, сэр. Мы используем старую тактику: концентрация избирательных участков в густонаселенных районах с преобладанием республиканцев и сокращение их числа в районах с латиноамериканским и индейским населением. В округе Марикопа, где Финикс, 60% латиноамериканского населения будут стоять в очередях по 4-5 часов. Всё в рамках закона, мы просто оптимизируем распределение ресурсов. Часть из них уйдет, не проголосовав. – Федеральные суды не вмешаются? – Уже поздно. Все решения приняты на уровне округов, апелляции требуют времени. Выборы пройдут, и результаты будут сертифицированы до того, как суды успеют что-то изменить. Хоффман чуть заметно улыбнулся. Улыбка не коснулась глаз. – Это не всё, сэр. — Риверс продолжила, чувствуя, что он ждет большего. — Второе направление — информационное. Вброс в Висконсине сработал. – Подробнее. – За два часа до закрытия участков в Милуоки мы запустили через локальные телеграм-каналы и рассылку для пожилых избирателей сообщение о том, что Харрис планирует ввести налог на недвижимость для финансирования программ по приему мигрантов. Сообщение стилизовано под «утечку из штаба демократов». Текст составлен так, что прямая ложь отсутствует — там только интерпретация реальных заявлений Харрис трехлетней давности об увеличении социальных расходов. Для пожилого белого населения Висконсина этого достаточно. – Явка? – В округах, где мы тестировали эту легенду, явка среди республиканцев выросла на 4%. Среди демократов — упала на 2. Люди поверили, что Харрис тронет их дома. Хоффман удовлетворенно хмыкнул. – Третье направление, сэр. — Риверс пролистнула дальше. — Работа с ключевыми фигурами. В Джорджии мы договорились с тремя окружными председателями избирательных комиссий. Официально они беспартийные. Неофициально — получили гарантии, что результаты в их округах будут объявлены с задержкой в 12 часов. Это создаст информационный вакуум. К тому моменту, как объявят итоги по Джорджии, Десантис уже будет иметь преимущество в других штатах. Если разрыв будет минимальным, задержка позволит нам «подкорректировать» цифры под общую картину. – Риски? – Только если кто-то из них заговорит, но они знают, что у нас есть на них досье. Один закрыл глаза на финансовые махинации жены, второй — на то, что его сын два года назад пересек границу с Мексикой не совсем законно. Третий — просто патриот, который ненавидит Харрис. Хоффман поднялся из-за стола, подошел к окну, вглядываясь в темноту, где за деревьями угадывались огни Вашингтона. – Элис, вы всё ещё считаете это преступлением? Риверс помолчала. – Я считаю это... необходимостью, сэр. – Хороший ответ. Потому что разница между преступлением и необходимостью в результате. Если Десантис выиграет, никто не будет копаться в деталях. Если проиграет — нас с вами съедят свои же, чтобы отмыться перед новой администрацией. Мы не допустим проигрыша. – Сэр... а Украина? Хоффман обернулся. В его глазах впервые за вечер мелькнуло что-то живое — холодная, расчетливая страсть. – Завтра утром, когда станет ясно, что Десантис побеждает, я свяжусь с его людьми. У нас готов пакет: разведданные по позициям российских войск в Приднепровской области, спутниковые снимки со смещением на два часа от реального времени — достаточно, чтобы ВСУ могли наносить удары, пока русские перегруппировываются. Координаты складов боеприпасов в Крыму. И главное — план поставок оружия через Польшу в обход официальных каналов. Частные военные компании, старые запасы со складов НАТО, списанное, но рабочее. Всё пойдет через третьи страны. Десантис развяжет руки Пентагону. – Воюем с Россией получается? – Предотвращаем войну с Китаем. Пока Россия занята Украиной, узкоглазые не решатся напасть на Тайвань. А если Россия не падёт — ресурсы Сибири пойдут на кормление китайской машины. Мы не можем этого допустить. Десантис это понимает. Ямайская шлюха — нет. Она будет создавать комитеты, пока русские танки не выйдут к польской границе. Хоффман вернулся к столу, взял сигарету, но не зажег. Просто покатал между пальцев. – У нас нет права на ошибку, Элис. Мы не полицейские, мы — щит нашего отечества. Щит не спрашивает, законно ли отражать удар. Он просто отражает. Риверс кивнула. В её зеленых глазах читалась усталость человека, который уже принял все решения, которые мог принять. – Все службы оповещены, сэр. Оперативные группы в Пенсильвании, Мичигане, Висконсине, Аризоне и Джорджии работают в штатном режиме. Юристы на местах готовы к оспариванию. Информационная кампания завершена. – Отлично. — Хоффман наконец зажег сигарету, выпустил струйку дыма в темноту кабинета. — Завтра мы узнаем, было ли это игрой на выживание или просто самоубийством. Он посмотрел на часы. – 23:59. Через минуту начнется первый день выборов. Америка проснется и пойдет голосовать. И даже не узнает, что исход давно решен. Риверс закрыла планшет. – Спокойной ночи, сэр. – Идите, Элис. Завтра будет длинный день. Она вышла. Хоффман остался один в полумраке, глядя на огонек сигареты и на карту Соединенных Штатов, висящую на стене. На ней флажками были отмечены колеблющиеся штаты. Пенсильвания, Мичиган, Висконсин, Аризона, Джорджия. Пять штатов, которые решат судьбу мира. Пять мишеней. Пять точек приложения воли. Где-то далеко, за океаном, в горах Кавказа, сидел другой человек и тоже смотрел на карты. Но Хоффман об этом не знал. Пока. Он докурил, раздавил окурок в пепельнице и включил монитор. Работа только начиналась.