Хлеб торговца смертью

09:45 4 июля 2029 года Место постоянной дислокации 1-ой бронетанковой дивизии ВС США Колонна огромных «Хаммеров» взревела, выплевывая клубы пыли на выжженную солнцем землю иракской пустыни. Джон Стеффорд откинулся на спинку сиденья. Его лицо было непроницаемым, но внутри бушевал ураган сложных чувств. Он был торговцем оружием, и война – его хлеб. Но даже у него, закаленного в десятках сделок, эта война вызывала особый, почти профессиональный интерес. Ирак, 2029 год. Спустя десятилетия после официального окончания операции «Иракская свобода», здесь снова полыхало. Только теперь это был не контртеррористический рейд, а самая настоящая полномасштабная война на истощение. Все началось в марте, когда лидер иракского восстания Халед аль-Асад, захватив Багдад, объявил тотальную мобилизацию. Его фанатики, поддерживаемые иранскими деньгами и инструкторами, вывели на улицы сотни тысяч ополченцев. США встряли по полной программе. Вашингтон тогда просчитался: думали, что справятся малыми силами, но аль-Асад превратил Ирак в гигантский осиный улей. Сейчас, в июле, американские войска медленно, но верно прогрызали оборону противника, планомерно приближаясь к Багдаду. Каждый километр давался кровью. «Абрамсы» горели от иранских дронов, а пехота увязала в уличных боях в городах-спутниках столицы. Джон знал и другую сторону этой войны. Ту, о которой не писали в газетах. Нефтедолларовую систему удалось стабилизировать – после мартовского шока Саудовская Аравия под гарантии США резко нарастила добычу, а Катар выступил медиатором. Экономика Запада устояла. Но вот геополитический расклад изменился кардинально: об Украине в Пентагоне теперь не вспоминали. Шестьдесят тысяч солдат, которые могли бы воевать под Харьковом, сейчас жгли топливо в иракской пустыне. Киевский фронт превратился во второстепенное направление. Европа замерла в ожидании, а Россия молча потирала руки, наблюдая, как Америка увязает в новой старой войне. Джон направлялся на встречу с генералом Гершелем Шепардом. Шепард был одним из немногих высших офицеров, кто еще верил, что эту войну можно выиграть, не положив всю армию. Джон же верил только в деньги. Сегодня он должен был заключить очередную сделку: поставку крупной партии бронежилетов, шлемов и боеприпасов для американских солдат. Подъехав к укрепленному блокпосту, Джон вышел из «Хаммера». Солнце палило нещадно. Молодые парни в форме стояли на посту, лица обветренные и усталые. Они были слишком молоды, чтобы помнить первую войну в Ираке, слишком молоды, чтобы понимать всю циничность происходящего. Джон поздоровался с Шепардом. Они обменялись сухими фразами, касающимися текущей обстановки, в то время как солдаты разгружали «Хаммеры». — Как обстановка на фронте? — поинтересовался Джон скорее для проформы. Шепард устало потер переносицу: — Продвигаемся. Медленно, но верно. Аль-Асад бросил на нас все, что у него есть. Мобилизация у него, чёрт возьми, работает. Каждый подросток с автоматом считает себя шахидом. Но мы дойдем. Вопрос времени и снарядов. — Снаряды будут, — кивнул Джон. — Бронежилеты тоже. Встреча прошла гладко. Шепард, как всегда, был немногословен, но конкретен. Сумма контракта шестизначная, оплата – в швейцарском банке через неделю. Все, как и договаривались. Джон прекрасно понимал, что поставки оружия – это не только возможность заработать, но и гарантия его собственной безопасности в этом бурлящем котле. Без американской поддержки Ирак давно бы пал под натиском иранских фанатиков, а сейчас, несмотря на все успехи аль-Асада, армия США стояла в ста километрах от Багдада. Проезжая мимо группы американских солдат, ждущих отправки на передовую, Джон невольно задержал взгляд на одном из них. Молодой парень, с провинциальной простотой, написанной на лице. Наверняка из Арканзаса, думал Джон. В голове всплыла череда расхожих фраз о патриотизме, долге, свободе. Чушь собачья! Джон наблюдал за ним, и в голове сами собой всплыли мысли, которые он никому не высказывал вслух: – Что вы знаете о войне? Вам скажут, что дело в патриотизме, демократии или в том, что кто-то ненавидит нашу свободу. Но хотите знать правду? Что вы видите — парня из Арканзаса, выполняющего патриотический долг? А я вижу шлем, огнезащитные перчатки, бронежилет и М4А1. Я вижу 17 500 долларов — столько стоит снаряжение одного американского солдата. Умножьте это на шестьдесят тысяч, и вы поймете, почему мы все еще здесь. Автомобиль тронулся, набирая скорость. Пыль столбом взметнулась за кормой, скрывая из виду лица солдат. Джон отвернулся к окну, погружаясь в свои мысли. Долгая дорога до американской военной базы в Кувейте впереди. За окном мелькали полуразрушенные здания, выжженная земля, редкие блокпосты с суровыми взглядами солдат и сгоревшие остовы «абрамсов» — память о засадах, которые устраивали диверсионные группы. В голове Джона продолжал звучать внутренний монолог: – Больше двухсот тысяч солдат сейчас воюют в Ираке. Чтобы оплатить эту кампанию, американские налогоплательщики каждый год отдают по 4,5 миллиарда только на дополнительные военные расходы. И это не считая того, что Украину пришлось подвинуть в очереди на приоритет. Вот что такое война на самом деле. Война — это математика. Любой, кто утверждает обратное, либо замешан в этом, либо глуп. Джон знал, о чем говорит. Он не был ни глупцом, ни идеалистом. Он был торговцем. И война была его хлебом. Грубым, горьким, но хлебом. И пока в мире будут желающие убивать друг друга, Джон Стеффорд будет поставлять им оружие. Это его работа. Это его жизнь. И он зарабатывает на этом очень хорошие деньги. Смерть — это его бизнес. И бизнес идёт хорошо. Особенно сейчас, когда Америка снова увязла в Ираке по самые уши, а до Багдада еще сто километров кровавой каши.