Вкус третьей мировой

23:57 15 сентября 2029 года Здание Пентагона, Арлингтон, штат Виргиния, Соединённые Штаты Америки Запах свежеиспечённой пепперони едва пробивался сквозь плотный, застоявшийся воздух Пентагона, пропитанный кофеином, нервами и немым предвкушением катастрофы. Я откусил очередной кусок, тщательно пережёвывая сыр и колбасу, пока на большом экране вырисовывалась карта мира, алыми точками усеянная будущими могилами. Знаете, когда я был моложе и наивнее — это было давно, в прошлой жизни — я думал, что войны начинаются с выстрелов или заявлений. Чушь! Войны начинаются с пиццы. Когда много, очень много пиццы. Когда в Пентагон начинают свозить тонны пепперони, как сейчас, это верный знак: где-то в мире собираются устроить большой, кровавый фейерверк, и мы собираемся продать туда весь порох. Я, Джон Стеффорд, когда-то просто торговец оружием, а теперь, если верить официальным бумагам, «ведущий консультант по стратегическому вооружению при Министерстве обороны США», сидел за массивным столом, чувствуя себя неуместным и абсолютно на своём месте одновременно. Здесь, в этой комнате, собрались генералы с лицами, высеченными из гранита, адмиралы с орденами, позвякивающими от каждого движения, и политики, чьи улыбки были отточены до блеска швейцарских часов. А я? Я был тем, кто за кулисами дергал за ниточки, поставляя игрушки для этих взрослых мальчиков. И девочек, разумеется. — ...ситуация в Ираке, мягко говоря, вышла из-под контроля, — басил генерал в безупречно отутюженной форме. Его голос был сух, как пыль пустыни, но в нём слышался металл. — Неделю назад мы потеряли тридцать семь тысяч человек в Багдаде. Ядерный удар уничтожил не только наш контингент, но и любую возможность локального урегулирования. Теперь это война. Я подавил усмешку. «Удар». Вот как они это называют. Дипломатия, мать её. Я знал всё об этом «ударе». Это была часть сделки. США получат большую войну, я — ещё больше прибыли. Макаров получит свои технологии. Все довольны. Ну, почти все. Генерал переключил слайд. На карте мира вспыхнули новые красные зоны. — Прежде чем перейти к стратегическому планированию, напомню текущую расстановку сил. Ситуация уникальна тем, что мы впервые в истории имеем дело не с двухполярным или однополярным миром, а с тремя полноценными блоками, каждый из которых преследует свои интересы. Он откашлялся и начал обводить лазерной указкой регионы. — Первое и самое важное: Панъевропейский союз. Объединённая Европа, вышедшая из НАТО ещё в 2026 году после раскола, вызванного изоляционистской политикой Трампа, сохраняет нейтралитет в нашем конфликте. Формально они не воюют ни с нами, ни с КСАТ. Но нейтралитет этот специфический. Они торгуют с обеими сторонами, закрывают глаза на перемещение войск через свою территорию и, по нашим данным, ведут тайные переговоры с Китаем о разделе сфер влияния в Африке. Европейцы выжидают. Они хотят, чтобы мы и КСАТ обескровили друг друга, а потом выйти из тени и продиктовать свои условия. Генерал сделал паузу, давая информацию усвоиться. — На другой стороне — блок КСАТ. Китай, Иран, Пакистан, Индонезия, Северная Корея, Афганистан под властью талибов, а также ряд африканских государств, включая Алжир, Судан, Эфиопию, ДРК и Мозамбик. КСАТ — это не просто военный союз. Это экономическая альтернатива западному миру. Китай вложил триллионы в инфраструктуру этих стран, и теперь настало время получать дивиденды. Лазерная указка переместилась на Европу. — Нейтральные, но недружественные: Панъевропейский союз в составе Германии, Франции, Италии, Испании и примкнувших к ним государств. Они закрыли для нас воздушное пространство, но продолжают покупать наш сжиженный газ. Двойная игра, но мы вынуждены её принимать — воевать на три фронта мы не потянем. Теперь указка метнулась через океан. — Наша коалиция. США, Великобритания, Канада, Австралия, Новая Зеландия, Япония, Южная Корея, Тайвань, Израиль, Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар, Кувейт, Иордания, Египет. Плюс те, кто присоединится позже, когда война станет совсем уж неприличной. Я мысленно аплодировал. Красивая картина. Полмира против полумира, а третье ждёт, когда можно будет добить ослабевшего хищника. Идеальный расклад для торговца. Когда дерутся двое, выигрывает тот, кто продаёт им лопаты. Генерал переключил слайд на Ближний Восток. Здесь красного было больше всего. — Ближний Восток. 8 сентября, после ядерного удара по Багдаду, Иран официально вступил в войну на стороне Ирака. К ним присоединились ливанская Хезболла, йеменские хуситы, сирийские правительственные войска, шиитские ополчения в Ираке и, по нашим данным, подразделения китайского спецназа, уже замеченные в провинции Дейр-эз-Зор. Он обвёл регион. — Наша задача здесь — не дать противнику перерезать нефтяные артерии. Саудовская Аравия, Кувейт и Катар — наши основные поставщики. Если хуситы полностью блокируют Баб-эль-Мандебский пролив, а иранцы перекроют Ормузский — экономика США рухнет за полгода. Поэтому приоритет — защита морских путей и уничтожение пусковых установок баллистических ракет в Йемене и Иране. Я слушал и прикидывал. Противоракетные комплексы для саудитов — это миллиарды. Эсминцы для эскорта танкеров — ещё миллиарды. А если Иран начнёт топить танкеры в Ормузском проливе, цены на нефть взлетят так, что мои активы в нефтедолларах можно будет просто не пересчитывать — они вырастут сами. — Тихий океан, — голос генерала стал жёстче. — Здесь ситуация наиболее взрывоопасная. Китай начал высадку на Тайвань утром 14 сентября. По нашим данным, на острове уже высажено до восьмидесяти тысяч военнослужащих НОАК. Тайваньская армия оказывает сопротивление, но без нашего прямого вмешательства остров падёт через две-три недели. Лазерная указка запрыгала по карте. — Одновременно КНДР открыла второй фронт, начав артобстрел Сеула. Северокорейская армия перешла границу в трёх местах. Южная Корея задействовала резервы, но без американских наземных сил ей не удержать линию фронта. Мы перебрасываем две дивизии из Японии, но это займёт время. Он перевёл указку на Индию. — Индия и Пакистан возобновили боевые действия в Кашмире. Пакистан, как член КСАТ, получает китайское оружие и спутниковую разведку. Индия запросила у нас срочные поставки противотанковых средств и истребителей. Это открывает новый театр в Гималаях, где воевать ещё сложнее, чем в пустыне. Я слушал и чувствовал, как внутри разгорается азарт. Тихий океан — это тысячи километров морских коммуникаций. Это авианосцы, подводные лодки, противокорабельные ракеты. Это война, в которой выиграет тот, у кого лучше логистика и больше боеприпасов. А кто контролирует боеприпасы? Я. Точнее, теперь я. — Африка, — генерал вздохнул. — Здесь у нас позиционная война за ресурсы. Китай активно поддерживает Алжир, который воюет с Марокко за Западную Сахару. Судан, где наши ставленники потеряли контроль над половиной территории, превратился в кровавое месиво. В ДРК китайские горнодобывающие компании вооружают местные племена, чтобы те вырезали конкурентов. Нигерия разваливается на глазах — север страны уходит под контроль исламистов, которых спонсирует Алжир, юг пытается отделиться, потому что там нефть. Указка описала круг над Центральной Африкой. — Здесь на кону редкоземельные металлы. Кобальт, литий, колтан. Без них не работают ни ваши смартфоны, ни наши ракеты. Китай скупил все концессии ещё в мирное время. Сейчас они просто защищают свою собственность с помощью местных марионеток. Нам нужно либо отжать эти концессии силой, либо найти альтернативные источники. Пока ищем. Я хмыкнул. Африка всегда была моим любимым континентом. Там никто не задаёт лишних вопросов, платят наличными или ресурсами, и трупы не пахнут — слишком быстро разлагаются на жаре. Заседание приближалось к кульминации. Генерал перешёл к стратегическим решениям. — Утверждены следующие операции. Первое: совместная американо-израильская операция «Вавилон» — уничтожение ядерных объектов Ирана. Срок — до конца года. Второе: операция «Страж пролива» — полная морская блокада Йемена и принуждение хуситов к прекращению огня. Третье: переброска трёх авианосных групп в Южно-Китайское море для демонстрации силы и поддержки Тайваня. Четвёртое: усиление присутствия в Восточной Европе для сдерживания Панъевропейского союза от соблазна воспользоваться нашей занятостью. Он обвёл взглядом зал. — И наконец, распределение ролей. Спецагент Майлз Хоффман и его заместительница Элис Риверс будут отвечать за разведывательную часть операции «Вавилон». Им предстоит координировать действия с Моссадом и обеспечивать нас данными по иранским ядерным объектам в реальном времени. Генерал повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение — видимо, он до сих пор не мог поверить, что Пентагон нанял человека с моей репутацией. Но война есть война. — Джон Стеффорд, вы будете отвечать за перевооружение армии США. Ваша задача — наладить поставки так, чтобы у нас не кончались ни ракеты, ни патроны, ни запчасти. Нам нужно сформировать армию нового образца, способную на равных противостоять НОАК. У вас есть доступ ко всем контрактам. Используйте его. Я кивнул, почтительно, но внутренне ликуя. Перевооружить армию. Фактически, заново создать армию для самой масштабной войны в истории человечества. Это не просто работа. Это целая империя, которая вот-вот будет построена. Когда объявили перерыв, я отложил недоеденную корочку пиццы и вытер пальцы о салфетку. Мой взгляд скользнул по комнате и остановился на Майлзе Хоффмане, который уже поднялся со своего места и теперь просматривал какие-то бумаги, стоя в стороне. Подтянутый, с проницательным взглядом, в котором чувствовалась скрытая сила. Мы ещё не были представлены, но я знал, что наша встреча неизбежна. Он поднял глаза, и наши взгляды пересеклись. В его глазах не было ни удивления, ни подозрительности — только расчётливое сканирование, как будто он уже давно изучил моё досье и теперь просто сверял данные с реальностью. Он кивнул, почти незаметно, и направился ко мне. Я поднялся ему навстречу. — Мистер Хоффман, я полагаю? — произнёс я, протягивая руку. Голос был ровен, вежлив, но в нём прозвучала едва уловимая нотка иронии. Он крепко пожал мою руку, его хватка была сильной и уверенной. — Стеффорд. Ваша репутация вас опережает. В его словах не было ни лести, ни осуждения, только констатация факта. Он прекрасно знал, что это за репутация. — Ваша также, Майлз, — ответил я, не отводя взгляда. — Кажется, наши пути теперь тесно переплетутся. Я сделал паузу, позволяя весу этих слов повиснуть в воздухе. «Торговец смертью и агент, готовый на всё ради своих целей...» — мысленно закончил я фразу, глядя на этого человека, который за неделю до ядерного удара по Багдаду получил флешку с компроматом на половину Вашингтона и до сих пор держит это в секрете. Хоффман чуть заметно усмехнулся уголком губ, словно прочитав мои мысли. — Надеюсь, к взаимной выгоде, Джон. И к выгоде для... нации, разумеется. Последние слова он произнёс с той же еле заметной циничной усмешкой, что была и у меня. Он понимал игру. Он был игроком. Мы обменялись долгим, понимающим взглядом. В этом рукопожатии не было ни тепла, ни дружбы. Оно было печатью сделки, неофициальным, но нерушимым союзом двух людей, которые знали цену крови, знали цену власти и были готовы платить обеими. Я — тот, кто продавал оружие Макарову, который неделю назад обратил в пепел 37 000 наших солдат. Он — агент, который скрывает компромат на высших чиновников, потому что разоблачение разрушит страну. И теперь мы вместе. Вот так и бывает. Большая война, большое заседание, тонны пиццы. Три блока, каждый со своими интересами. Панъевропейский союз ждёт в кустах. КСАТ дерётся за выживание. Наша коалиция — за доминирование. И в конце концов, ты стоишь, пожимаешь руку человеку, который, как и ты, готов сжечь весь мир ради своих принципов. Или, в моём случае, ради своих процентов. Сербская пословица, которую я когда-то прочитал, крутилась в голове: «На войне политики дают боеприпасы, богатые дают еду, а бедные дают своих детей... Когда война закончится, политики пожимают друг другу руки, богатые увеличивают цены на продовольствие, а бедные ищут могилы своих детей». Цинично? Возможно. Но до чёрта правдиво. Я не даю своих детей. Я не выращиваю еду. Я просто гарантирую, что политики всегда найдут чем пострелять. И теперь, когда я отвечаю за перевооружение, а Майлз — за разведку, я думаю, нам не придётся долго ждать. Скоро мы оба будем купаться в золоте и крови. Добро пожаловать в Третью мировую, Майлз. Надеюсь, тебе хватит духу для этой поездки. Мне — хватит.