Глава 2: Первые жертвы

Пока Алексей шёл по улице в сторону стройки, туман постепенно начал редеть. Свет вокруг становился ярче — не холодный фонарный, а живой, утренний. Он поднял голову и невольно остановился. Солнце висело над крышами слишком высоко. Алексей машинально посмотрел на часы. С момента, как он вышел из общежития, прошло чуть больше часа. Солнце не могло подняться так быстро. — Какого чёрта… — пробормотал он. — Часы что ли сбились? Воздух стал легче, но тревога никуда не делась. Светофоры не работали, а улицы встали в пробках. Машины стояли вплотную, водители выходили наружу, переговаривались, кто-то ругался. Многие уткнулись в смартфоны, безрезультатно пытаясь поймать связь. Где-то вдалеке слышались крики и вой сирен. Когда он подошёл к стройке, там уже собралась группа рабочих. Они стояли кучками, обсуждая, что происходит. Электричества не было, и на стройплощадке было тихо. Алексей подошёл к ближайшей группе, где стоял Вадим, крановщик. — Леха, ты как тут оказался? — спросил Вадим, увидев его. — Троллейбусы же встали. — Пешком, — ответил Алексей. — Что вообще происходит? Света нет, связи нет… — Не знаю, — пожал плечами Вадим. — Туман был, потом всё вырубилось. Решили расходиться по домам. — А работа? — спросил Алексей. — Какая работа… — Вадим махнул рукой. — Иди домой, пока можешь. Алексей хотел уже повернуться, чтобы уйти, но тут к ним подошёл полицейский. Это был Геннадий, местный участковый, которого все на стройке знали. Он часто патрулировал район, особенно после того, как пару месяцев назад на стройке произошла кража инструментов. Обычно спокойный, сейчас он выглядел напряжённым. В руке он сжимал рацию. — Гена, это что, авария? — спросил кто-то. — Химия какая-то? Геннадий медленно покачал головой. — Вряд ли. Химпроизводств у нас нет. Связь почти не работает, мобильная умерла совсем. Рации только еле-еле пашут. Я вот с Петровичем связался… он был на окраине, когда всё началось. Рабочие притихли. — Он говорит… — Геннадий замялся. — Говорит, город наш обрывается. Прямо по переулку. Асфальт — словно ножом отрезано. — Поехал он на дачу. Говорит, дорога просто закончилась. Асфальт ровный — и всё. Дальше уже другой. — Какой другой? — нахмурился Вадим. — Асфальт старый, в латках весь. Дома стоят, панельки, но балконы другие. Там, где у нас была мощная ЛЭП, дальше линия электрическая на деревянных столбах. И пусто. — Это бред, — фыркнул один из рабочих. — А твой Серёга там случайно не перебрал на даче? — Серёга не трус. Не алкаш. И не паникёр, — убеждённо ответил Геннадий. Повисла тяжёлая тишина. — Бред какой-то, — пробормотал Вадим. — Так не бывает. — Я знаю, — глухо ответил Геннадий. — Я тоже сперва не поверил. Но Серёга смог меня убедить. — Да он, может, вообще… В этот момент рация в его руке внезапно ожила, заглушая речь. Голос из другого патруля, искажённый помехами, полный неподдельного ужаса, выкрикивал в эфир: — …Всем… здесь какие-то твари! Они огромные, нападают, рвут наших! Отходим! Отхо… — раздалась отчаянная, беспорядочная стрельба, а затем душераздирающий крик: — А-а-а! Связь оборвалась, оставив только треск помех. И тут раздался нервный смех одного из рабочих. — А, я понял, это всё розыгрыш. Дурацкий розыгрыш. Ну, хорошо сыгран. Меня аж до почек пробрало. — Рабочий обернулся и увидел, что никто не смеется. Геннадий побледнел. — Централ, приём! — крикнул он в рацию. — Повторите! Что происходит?! В ответ — тишина. Через секунду прорвался другой голос, более собранный, но не менее напряжённый: — Всем постам, всем группам! Немедленно выдвигаться в центральный участок! Повторяю — всем постам и группам, выдвигаться в центральный участок! — Мне нужно идти. Приказ. Геннадий развернулся и быстрым шагом направился к машине. — Эй, Гена, подожди… — крикнул кто-то ему вслед. Но голос вдруг сломался. Слова стали вязкими, нечёткими. — Ге… я… ща… Рабочий замолчал. Он стоял, глядя в землю, тяжело дыша. — Саша? — окликнул кто-то. — Ты чего? Алексей посмотрел на Вадима. — Что будем делать? — Ждать… — беззвучно ответил Вадим, но уверенности в голосе не было. — Но ты лучше иди домой. Алексей кивнул, но ответить не успел. Из толпы раздался крик. Все обернулись. Саша, рабочий, начал странно дёргаться. Его тело скрутило. Он медленно поднял голову. Глаза были мутные, расфокусированные. Из горла вырвался хрип. — Эй, ты нормально? — к нему подошли ближе. Тот не реагировал. — Эй, очнись! Его потрясли за плечо. Никакой реакции. Саша стоял, будто зависший. Глаза стеклянные, дыхание хриплое. — Да он в обмороке, что ли? — нервно сказал кто-то. Его пытались растормошить. Похлопали по щекам. Дёрнули сильнее. Саша медленно поднял голову. Из горла вырвался низкий хрип. Он принюхался к руке, которая держала его за плечо, и вдруг вцепился в неё зубами. Раздался крик боли. Саша рычал, рвал ткань спецовки, как зверь. — Чёрт! — закричал Вадим, отступая. — Что с ним? Ещё двое рабочих вдруг начали дёргаться. Один упал на колени. Второй захрипел, уставившись в пустоту. — Да вы что творите?! — заорал кто-то. Паника вспыхнула мгновенно. Алексей попятился назад и упал. В груди сжалось, руки задрожали. В голове была пустота — только глухое, тяжёлое ощущение, что дальше будет хуже. Рабочие бросились врассыпную. Но Саша был уже не один. Ещё несколько человек стали хрипеть и тоже превращаться. Они бросались на тех, кто не успел убежать. — На кран! — закричал Вадим, хватая Алексея за руку. — Залезай на кран! Алексей кивнул и бросился к лестнице. Он начал подниматься, но, оглянувшись, увидел, как Вадима схватили снизу. Крановщик кричал, пытаясь вырваться, но те, в кого превратились строители, уже вцепились в него. — Вадим! — крикнул Алексей. Он начал было спускаться, чтобы помочь, но к лестнице уже подскочили двое других — с мутными, остекленевшими глазами. Они не бросились в атаку. Они просто остановились у подножия, запрокинули головы и зарычали, глядя на него. Один из них даже сделал шаг вперёд, схватился за перекладину… и замер. Пальцы разжались. Он попытался снова — и снова не смог поднять ногу выше первой ступени, будто забыл, как это делается. Второй вообще не стал пытаться — только стоял и урчал, глядя на него голодными глазами. Алексей хотел спрыгнуть вниз, но ноги просто не стали двигаться. И он был благодарен им за это. А Вадим уже перестал кричать. Его повалили на землю, и сверху копошились уже шесть… зомби? И он решил, что Вадиму уже не помочь, и полез наверх. И ненавидел себя за это. И тут он почувствовал, как металлическая конструкция под ногами едва заметно дрогнула. Внизу, кроме людей, никого не было. Зато где-то вдали раздался глухой удар, будто что-то огромное рухнуло. Кран вздрогнул сильнее. Алексей полез быстрее. Сердце колотилось так, что закладывало уши. Он ввалился в кабину, захлопнул дверь и прижался к стеклу, тяжело дыша. Задернул все занавески, и штатные, и дополнительные, что Вадим повесил на нижней половине окон. Машинально сжимал телефон в руке, пытаясь снова и снова нажать вызов. Экран светился. Сети не было. Только тогда он понял, что его трясёт. Снизу доносились хрипы, урчание и рваные звуки разрываемой плоти. Над соседними крышами поднималось облако пыли. Это был не сон. Внизу был ад. И он был не только на стройке — он был везде, на улицах, везде, куда дотягивался взгляд Алексея с высоты подъёмного крана.