Жизнь после смерти

      Драко Малфой уверенно шел по коридору второго этажа Министерства Магии и ухмылялся. Тут и там начинали шептаться и прихорашиваться абсолютно все волшебницы, увидевшие его. Они строили ему глазки и кокетливо улыбались, а когда он незаинтересованно проходил мимо, горестно или восхищенно вздыхали.       Малфой ничего не мог поделать со своим чутким вампирским слухом, а потому отчетливо слышал каждое их слово, каждый шепоток, их учащенное дыхание и сердцебиение. Приходилось сдерживаться, чтобы не скривиться. Все они даже не подозревали о его сущности и просто поддавались вампирскому очарованию.        Драко, будучи существом второго класса опасности, если судить по рейтингу, составленному Отделом по Контролю за магическими существами, имел право скрывать тот факт, что он больше не человек. Если он исправно выполнял требование раз в неделю проходить проверку, не нарушал законы для волшебников и для существ, Отдел и все его сотрудники были обязаны хранить его тайну тоже. Это правило было придумано и введено Грейнджер, когда она стала главой Отдела по Контролю.       Вообще, с ее приходом к власти волшебные существа получили намного больше свободы действий и передвижений. Многим расширили права, дали привилегии и поддержку вроде поставок крови для вампиров или бесплатного зелья для оборотней перед полнолунием. Тем, кто приобрел новую ипостась уже после новых законов, дали возможность и дальше жить в обществе, притворяясь людьми, ведь это было их естественным желанием. Больше не надо было обнародовать подобную информацию. Это позволило многим из тех, кто скрывался до этого, испытывая множество неудобств, зарегистрироваться и облегчить свою жизнь, как существа, настолько, насколько это было возможно.       Малфой был одним из тех, кто решился пройти регистрацию и встать на учет в Отделе по Контролю. И у него на это было две причины.        Тем, кто соглашался раскрыть себя, пусть даже узкому кругу лиц, давались неплохие привилегии. Министерство (в лице Министра Кингсли) официально разрешило Грейнджер выдавать различные справки или документы с фальшивыми «заданиями», с помощью которых существо могло отпроситься с работы и, таким образом, прикрыть себя перед руководством в особые дни месяца. Например, оборотни, выбравшие жизнь среди людей, работающие как и все, содержащие семьи, нуждались в трех днях отпуска каждый раз, когда наступало полнолуние. И Отдел Грейнджер под различными предлогами, в соответствии с профессией подзащитного существа, выдавал ему необходимые документы, позволяющие без проблем пропустить работу.        На сегодняшний день, насколько знал Драко, Гермиона настолько развила свою идею помощи им, что такие работники даже не теряли в зарплате в дни полнолуния. В обмен на доверие и на то, чтобы оборотни не боялись обращаться за помощью и регистрироваться, Грейнджер помогала им настолько безвозмездно и часто, как могла. Сам Малфой решил признаться Отделу и, соответственно, Министерству в лице Министра, что он существо, именно поэтому.       Он работал в Отделе Международных связей, не желая становиться затворником и изгоем лишь потому, что он больше не был человеком. Скрывать свою сущность, не имея поддержки, было очень тяжело, и Драко с трудом верил, что ему повезло не раскрыться до того, как у руля Отдела по Контролю встала Грейнджер со своими реформами. Он до сих пор с содроганием вспоминал командировку в Египет, где палящее солнце почти убило его.       Вид вампиров, которым он стал, не сгорал от солнечного света, но чувствительные глаза ужасно болели даже в темных очках, которые он носил с собой постоянно. Кроме того, нахождение под воздействием такого количества ультрафиолета требовало хорошего питания, то есть, дополнительной порции крови, чего он не мог себе там позволить. К тому моменту Драко еще не был под защитой Отдела и покупал кровь самостоятельно, через множество рук и скрываясь. Не было возможности увеличить необходимую дневную норму, и все пять дней той командировки Малфой страдал не только от боли, но и от голода и жажды. Это стало второй причиной, почему он по возвращении пришел в Отдел по Контролю. Первой стала Грейнджер.       Драко набрал код и вошел в другой коридор, куда доступ был только у сотрудников и существ. Ему нужно было пройти до самого конца, чтобы увидеть нужную дверь, и Малфой уверенно направился вперед. Здесь обстановка была кардинально другой: посетители держались слегка напряженно, несмотря на то, что каждый вошедший в помещение автоматически попадал под чары молчания и не смог бы никому рассказать о том, кто есть кто.        Многие существа или волшебники с кровью существ работали в Министерстве, поэтому им не трудно было придумать причину, по которой им надо было в этот Отдел. Легенды создавались для них специальной командой, чтобы им было проще объяснить все, если вдруг такой маг встречал знакомого в лифте или на выходе. Самому Малфою дополнительная страховка не требовалась, поскольку все считали, что «международник» наверняка просто консультируется с начальницей Отдела для своих поездок.       Многие также думали, что у них с Грейнджер роман, и Драко не отрицал, но и не подтверждал эти слухи. Будь все так просто, он бы давно начал ухаживать за Гермионой, но жизнь была сложной штукой. Малфой прекрасно осознавал свое место: существо, вампир, больше не человек, тот, кто не должен был мечтать о романтических отношениях с Золотой девочкой, особенно учитывая их прошлое. И тем не менее, он мечтал, ведь Грейнджер была его истинной парой.       Драко давно понял это, но никогда не говорил ей — не считал, что имеет право. Было тяжело следить за ее личной жизнью, но он заставлял себя молчать, прекрасно понимая, что мало что может предложить ей, будучи не-человеком. Все, что он мог, это наладить их отношения настолько, насколько это возможно.       — Вы к мисс Грейнджер? — с улыбкой спросила помощница Гермионы, когда Драко вошел в маленькую приемную.       — Да, — кивнул он.       — Подождите пару минут, у неё мистер Поттер, — Миранда кокетливо посмотрела на блондина, выпрямляясь в кресле так, что ее грудь отчетливо показалась в вырезе блузки. — Хотите что-нибудь? Кофе, чай… крови, может быть? Мне говорили, моя довольно вкусная, — соблазнительно произнесла она.       Малфой, продолжая удерживать на лице свою привычную ухмылку, которую почему-то считали обольстительной, отрицательно качнул головой и оперся локтями о стойку, чуть наклоняясь к ведьме.       — Я не кусаю людей, — мягко ответил он, мельком глянув в сторону двери в кабинет — слышал, что Поттер уже собирается выйти. — Раз вы знаете вкус своей крови, то кто-то кусал вас? — спросил Драко, осторожно применяя легкое внушение, чтобы выяснить. Никто не должен был нарушать закон и правила клана, кусая человека напрямую без его разрешения.       — О, я ему позволила, — завороженно ответила Миранда, полностью очарованная им. — Вы тоже могли бы… попробовать… — выдохнула она.       Драко усмехнулся, не понимая, что в голове у этой женщины. Она ведь прекрасно знала, кто он, но вместо обоснованной настороженности, которую он видел у всех остальных работников отдела Грейнджер, эта ведьма, наоборот, нарывалась. Однажды она могла пострадать. Он уже собирался сделать ей новое внушение, когда дверь открылась, и вышел главный аврор Поттер. Он хмуро посмотрел на Гермиону, поджал губы, но ничего не сказал. Кивнув Малфою, он покинул Отдел.       Грейнджер еще секунду о чем-то думала, потом обратила внимание на нового посетителя, вальяжно опиравшегося о стойку регистрации посетителей.       — Ты ко мне? — спросила она, обращаясь к Драко.       — Время проверки, — улыбнулся ей Малфой, делая это совершенно непроизвольно. Так было каждый раз, когда он видел ее.       — Проходи.       Гермиона на автомате наложила на кабинет чары конфиденциальности, чтобы никто снаружи не смог ничего услышать. Проверка была простой, но требовала определенного доверия между вампиром и проверяющим. Существо под сывороткой правды честно отвечало, был ли нарушен закон в течение последней недели, проверяющий должен был максимально этично задавать только утвержденные ранее вопросы.       Малфой, когда пришел признаваться в том, кто он, сразу сказал, что официально зарегистрируется лишь в том случае, если Гермиона лично будет проверять его. Грейнджер, шокированная тем, что узнала, конечно же согласилась и стала его Куратором. С тех пор Драко приходил к ней по пятницам после обеда, если ему не требовалось никакой иной помощи.       Грейнджер курировала его уже несколько лет, и с каждым разом ей все сложнее было находиться в его обществе. После становления вампиром Малфой очень сильно изменился. Это было заметно еще во время последних дней войны и судов, а потом и в течение всего дополнительного курса в Хогвартсе. В то время Драко выглядел далеко не так хорошо, как сейчас, но Гермиона видела, как поменялось его отношение к ней и другим маглорожденным.       Сейчас она понимала, что в то время Малфой упорно боролся с жаждой и всячески старался не сорваться, ведь тогда у него еще не было постоянного канала поставок крови, а питаться напрямую он категорически отказывался, не желая становиться настоящим чудовищем. Такое решение и сила воли восхищали Гермиону до сих пор, и чем больше она узнавала о Драко, тем сильнее увязала в своих чувствах.       Это происходило постепенно, незаметно, просто в какой-то момент Грейнджер осознала, что ждет прихода Малфоя с нетерпением, что ждет их пятничных бесед больше, чем встреч с друзьями по выходным. Это стало наваждением, и она изо дня в день напоминала себе, что отношения между ними невозможны.       Даже если отбросить предрассудки, даже если забыть, что они по сути принадлежат разным видам, если представить, что Малфой полюбит ее, их возможная любовь все равно стала бы лишь кратким мигом, после которого им обоим было бы больно. Ведьмы жили дольше обычных людей, старели медленнее, но Драко, фактически, мог бы жить в два-три раза дольше нее, и со временем она стала бы некрасивой старухой на фоне его неувядающей красоты.       Да, он был условно жив, его сердце билось, а тело было лишь чуть холоднее человеческого, но он оставался существом, превосходящим ее по силе во много раз. И Гермиона, как глава Отдела по Контролю за существами, знала, как много опасностей ждало обычного человека, если он по какой-то причине долгое время оставался рядом с вампиром. К тому же, у вампира и человека не могло быть детей, только если человек не давал согласия на обращение. Но и тогда шанс получить потомство естественным путем был невелик.       Грейнджер мало знала о вампирах, поскольку они были довольно закрытым кланом. Малфой поделился с ней большей частью той информации, которую она имела, и это позволило ей понять его немного. Она знала, что он имеет свои определенные принципы и не станет заводить долгосрочные отношения, потому что не захочет лишать какую-нибудь ведьму ее человечности. Про возможные интрижки на одну ночь Грейнджер старалась не думать, ревновала.       После того, что он рассказал ей в самом начале их сотрудничества, Гермиона иногда позволяла себе мечтать о том, что у них есть будущее, но сама же себя останавливала.       В этот раз Малфой выглядел напряженнее, чем обычно. Грейнджер окинула быстрым взглядом его привычный костюм, сидящий на нем как влитой, и тут же посмотрела в свои бумаги, боясь быть застигнутой врасплох. В ее кабинете окна были ненастоящими, но отражали реальную погоду. Гермиона подумала, что ей даже смотреть на них не надо, чтобы знать, что сегодня очень солнечно — на голове Драко были темные очки. Наверняка они были такими же дорогими, как и его одежда, Малфой мог себе позволить такие покупки, учитывая его наследство. Как и мог себе позволить носить подобный аксессуар так, словно это была часть его повседневного образа.       — Присаживайся, — пробормотала Гермиона, заполняя привычные поля бланка.       Когда она закончила, то поднялась и села за стол прямо напротив Драко. Он, казалось, немного расслабился и теперь неотрывно наблюдал за ее движениями, как делал всегда, когда был рядом. Грейнджер слегка покраснела, изо всех сил сдерживая реакции своего тела при виде красивого мужчины.       Она не встречалась ни с кем весь последний год, просто не могла, когда в голове каждую свободную минуту был один привлекательный блондин. Теперь это становилось проблемой, потому что у вампира напротив был не только обостренный слух, но и чуткий нюх. Совершенно не хотелось, чтобы он почувствовал ее возбуждение. Это было бы не только стыдно, но и неуместно, учитывая, что они старались строить дружеские и рабочие отношения.       — Зачем Поттер приходил? — поинтересовался Малфой, пошевелившись — в его руках неожиданно оказалась забытая Гермионой ручка, которую он отдал ей с мягкой небольшой улыбкой.       — Спасибо, — сказала Грейнджер, концентрируясь и закрывая лишние мысли глубоко внутри себя.       Сердце, правда, все равно дрогнуло, когда он так естественно показал свою реальную скорость, подав ей ручку. Судя по легкому прищуру, это не осталось незамеченным.       — Напугал? Извини, — сразу же произнёс Малфой.       — Все нормально, — постаралась небрежно фыркнуть Гермиона. — А Гарри просто поговорить заходил, ничего важного.       — Он выглядел раздраженным и будто бы злился на тебя, — заметил Драко, принимая от нее привычную дозу зелья правды.       — Не сошлись во мнениях насчет кое-чего, — хмыкнула Гермиона.       Гарри почему-то считал, что ей может угрожать опасность. Якобы кто-то копает под нее и даже пытался узнать ее адрес. Грейнджер за эти почти пять послевоенных лет уже привыкла к своей славе, к тому, что на улицах ее узнают, и к тому, что у нее также есть и недоброжелатели. Она отлично защитила свой дом, а адрес было очень сложно достать, так что опасения друга казались беспочвенными.       Да и… у нее всегда был второй шанс… и, может быть, где-то очень глубоко внутри себя она даже хотела, чтобы это произошло.       — Готов?       Малфой кивнул ей и выпил зелье. Дальше была отработанная за годы процедура, где Гермиона задавала одни и те же вопросы, а он отвечал. «Не кусал человека без его разрешения…», «не нарушал закон о…», «не подвергал риску…» и прочие ответы, доказывающие, что за прошедшую неделю вампир Драко Малфой продолжал оставаться законопослушным существом и ничем не навредил людям или волшебникам, а значит имеет право и дальше получать всю возможную поддержку Министерства и Отдела по Контролю.       Когда процедура была окончена, Грейнджер привычно молча убирала все по местам, прикрепляла бумаги к личному делу и ждала, пока Драко заговорит, когда поймет, что действие зелья закончилось. Сегодня внутри у нее кипело множество чувств и эмоций, едва сдерживаемых под маской профессионализма, а взгляд Малфоя лишь ухудшал ситуацию. Видимо, она действительно дошла до точки невозврата, потому что вдруг заговорила первой, нарушив нормы этики и свои же правила.       — Кстати, мне ведь не показалось, что ты флиртовал с Мирандой в очередной раз? — продолжая стоять спиной к Драко и убирать бумаги, спросила Гермиона. — Было бы неплохо, если бы ты этого не делал, потому что она довольно толковая помощница, будет трудно найти новую, если она потеряет голову от тебя.       — Это она флиртует со мной, а не я с ней, — не смог не ответить Малфой. — Она сказала сегодня, что позволит мне выпить ее крови, а потом призналась, что уже разрешала делать это другому вампиру. Я просто выяснил, было ли это добровольным. Я в принципе не могу флиртовать с кем-то или заводить какие-либо серьезные отношения, потому что давно нашел свою истинную пару и хочу только ее.       Драко прервался, как только почувствовал, что действие зелья закончилось. Он прикрыл рот рукой, понимая, что сказал лишнее. Грейнджер вообще не должна была знать об этом.       — У тебя уже есть пара? — почему-то тихо уточнила она, а потом отвернулась и снова начала доставать папку с его личным делом.       Малфой ощутил неприятный укол боли, будто в груди заболело, и отвлекся на это странное чувство. Он отметил напряжение Гермионы и услышал, что ее сердце стало биться быстрее, но не мог понять, с чем это связано.       — Надо же обязательно отметить! Это важная информация! — забормотала Грейнджер, увлеченно перелистывая страницы. — Ты скажешь, кто она? Она существо или нет? И вообще, почему ты не сказал, что в отношениях? Это же…       — Я не в отношениях. И я не скажу тебе, кто она, — твердо сказал Драко, решив, что это простой исследовательский интерес с ее стороны.       Губы Гермионы сжались в тонкую линию, она почему-то тяжело вздохнула и наконец посмотрела на него, и Малфой отметил ее несколько отстраненное выражение лица.       — Почему? Она не захотела создать с тобой пару или…       — Потому что я не хочу лишать эту волшебницу возможности жить нормальной жизнью, — перебил ее Драко, впервые отводя взгляд первым. — Я не буду подвергать ее опасности больше, чем уже есть, у меня нет права вмешиваться и заставлять ее делать выбор, потому что я не хочу быть тем, кто лишит ее человечности.       — Даже если бы она сама этого захотела? — негромко спросила Грейнджер.       — Только дура или влюбленная в меня ведьма решится на такое добровольно, — криво усмехнулся Малфой. — Она — ни то, ни другое. Кстати, если не хочешь потерять свою помощницу, позволь мне сделать ей внушение относительно вампиров. Кажется, она не понимает, насколько мы на самом деле опасны, — перевел он тему.       — Ладно, — отрешенно согласилась Гермиона.       — Ты что, беспокоишься за меня? — неверно понял ее состояние Малфой. — Не волнуйся, Грейнджер, — мягко сказал он. — Со мной всё будет в порядке. О, чуть не забыл. На следующей неделе я уезжаю в командировку в Германию, вернусь вечером пятницы, когда твой рабочий день уже закончится. Перенесем нашу встречу на понедельник тогда?       — Да, хорошо.       Всю рабочую неделю, находясь вдали от Грейнджер, Драко чувствовал себя не в своей тарелке. Дело шло медленно, и от этого он нервничал еще больше. В голове то и дело крутилась их с Гермионой последняя встреча, ее отрешенный вид, волнение, нежелание смотреть ему в глаза, особенно после информации о паре. Малфой очень хотел бы считать это признаками того, что Гермиона может быть влюблена в него, но он трезво оценивал ситуацию.       Грейнджер была сострадательной и доброй, и она всегда держала профессиональную дистанцию. Шанс, что она забудет о его сущности и об их прошлом и полюбит его, был невероятно мал. Гермиона всегда была очень рациональной и четко оценивала происходящее. Было очень тяжело добиться ее доверия и того, чтобы с ним она говорила не только о работе или вампирах. Драко считал, это было лишь потому, что Гермиона стала считать его другом.       Он, конечно, сказал ей, что не будет претендовать на свою пару, что не хочет лишать ту человеческой жизни, но не знал, сможет ли выполнить это обещание самому себе. Уже сейчас было невероятно сложно быть вдали от нее, и слава Салазару, в этом году у Грейнджер не было никаких отношений, потому что Малфой чувствовал, что мог бы убить соперника в порыве ревности.       В пятницу он вернулся в страну и, несмотря на поздний час, направился на работу. Драко понимал, что Грейнджер там уже наверняка нет, но хотелось все же проверить, вдруг она еще на месте?       Уже в холле Министерства он понял, что случилось что-то плохое. После войны Малфой не раз бывал на похоронах и уже знал этот запах горечи, боли, скорби и безысходности. Люди в черных траурных одеждах стояли вокруг небольшого мемориала, кто-то приносил цветы, кто-то просто подходил, чтобы постоять и проститься. Драко, сам не понимая, почему, вдруг ощутил страх и беспокойство, едва увидел среди толпы макушку Поттера. Аврор стоял словно статуя, казалось, даже не дышал. Люди почему-то выражали соболезнования и ему, и нехорошее предчувствие сдавило грудь.       Малфой быстро пересек холл и пробрался вперед, а потом застыл — в рамке с черной ленточкой стояла фотография Гермионы. Наверное, будь он человеком, Драко бы умер от горя, да и сейчас это чувство разрывало изнутри. Но вампирский разум и одна важная деталь, дающая надежду, не позволили ему поддаться этому.       — Как давно? — требовательно, даже жестко потребовал ответа Малфой, встряхнув за грудки Поттера. Отсутствующий взгляд зеленых глаз немного сосредоточился на нем, и он тряхнул аврора еще раз. — Как давно это случилось? Отвечай!       Драко почти рычал и едва удерживал себя под контролем, все еще стараясь не выдать свою сущность. Поттер прохрипел:       — Три дня…       — Твою мать! — выругался Малфой, не обращая внимания на то, что вокруг них начинают собираться зеваки. — Когда именно? Когда она умерла? — теперь его голос действительно подрагивал от страха. Если он не успеет…       — Что ты от меня хочешь?! — раненым зверем взревел Поттер. — Уйди! Оставь меня в покое! Ее больше нет, что еще тут говорить?!       Драко с огромным трудом откинул злость и панику, сосредотачиваясь на задаче. Он вперился в полные слез глаза Избранного и воспользовался силой своей сущности, властно и тихо спросив:       — Когда она умерла? Время суток?       — Утром, почти три дня назад, — хрипло ответил аврор, не смея отвести взгляд.       — Где ее похоронили?       — Центральное кладбище, 132 участок…       Малфой отпустил волшебника и, распихивая всех, пробрался через толпу, спеша выйти на улицу.       — Куда ты? Зачем тебе это? — раздалось в ответ, и он услышал, как Поттер спешит следом.       Думать об этом просто не было времени. Если все так, как он думает, Гермиона там задыхается прямо сейчас. Драко выскочил из Министерства и аппарировал, появляясь уже на кладбище. Используя свою вампирскую скорость, он через минуту нашел нужную могилу и затих, прислушиваясь. Его собственное сердце дрогнуло, когда из-под земли послышались тихие и редкие удары сердца Грейнджер и ее едва слышное дыхание.        Малфой ощутил противные мурашки при мысли о том, что он не успеет. Выхватив палочку, он послал несколько заклинаний, взрывая землю на могиле. За этим занятием его и застал Поттер. С хлопком он появился рядом и в ужасе закричал:       — Ты что творишь?! Ты с ума сошел? Да как ты посмел…       Аврор, поглощенный эмоциями, даже не подумал о магии — кинулся на вандала с кулаками. Драко одним ударом отшвырнул его в сторону и продолжил лихорадочно раскапывать могилу, раз за разом уничтожая целые куски земли.       Чутье подсказало ему, что позади опасность, и Малфой увернулся от красного луча заклинания, а в следующую секунду потерявший концентрацию аврор был привязан к изгороди соседней могилы. Драко быстро забрал его палочку и продолжил копать.       — Ты настолько ее ненавидишь? — почти всхлипнул Поттер, вынужденный наблюдать за этим. — Я думал, все осталось в прошлом…       Малфой торопливо спрыгнул в образовавшееся углубление и начал проворно выбрасывать землю лопатой, которую трансфигурировал из подобранной сухой палки.       Гарри был слишком подавлен, шокирован и разбит, чтобы заметить, что блондин слишком силен и быстр для человека.       — Или все наоборот? — вдруг прохрипел Поттер. — Ты что, настолько ее любишь, что сошел с ума?       — Да прекрати ты нести бред! — не выдержал Малфой, в одно мгновение оказываясь перед поникшим аврором. Гарри, увидев горящие серебром глаза вампира, побледнел еще больше и инстинктивно отпрянул. — Грейнджер жива! Я слышу ее сердце! И прямо сейчас она умирает во второй раз! — прорычал блондин, теперь действительно чуточку похожий на сумасшедшего.       Он вернулся назад и с утроенной силой принялся копать, уже не скрывая скорость и силу. Поттер несколько минут молчал, видимо, был в шоке.       — Ты… Ты существо? — наконец выдавил Гарри. — Она жива? Почему она жива? Я ведь видел ее труп, я сам лично проверял… Какой-то урод убил ее прямо в ее доме… Я не понимаю… Я… — он задыхался, не веря, не понимая, но всей душой желая, чтобы происходящий здесь абсурд оказался правдой. Может, тогда вина за то, что не уберег, не спас, прекратит так терзать его…       В этот момент Малфой поднял гроб, словно пушинку, и вытащил на поверхность. Поттер затих, не в силах пошевелиться, пока страх и надежда разрывали его изнутри. Драко руками сломал деревянную крышку, ужасая Гарри своей силой, а потом склонился над Гермионой.       — Черт! — ругнулся блондин, спешно вытаскивая девушку и укладывая на траву рядом с собой.       Поттер смотрел за тем, как Малфой делает массаж сердца и искусственное дыхание, и думал, что, наверное, они оба сошли с ума. Каким образом Грейнджер могла оказаться живой, если преступник всадил нож ей в грудь? Как она могла выжить, если два дня пролежала в морге без признаков жизни? Странно только, что Малфой оказался тем, кто тоже отчаянно желал видеть Гермиону живой. Интересно, он постоянно околачивался около ее отдела, потому что она ему нравилась? Хотя, он ведь не человек…       Отстраненные размышления Гарри прервались шумным вздохом и кашлем. Шокированный Поттер, не веря глазам, следил за тем, как его самая близкая подруга вдруг ожила, перевернулась на бок и откашлялась, а потом замерла. Гарри практически видел, как загорелись ее глаза, когда она увидела кровь на содранных костяшках Малфоя. В следующую секунду Гермиона с рычанием впилась в его запястье, крепко удерживая руку блондина. Драко на секунду поморщился, но ничего не сделал, чтобы остановить ее.       — Все нормально. Ей это сейчас надо, — негромко сказал Малфой, поймав шокированный взгляд зеленых глаз.       Он мягко погладил девушку по спине, будто бы успокаивая, и Гарри изумленно понял две вещи: Гермиона жива, и она вампир.       — Боже мой, — прохрипел Поттер и испуганно замер, потому что его подруга бросилась к нему.        Горящие янтарные радужки впились в него, из-под испачканных в крови губ выглядывали кончики клыков, и она натурально зарычала, когда Малфой удержал ее, не позволив напасть.       — Тише. Не надо, — успокаивающе произнёс Драко. — Потом ты будешь жалеть и чувствовать вину за то, что навредила ему.       — Я… Я хочу… — с трудом произнесла Гермиона, словно горло ее не слушалось.       — Я знаю. Я помогу, — успокоил ее Малфой, потом посмотрел на Поттера. — Ты же не будешь делать глупости, если я тебя освобожу?       Гарри отрицательно покачал головой, едва воспринимая действительность. Почувствовав свободу, он глубоко вздохнул и со слезами на глазах шагнул к подруге, желая обнять ее, чтобы поверить, что она и правда жива, пусть и таким шокирующим способом.       — А вот так делать не надо пока, — предупреждающе сказал Драко, с трудом удерживая Гермиону уже в трех метрах от Поттера. — Первое время ей будет тяжело сдерживаться рядом с людьми, так что, если ты идешь с нами, не подходи к ней близко.       — Я иду, — тут же решил Гарри. — Я хочу знать… всё, — он посмотрел на немного невменяемую подругу, не понимая, осознает ли она, что с ней случилось, и не зная, можно ли доверять Малфою.       Через пару секунд все они оказались в полутемной гостиной дома Драко. Он указал гостю на диванчик, а Гермиону усадил в самое дальнее кресло, потом позвал эльфа и попросил принести несколько пакетов крови. Грейнджер будто бы пришла в себя и скривилась, когда Малфой подал ей первый.       — Пей, ты и так много крови потеряла, а потом еще через перерождение прошла и чуть не задохнулась, — сказал он.       Гермиона вздохнула и закрыла глаза, протыкая пластик клыками. Драко стоял рядом и подавал ей остальные, пока она не насытилась достаточно. Когда он выкинул последний пустой пакет, Грейнджер посмотрела на него и замерла. Малфой присел перед ней на корточки и спросил:       — Лучше? Сознание прояснилось?       — Да… спасибо, — немного заторможенно ответила Гермиона. Потом вдруг протерла заслезившиеся глаза и сказала:       — Почему так щиплет?       — Сейчас они особенно чувствительны к свету, надень пока это, — ответил Драко и передал ей свои очки.       — Боже, сижу в полутемном помещении, в очках. Выгляжу как идиотка наверное, — нервно усмехнулась Грейнджер и всхлипнула, прикрыв рот рукой.       Гарри подумал, что вот сейчас до нее дойдет, что произошло, и начнется истерика, но нет. Гермиона молча стерла скатившиеся слезинки и возмущенно уставилась на Малфоя.       — Почему так долго! Я там почти умерла! Знаешь, как страшно было очнуться в гробу?! — высказала она.       — Прости-прости, — повинился Драко, выглядящий искренне раскаивающимся. — Как вернулся, так сразу и помчался к тебе. Хорошо еще, что решил все же заглянуть в Министерство, а то ты бы до утра в коматозном состоянии лежала, а я мог и не успеть.       — Да уж, — буркнула Гермиона. — Вот ирония: глава Отдела по Контролю над существами сама стала существом, — хмыкнула она, перевела взгляд за спину блондина и шокировано уставилась на бледного и ужасно выглядящего друга. — Гарри?!       — Знаешь, у меня дохрена вопросов, — прохрипел Поттер. — Но сначала я хочу знать, почему ты, черт возьми, так спокойно реагируешь?! Ты, мать твою, стала вампиршей, и даже не спросишь у него, что за хрень?! — высказал он, тыкнув пальцем в сторону поднявшегося Малфоя. — Как это все вообще возможно?!       Гарри схватился за волосы и забормотал о том, что ему пришлось пережить, когда он нашел свою дорогую подругу убитой, когда понял, что не уберег ее, что должен был настоять на охране, должен был сам охранять ее, в конце концов, ведь знал, что какой-то придурок нацелился на нее. А теперь она сидит тут перед ним, вполне себе живая, пусть и вампир, и ведет себя так, будто бы ничего странного не произошло.       — Держи, — остановил его метания Малфой, подавая полный стакан огневиски. Гарри посмотрел прямо в глаза бывшего однокурсника и недруга, который оказался вовсе не человеком, и принял напиток, выпивая почти залпом. — Полегчало?       — Да, — сипло ответил Поттер, падая обратно на диван.       — Прости, — сказала Гермиона. — Я должна была тебя послушать. Если тебе станет легче, то я смогу составить фоторобот, — слабо улыбнулась она.       — Станет, — буркнул Гарри, вновь впиваясь взглядом в подругу.       — Отвечая на твой вопрос, я так спокойна, потому что знала, что со мной будет, если я умру, — со вздохом ответила Грейнджер, отводя глаза. — И за то, что сейчас я жива, надо благодарить Драко.       — Как это работает? — спросил Поттер, глядя то на Малфоя, то на Гермиону. — И почему вообще…       — Ну… — Грейнджер зевнула, вновь испугав друга своими удлиненными клыками, и ойкнула, когда поранила себя, закрыв рот.       — Дай посмотреть, — сразу же отреагировал Драко, осторожно убирая ее пальцы от прокушенной губы и оттягивая нежную плоть своими. — Ничего страшного, но будь осторожнее. Когда ты успокоишься, они втянутся обратно, — сказал он.       — Ох, а твоя рука? Я же ее укусила! — спохватилась Гермиона, хватая его руку и разглядывая заживающие небольшие шрамики. — Прости, я…       — Все нормально, ты себя не контролировала в тот момент и была голодна, — успокоил ее Малфой.       — Но нельзя же…       — Будь я человеком, да, нельзя, — усмехнулся он. — Но я не человек. Видишь? Уже все зажило почти. Как и твоя губа, — Драко осторожно и нежно коснулся пухлой губки, проведя по ней большим пальцем.        Гермиона вспыхнула и замерла под его взглядом, чувствуя какое-то странное притяжение и желание получить больше его прикосновений.       — Отдохни, я расскажу ему, — сказал вдруг Малфой, напрягаясь и отстраняясь.       Грейнджер прикрыла глаза и удержала себя на месте, хотя тело желало последовать за его рукой. Она чувствовала легкое возбуждение, которое вовсе не успокаивалось, а только усиливалось, и это было очень смущающее. Он ведь чувствует… Щеки загорелись еще сильнее, чем до этого. Гермиона свернулась калачиком на кресле, пытаясь очистить разум и ни о чем таком не думать. У Драко уже есть пара. Ей нельзя его желать.       — Все, что я сейчас расскажу, является закрытой информацией. Надеюсь, ты понимаешь, — заговорил Малфой, обращаясь к Поттеру. — Думаю, ты уже понял, что для обращения в вампира человек должен умереть, и процесс перерождения не быстрый. Само перерождение в принципе возможно лишь в том случае, если достаточно сильный вампир дал человеку своей крови. Так вышло, что я дал свою кровь Грейнджер, поэтому я знал, что она не умрет, а переродится.       — Зачем ты это сделал? Как вообще так получилось? — спросил Гарри, глядя на засыпающую подругу.       Он до сих пор не мог поверить, и было дико видеть ее живой, пока она все еще была одета в белое платье, в котором ее похоронили.       Малфой оглянулся на девушку, а в следующую секунду Поттер смотрел, как он склоняется над ней уже с пледом в руках. Гарри не видел движения, не уловил момент, когда Драко взял плед, и теперь в полной мере начал осознавать способности таких существ, как вампиры. И это с подобными ему Гермиона работает каждый день? Поттер вздрогнул, когда понял, что Малфой уже сидит в кресле напротив него. Блондин наклонился и налил себе виски, кивнул на бутылку гостю. Гарри не стал отказываться, потому что сейчас алкоголь не пьянил.       — В тот день, когда вас привели в Мэнор, а потом тетка пытала ее, я понял, что Грейнджер не выживет, — заговорил Драко, взмахом руки зажигая камин и переводя взгляд на огонь. — К тому моменту я почти полгода не являлся человеком — мое наказание за то, что я так и не смог убить Дамблдора, — хмыкнул он. — Я просто видел, что она умирает. И когда началась та заварушка, я дал ей несколько глотков своей крови, зная, что это спасет ей жизнь.       — Понятно, значит, она так спокойна, потому что знала…       — На самом деле, она знает лишь последние три года, — удивил гостя Малфой. — Я понял, что она ничего не помнит о произошедшем, и решил, что нет смысла рассказывать. Чуть позже, когда ко мне пришло осознание, что у нее есть не только фанаты, но и враги, я решил, что буду просто приглядывать, чтобы знать, если понадобится такая вот помощь, как сегодня. Еще позже, когда я пришел и зарегистрировался в ее отделе, я все рассказал.       — И как она отреагировала?       — Сначала была в шоке, как и все нормальные люди, потом оценила преимущества, — пожал плечами Драко и сделал глоток виски, переводя взгляд на собеседника.       — Значит, ты так часто бывал у нее, потому что ты … вампир? — с заминкой спросил Поттер. — А я все гадал, с чего это вы общаться вообще начали. Да и слухи ходят разные, что ты по работе там бываешь или про ваш роман…       — На слухи и расчет, — усмехнулся Малфой. — Согласно правилам, если существо не несет вреда и соблюдает законы, оно имеет право на сохранение своей тайны. Для всех, кроме Грейнджер и Отдела, я остаюсь человеком.       — Ясно. Я, разумеется, тоже не расскажу никому, — устало сказал Гарри, допивая виски. Потом посмотрел на спящую Гермиону. — И что дальше? Все ведь знают о ее смерти, не может же она просто взять и заявиться… А она вообще сможет работать сейчас или будет бросаться на всех?       — Первое время действительно тяжело держаться, но Грейнджер сможет, — ответил Драко, тоже переводя взгляд на девушку. — Я присмотрю за ней пока. А насчет остального… Убийцу поймали?       — Нет, — почти прорычал Поттер. — Но если будет фоторобот…       — Возьми меня на рейд.       — Что? Нет, — отказался аврор. — Лишний риск, да и права я не имею. К тому же, я не планирую его задерживать… — зло процедил Гарри, потом спохватился. — Но я тебе этого не говорил и буду отрицать, если что.       — У меня есть ощущение, что ее убили из-за ее работы, и это могло быть существо, — сказал Малфой. — В таком случае, моя помощь будет кстати. Да и я тоже обязан принять меры.       — Что? Почему это?       — Глава клана всегда следит за подчиненными и за теми, кто потенциально должен будет когда-то вступить к нам, — пояснил спокойно Драко, встречая удивленный взгляд Поттера. — И, согласно нашим правилам, я должен добиться справедливого наказания для того, кто посмел такое сделать. Просто предупреждаю тебя, что если преступник окажется существом, я убью его. Но перед этим убежусь, что он понимает, за что он подыхает.       — Что-то это больше похоже на месть, чем на справедливое наказание, — хмыкнул Гарри, усиленно вспоминая, есть ли закон, запрещающий аврорам вмешиваться во внутренние разборки существ. По всему выходило, что у Малфоя все шансы выполнить угрозу.       — Я не ошибусь, если скажу, что есть нечто большее? — спросил он, поднимаясь, чтобы отправиться домой.       — Не ошибешься, — признал Малфой, собираясь проводить гостя. — Грейнджер пока не знает, но она моя истинная пара. И я не для того молчал об этом столько лет, чтобы потом какой-то урод лишил ее жизни и человечности, — прорычал он, сверкая засветившимися серебряными радужками.       — Значит… теперь у нее нет выхода, кроме как быть с тобой? — хмуро уточнил Гарри, уставший удивляться. Голова уже гудела от всего произошедшего за последние три дня.       — Я не стану давить, но теперь и она эту связь чувствует, — криво усмехнулся Драко и вздохнул. — Когда разберемся с убийцей, ей можно будет просто выйти на работу. Министру скажи правду, он, согласно договору, единственный, кто может знать обо всех существах, скрывающих сущность. Он даст ей отпуск, и все. Остальным расскажешь легенду, что похороны были нужны, чтобы поймать убийцу.       — Сойдет за план, — сказал Гарри. — Ладно. Не против, если я зайду в гости и завтра? Составим фоторобот.       — Пришлю сову с адресом, — согласился Малфой.       Он закрыл за Поттером дверь и на минуту остановился, успокаивая мысли. Драко одновременно хотел убить ублюдка, сделавшего это с Гермионой, и хотел поблагодарить. Сейчас ситуация складывалась для него наилучшим образом, несмотря на то, как это произошло. Тем не менее, Малфой осознавал, что для Грейнджер будет странно ощущать влечение к нему, ведь раньше она считала его своим подзащитным и, может быть, другом.       Это могло стать проблемой. Одно дело — просто знать, что у существа может быть связь со своей парой, а с другой — самой стать существом и почувствовать это. Не покажется ли ей, что эта связь лишает ее права выбора? Ведь Драко и сам какое-то время так думал, а потом просто смирился со своей сущностью и принял себя. Сколько понадобится Гермионе….       Внезапный удар впечатал Малфоя в стену, он охнул и во все глаза уставился на Грейнджер. Она испуганно отпрянула, видимо, не ожидала, что теперь настолько сильна.       — Прости, пожалуйста, я не хотела, я только… — залепетала девушка, ощупывая голову Драко и его плечи в поисках повреждений.       — Все нормально. Просто теперь будь осторожнее, — успокоил ее блондин. — Поспала? Лучше?       — Да, я… — Гермиона замерла и закусила губу, и Малфой мгновенно зацепился взглядом за это возбуждающее зрелище. Грейнджер поймала его на этом, и он с трудом посмотрел в ответ, сосредотачиваясь. — Значит, это правда, — констатировала она.       — Что именно? — с трудом контролируя себя, уточнил Драко, так и оставаясь прижатым к стене ее хрупким телом.       — Что я и есть твоя пара, — с вызовом ответила Грейнджер.       — Правда, — выдохнул Малфой, больше не сдерживая своих реакций. Его радужки вновь загорелись серебряным, выдавая его взбудораженное состояние, а притяжение к паре стало в разы сильнее. — Слышала, да? Знаю, тебе непривычно и странно это ощущать, я не буду ни с чем давить. Я ждал достаточно долго и могу подождать еще.       — Значит, тебе нужна я? — странным тоном спросила Гермиона. Драко кивнул. — Ты не хотел лишать меня человеческой жизни, но теперь тебе нет смысла держаться за свои принципы, — размышляла она. Он снова подтвердил это кивком.       — И ты подождешь, пока я не привыкну ко всему и пока не приму тот факт, что мы пара друг другу, — продолжила Грейнджер.       — Да, — подтвердил Драко, чувствуя, как она все крепче сжимает его плечи, за которые все еще держалась.       — Знаешь, мне было больно услышать, что у тебя есть пара, — неожиданно сказала Гермиона и посмотрела ему прямо в глаза. Приблизилась, чувствуя, что Малфой замер и задержал дыхание. — Потому что ты нравишься мне уже долгое время. Я правда пыталась бороться с этим, держала себя в руках, старалась оставаться в чисто деловых отношениях, но…       Драко хватило пары секунд, чтобы осознать ее признание и переварить его. В одно мгновение он поменял их местами, прерывая смущенные объяснения Гермионы, а потом накрыл ее губы своими. Это был взрыв чистейшего наслаждения. На секунду его оглушило ощущениями: ее стройное тело, прижатое к нему, ее вкус, запах, мягкий стон, полный желания и нужды — Малфой потерялся в них, с жадностью целуя Грейнджер. Ему стоило больших усилий отстраниться от нее немного, обдавая покрасневшие губы тяжелым и быстрым дыханием. Гермиона потянулась следом, и Драко со стоном коснулся ее шеи, но тут же отстранился.       — Нет, — прохныкала она, приоткрывая затуманенные янтарные глаза. — Хочу еще… Пожалуйста…       — В тебе говорит притяжение между нами, — низким, хриплым голосом сказал Малфой, удерживая ее на месте. — Прости, но я не смогу остановиться, если мы продолжим. Я заявлю права, закреплю связь. Ты станешь моей, — он прикрыл веки, собираясь с мыслями, но запах ее желания, разлитый в воздухе вокруг, мешал концентрации. — Салазар, как же ты пахнешь, — он глубоко вдохнул у самой ее шеи. — Мне кружит голову запах твоего возбуждения…       — Хорошо, — выдохнула Гермиона. — Я не хочу, чтобы ты останавливался. Пожалуйста, продолжай.       — Грейнджер, ты…       — Я уверена, Драко, — девушка посмотрела прямо в горящие серебром глаза. — Я тоже тебя хочу и уже давно. Если мы с тобой предназначены друг другу, зачем ждать?       При мысли о том, как именно будет подтверждаться связь, Грейнджер ощутила новую волну жара и желания, тело почти горело от напряжения. Драко снова глубоко вдохнул и сдался. Гермиона не успела толком сосредоточиться, как уже была уложена на роскошную кровать. Он навис над ней и вдруг мягко убрал несколько локонов, прикрывших шею. Грейнджер смотрела, не отрываясь, привыкая к изящной красоте Малфоя, ведь теперь могла и имела возможность делать это. Она заметила его напряженный, голодный взгляд, с которым он следил за ее пульсом в течение нескольких долгих секунд.       — Хочешь? — Гермиона плавно изогнула шею, открывая ему доступ. Почему-то страха не было, лишь предвкушение и желание, чтобы он это сделал. — Я ведь тебя кусала, будет честно, если и ты…       — Нет, — хрипло ответил Драко, и она почувствовала разочарование.       — Почему? — обиженно спросила Грейнджер. — Так нельзя делать, да?       — Можно, но не сейчас, — усмехнулся ее виду Малфой. — Для этого будет более подходящий момент, просто мне сложно удержаться. Я очень хочу попробовать всю тебя, — прошептал он, склоняясь и целуя нежную кожу под покрасневшим ушком.       — Ты не боишься этого? — довольно уточнил Драко, слегка прикусывая и зализывая это место.       — Нет, — выдохнула Гермиона. — Это странно?       — Мне нравится, что ты такая смелая, — проурчал блондин, магией уничтожая мешающееся платье.       Грейнджер охнула и замерла, не зная, куда посмотреть. Видимо, это наконец заставило ее по-настоящему смутиться. Драко поймал ладонью ее лицо и заставил поднять взгляд. Гермиона нервно облизала губы, показывая выскочившие от волнения клыки.       — Ты прекрасна, — хрипло сказал Малфой, окидывая горящим взором ее тело. — Самая красивая женщина, которую я видел.       — А их было много? — ревностно спросила Грейнджер, забывая о стеснении.       — Нет. Последние пару лет вообще никого. Чем сильнее было ощущение, что ты моя единственная, тем сложнее мне было даже думать о подобных моментах с другими, — ответил Драко.       — Я последний год тоже только о тебе и думала, — призналась Гермиона, чувствуя, как облегчение от этого затапливает вены. Было тяжело держать все в себе.       — Хорошо. Потому что ты — моя, Грейнджер, — сказал Малфой, собственнически обхватывая ее грудь ладонью и мягко сжимая. В следующую секунду он уже ласкал вторую языком, а его пальцы спустились ниже и накрыли влажный клитор. — Мм, такая мокрая. Это все для меня? — довольно ухмыльнулся он и спустился ниже, раскрывая набухшие складочки.       — Что ты?.. А-а-х! Боже! Драко! — вскрикнула Гермиона, ощутив его ласки в самом чувствительном месте.       — Дай мне насладиться тобой, — произнес блондин, удерживая ее бедра раскрытыми. Горячий рот накрыл клитор, а пальцы мягко толкнулись во влагалище и отыскали нужное место, быстро отправляя Грейнджер на вершину.       Она подрагивала, отходя от оргазма, чувствуя, как Драко слизывает все до последней капли, и от этого разум просто переставал мыслить. Через минуту Гермиона попыталась чуть сдвинуть колени, но крепкая хватка не позволила.       — Не смей, — хрипло приказал Малфой, поднимая взгляд. — Ты очень вкусная, не могу остановиться.       Грейнджер захныкала и закрыла лицо руками, стесняясь. У нее было несколько партнеров до Драко, но ни один из них не был так откровенен в ласках и уж тем более в разговорах.       — Что такое? — сразу забеспокоился Малфой, поднимаясь и заставляя убрать ладошки. — Что-то не так?       — Я… просто стесняюсь, — призналась Гермиона, так и не сумев посмотреть на него. — Это все так… Ты…       — Просто я чувствую притяжение сильнее, чем ты, любимая, — мягко улыбнулся Драко, и она шире распахнула глаза, удивленная и обрадованная таким обращением. — Когда завершим связь, ты тоже ощутишь его в полной мере.       — Хорошо, — негромко согласилась с этим Грейнджер. Ее глаза хитро блеснули, и она вдруг резко перевернула их, оказываясь сверху. — Ух ты. А мне начинает нравиться моя новая сущность. Так легко, — восхитилась вампирша.       Малфой расслабленно ухмыльнулся и позволил ей управлять ситуацией какое-то время, наслаждаясь видом прекрасного тела его пары. Гермиона наклонилась и поцеловала, ее ладошки поползли по мышцам груди к плечам, потом выше, обхватили запястья и сжали. Она заставила Малфоя поднять руки за голову и возбужденно произнесла:       — Держи их там, или я прекращу.       Он послушно остался в этой позе, получая удовольствие от ее инициативы. Гермиона мягкими поцелуями спустилась вниз, предварительно лишив его одежды своими чарами, а потом обхватила губами головку. Драко дернулся, инстинктивно поднимая бедра, и хрипло простонал, закрывая глаза и запрокидывая голову.       Грейнджер с трудом сосредоточилась на задаче, завороженная видом его стройного и гибкого тела, напрягшимся прессом, привлекательной шеей, которую захотелось облизать. Острое зрение отчетливо сфокусировалось на толстой вене, пульсирующей в такт биению сердца, но Гермиона не позволила себе увлечься этим. Она обвела языком крупную головку члена и с удовольствием ощутила ее вкус. Если Драко говорил об этом, то становилось понятно, почему ему так понравилось. Грейнджер усмехнулась и опустилась ниже по стволу, заглатывая как можно больше. Малфой неразборчиво выругался и слегка двинул бедрами, подсказывая ускориться. Она послушалась, и уже через половину минуты он сдался. Гермиона ощутила рывок и то, как его член плавно, но уверенно проникает в нее.       — Не могу больше ждать, — прорычал Драко, прижимая ее к кровати и делая первый толчок. — Еще немного, и я бы кончил, потому что это было потрясающе. Но в первый раз я хочу сделать это внутри твоей прекрасной киски, — задыхаясь, сообщил он, выходя и толкаясь обратно с гораздо большей силой.       — Да! Еще, — всхлипнула Грейнджер, встречая его движение своим. — О, Боже! — пролепетала она, чувствуя, как нарастает напряжение, а каждая мышца в теле начинает дрожать.       — Черт, — сдавленно выругался Малфой, приподнимаясь и ускоряя движения, почти грубо вбиваясь внутрь девушки, пока его тоже накрывали невероятные ощущения.       — Я… Я… не могу… — буквально задыхаясь от переизбытка эмоций, выдавила Гермиона, стальной хваткой цепляясь за спину Драко. — Пожалуйста…       Он опустил руку и надавил на клитор, и перед глазами Грейнджер вспыхнули звезды. Она кончила, выкрикивая имя любимого, а потом ее накрыло совсем другим видом наслаждения — Малфой укусил ее, и эта сладкая боль, превратившаяся в удовольствие, лишила ее сознания. Очнулась Гермиона на удивление быстро и сразу поняла, что пробыла в отключке совсем недолго — видимо, понимание подобных вещей было особенностью ее новой сущности.       — Как ты? — мягко спросил Драко, когда она поднялась с его груди и посмотрела на него.       — Все хорошо. Не ожидала, что все будет… настолько интенсивно, — призналась Грейнджер.       — Ты скоро привыкнешь, — улыбнулся ей блондин и перевел взгляд куда-то в район ее шеи.       Гермиона почувствовала радость и довольство и вдруг поняла, что эмоции принадлежат не ей. Она аккуратно коснулась этого места, нащупывая след от укуса.       — Теперь ты моя, любимая, — с нежностью произнёс Драко. — След скоро исчезнет из-за регенерации, но моя метка на тебе останется.       Грейнджер вдруг обнаружила, что ей до жути приятно осознавать, что теперь она принадлежит ему. Но внутри было еще что-то, какое-то неудовлетворение, и она нахмурилась. Клыки, к которым ведьма еще не привыкла, снова слегка неприятно царапнули губу, и Гермиона перевела взгляд на парня, который неотрывно за ней наблюдал.       — А мне тоже надо поставить тебе метку? — спросила она.       — Я бы очень хотел этого, — признался Малфой. — Но тебе не обязательно делать это сейчас. Если для тебя это пока странно или сложно, мы можем подождать. Я понимаю, что это трудно — вот так вот взять и сразу переключиться на подобные вещи, когда ты всю жизнь была человеком…       — Это … и правда странно, — поняла Гермиона, задумавшись об этом. Но потом ее взор вернулся обратно к невероятно красивому вампиру перед ней, и клыки снова настойчиво заныли, а внимание сосредоточилось на бледной коже, под которой текла кровь. Желание оставить на нём свой след стало еще сильнее. — Но я хочу этого. Хочу, чтобы все знали, что ты мой.       — Тогда сделай это, — улыбнулся Драко и повернул голову, предоставляя ей удобный доступ. — Не бойся укусить, ты же знаешь уже, что мне это будет приятно.       Грейнджер слышала, как его сердце ускорило ритм, едва она наклонилась ниже, и как замерло, когда она на пробу лизнула кожу прямо над самой широкой веной. Повинуясь своему желанию и инстинкту, Гермиона приникла к его шее, оставляя свою метку и автоматически сглатывая вкусную кровь. Хотелось продолжить пить, но что-то подсказывало ей, что стоит остановиться. Сделав еще глоток, она отстранилась и с удовольствием облизнула ранки.       Драко хрипло застонал и выгнулся, неожиданно крепко сжимая ее в объятиях. Через связь ей передались самые сильные из его эмоций, среди которых Грейнджер различила радость и наслаждение. Он неожиданно перевернулся, оказываясь сверху, и посмотрел на нее восхищенным взглядом.       — Я так сильно люблю тебя, — признался Малфой. — Спасибо, Гермиона. Я бесконечно счастлив, что теперь проведу эту жизнь вместе с тобой.       — Я тоже люблю тебя, Драко. И я тоже счастлива, — ответила Грейнджер, зная, что им обоим вовсе не нужно как-либо доказывать свои слова. Они чувствовали друг друга так, как никогда не смогли бы, будучи лишь людьми. — Никогда бы не подумала, что после смерти жизнь только начинается.