Что скажешь, Грейнджер?

      Гермиона вернулась с обеда в свой кабинет, но замерла на входе, когда увидела на столе простой белый конверт. Когда она уходила, его там точно не было. Грейнджер обернулась и обратилась к своей секретарше:       — Ко мне кто-нибудь заходил?       — Нет, мисс Грейнджер.       — Может, кто-то что-то передавал?       — Нет. Что-то случилось? — спросила Люси.       — Ничего. Ты отлучалась куда-то, пока меня не было? — хмуро уточнила Гермиона.       — Только в архив за новой пачкой бумаги, — пролепетала девушка.       — Ладно, — хмыкнула начальник отдела по контролю за существами.       Грейнджер осторожно подошла к своему столу, оглядела находку. С виду ничего странного в конверте не было, не считая того, что письма обычно приносили совы и оставляли в специальной коробке у насеста. Откуда тогда это? Еще и без адреса, просто чистый белый квадратик плотной бумаги, скрепленный сургучной печатью.       Гермиона несколько раз взмахнула палочкой, проверяя послание на темные чары и заклинания, и ничего не нашла. Тогда она присмотрелась к оттиску печати, возмущенно ахнула. Грейнджер прекрасно знала, откуда была вещь, которой сделали ЭТО — из магазина приколов Уизли. Картинка неприличного содержания, изображающая позу 69, была самой продаваемой. Только, вряд ли Джордж решил так пошутить и отправить ей письмо с подобным штампом — знал, что в таком случае ему несдобровать.       Гермиона осторожно коснулась конверта, все еще опасаясь, но ничего не произошло. Она подняла его и попробовала посмотреть на свет, поднеся к настольной лампе, но это не принесло результата — ничего не было видно. Внутри, по ощущениям, была плотная бумага. Грейнджер задумчиво закусила губу, раздумывая над тем, чтобы просто выкинуть конверт, но любопытство — страшная штука. Она осторожно вскрыла послание, надломив сургуч и, таким образом, разделив двух людей на оттиске. Выглядело стремно.       Гермиона хмыкнула и вытащила плотный лист бумаги, сложенный пополам. Размер был нестандартным, и это бросилось в глаза сразу. Обычно письма писали на листах А4, потом складывали их пополам и еще пополам, чтобы уместить в конверт. А этот лист был меньше, поэтому сложен вдвое, но от этого письмо выглядело… лучше? Была какая-то пафосность и элегантность в том, чтобы позволить себе вот так отправлять послания.       Грейнджер развернула лист и мгновенно отметила почерк отправителя. Невозможно было не изумиться каллиграфическому написанию, с завитками на заглавных буквах и буквах с «хвостиками», четкому и ровному, словно человек писал по линеечке на неразлинованной бумаге. Изумрудные чернила тоже цепляли взгляд, выгодно смотрясь на бледно-голубом фоне. Далеко не обычный выбор цветов.       Грейнджер отметила все это, а потом вчиталась в написанное.       «У тебя шикарная грудь. Это третий размер, я прав? Знаешь, Министерство должно запретить своим сотрудницам носить такие глубокие вырезы. Сегодня я дважды имел счастье лицезреть твои прекрасные формы, обтянутые, если я не ошибаюсь, белым кружевом, и это вызвало неконтролируемый стояк. Не очень удобно, учитывая, что сегодня я пришел без мантии. Кстати, хочу уточнить. Ты ведь знаешь, что любой, кто выше метра семидесяти, имеет отличный обзор сверху на твое декольте?»       Гермиона вспыхнула от возмущения и шока. Что за наглец посмел прислать ей такое?! Она опустила взгляд вниз и поправила свою блузку, у которой, возможно, — но только возможно, — было немного более открытое декольте, чем стоило носить на работу. Грейнджер, конечно, знала, что на нее пялятся, все же, фигура у неё была отличная, но никто еще не был настолько беспардонным, чтобы писать ей подобные похабные письма.       Он даже не подписался! Уж она бы нашла, что ему сказать! Например, что воспитанные мужчины не пялятся на женскую грудь так долго, что у них встает! И что это его проблемы, если он не может контролировать свои глаза! И что она не собирается запаковываться в закрытые свитера и водолазки, чтобы всякие извращенцы могли спокойно ходить по Министерству!       Ей, может, хочется парня себе найти! Все-таки, с последнего романа прошло уже несколько месяцев, а достойного кандидата пока не было. Гермиона была взрослой, красивой девушкой в самом расцвете лет, и у ее организма были определенные потребности. Да и для здоровья полезно иметь регулярный секс и постоянного партнера, как всегда говорила Джинни.       Грейнджер была с ней согласна, поэтому и не скакала по чужим постелям с каждым, кто предлагал ей ужин. Она тщательно выбирала любовников, надеясь все же на серьезные отношения, но они очень быстро разочаровывали ее. Кто-то не справлялся с ее либидо, кто-то оказывался слишком глуп, чтобы она могла думать о долгой совместной жизни.       Сейчас Гермиона была в поиске, изголодавшаяся по хорошему члену вместо своей руки и вибратора, и это послание, помимо возмущения, вызвало также и прилив желания. Когда злость прошла, Грейнджер поняла, что мысль о мужчине, который так явно вожделеет ее, была приятной и слегка волнительной. Он заинтересовал ее хотя бы тем, что нашел такой интересный способ сообщить о себе. Гермиона любила загадки.       После размышлений за кружечкой чая, она вновь взяла в руки письмо и постаралась выжать из него максимум информации. Итак, что она имела. У отправителя был потрясающе красивый почерк, поставленный, ровный, такой, которому учат долгое время и оттачивают годами практики. Учат в чистокровных семьях, это сразу было понятно.       Потом — чернила. Изумрудно-зеленые давали странную отсылку к Слизерину и намекали, что письмо мог написать бывший слизеринец. Это дополняло первый вывод. Кроме того, сама бумага, на которой было отправлено послание, тоже многое говорила об отправителе. Например, о том, что он точно не стеснен в средствах. Плотность, ровность листа, чистый бледно-голубой цвет, едва заметные вензеля на уголках, нестандартный размер — все это только подтверждало предыдущие выводы.       Гермиона точно знала, что практически все сотрудники Министерства используют обычную офисную белую бумагу стандартного размера и пишут дешевыми перьями и самыми простыми черными чернилами. Конечно, было много тех, кто предпочитал покупать себе перья и чернила получше за свой счет, даже она так делала, но это уже сокращало количество подозреваемых. Теперь Грейнджер знала, что должна искать среди начальников отделов и всех чистокровных, служащих на самых разных должностях чисто ради опыта или престижа.       Кроме того, письмо дало ей еще несколько подсказок. Во-первых, аромат. Бумага пахла приятным мужским парфюмом, легким, но запоминающимся. Это был запах свежести, морозной чистоты с нотками каких-то цитрусовых и легкой горечи. Шлейф был слабым, но Гермиона всегда чутко улавливала запахи. К сожалению, это было одной из причин, по которой ей так тяжело было найти мужчину, который ее бы устраивал. Этот аромат намекал на то, что его владелец разбирается в парфюмерии или, как минимум, знает, что не обязательно носить слишком резкие духи и выливать на себя половину флакона в попытке заглушить запах пота и вонючих носков.       Во-вторых, отправитель написал, что он имел хороший обзор сверху на ее декольте, а это значило, что он определенно на голову выше неё. Грейнджер была ростом метр семьдесят пять, довольно высокой для девушки, и было мало мужчин, которые были настолько выше неё. Тем не менее, пытаясь вспомнить всех своих знакомых, Гермиона насчитала более пяти человек и поняла, что этот признак станет лишь дополнением к доказательству, когда она отыщет автора письма.       Наконец, в-третьих, отправитель прокололся и на том, что сказал о необходимости носить мантию. Это тоже сужало круг подозреваемых, ведь лишь несколько подразделений Министерства были обязаны ходить с отличительными знаками. Например, Авроры и Невыразимцы или члены Визенгамота. Правда, большинство из них надевало мантии лишь на рабочие выезды или официальные собрания.       Гермиона обдумала все, что сумела выяснить, и, усмехнувшись, убрала письмо в ящик стола. Что ж, посмотрим.       В течение следующей недели она ждала, когда же этот похабный шутник проявит себя снова, и потихоньку наблюдала за своим окружением, составляя мысленный список подозреваемых. Раз они периодически пересекаются на работе, значит, она может найти его.       В понедельник, сразу после большой планерки у Министра, Грейнджер пришлось задержаться и немного помочь Гарри и его Аврорам с одним делом. В зале собраний было шумно, душно, где-то позади Кингсли продолжал обсуждать рабочие вопросы, а Гермиона, склонившись над столом, искала на карте все подходящие для произрастания вереска места.       Честно говоря, она не понимала, почему Авроров не учат основам, чтобы они и сами были в состоянии разобраться, что это растение нужно искать в холмистой местности, подальше от домов и повыше. Но отказать в помощи другу Грейнджер не могла, заодно прикидывая, кто из пускающих на неё слюни парней может быль потенциальным автором того письма.       Сразу после Гермиона отправилась на обед, а когда вернулась, на столе было новое послание.       — Ты опять куда-то отлучалась? — спросила она у секретарши.       — Только в туалет на пять минут, — призналась Люси. — А что-то случилось?       — Нет, все нормально, — ответила Грейнджер, проходя в кабинет и закрывая за собой дверь.       На всякий случай проверив конверт, Гермиона обратила внимание на сургучную печать. В этот раз оттиск снова показывал неприличную картинку с девушкой, стоящей на коленях перед парнем и занимающейся вполне очевидным делом. Грейнджер почувствовала странный прилив возбуждения, подумав, что и сама бы не прочь подержать в руке крепкий член, особенно, если потом ее этим членом хорошо удовлетворят.       Мстительно, — потому что у картинки была сексуальная жизнь, а у неё нет, — Гермиона сломала сургуч так, чтобы переломить нарисованный орган пополам. Новое письмо было написано на той же бумаге, теми же чернилами и таким же почерком. Она вчиталась в него, понимая, что в прошлый раз адресант не ошибся и писал ей.       «Офисные юбки нужно запретить законом. Особенно, если под ними находится что-то провокационное. Любишь чулки, мисс Грейнджер? Может, на тебе и пояс с подтяжками есть? Кажется, сегодня я видел кружевную резинку и черную нить, идущую наверх вдоль твоей упругой попки, когда ты наклонилась. В этот раз я был в мантии, но, знаешь, мало приятного чувствовать такое напряжение без возможности его снять».       Гермиона прикрыла глаза, мысленно уносясь к тому моменту, когда она помогала Аврорам. Кажется, позади неё тогда никто не стоял, разве что те, кто общался с Кингсли, но они были далековато. К тому же, кто-то мог проходить мимо или просто заглянуть в конференц-зал через раскрытые двери. И, если вспомнить, на обеде она тоже наклонилась, чтобы подобрать упавшую вилку… Цокнув, Грейнджер поняла, что ничего толком не выяснила, кроме того, что этот человек сегодня был в мантии.       В течение этой недели Гермионе было некогда вычислять тайного наблюдателя, или его лучше звать поклонником? Случился конфликт между несколькими водными народами, потом в ситуацию не вовремя вмешались Авроры, а в конце пришли Невыразимцы и окончательно испортили все, чего с трудом смогла добиться Грейнджер в попытках уладить дело.       Весь ее отдел был в запаре, разбираясь с проблемами, Гермиона моталась туда-сюда, работая переводчиком и послом доброй воли, пытаясь сохранить договоренности между Министерством и водным народом. Лишь раз, быстро пробегая по коридору, ей показалось, что она слышит знакомый парфюм. Грейнджер остановилась, попыталась найти его обладателя, но вокруг было слишком много людей. Она следовала за ароматом до самого лифта и с досадой поняла, что упустила волшебника из виду. Это не прибавило ей настроения.       В следующий понедельник на очередном собрании Министр попросил отчет по поводу инцидента. Авроры и Невыразимцы отделались отписками, спихнув всю вину на отдел по контролю за существами. И Грейнджер взорвалась. Она отчитала всех их, как маленьких детей, прошлась по их некомпетентности, нетолерантности, нетерпимости к существам, их нежеланию помогать и отсутствию хоть какой-то логики в действиях.       Все молчали, шокированные, пристыженные или разозленные, Гарри, которого в тот день на месте происшествия не было, хватило совести покраснеть. И только Малфой, сидящий в конце стола, словно Царь и Бог, медленно похлопал ей в конце ее речи. Когда все уставились на него, он заявил, что согласен с каждым словом мисс Грейнджер, потому что нужно уметь думать и иногда отдавать контроль тому, кто разбирается, а не бить в грудь кулаком и творить глупости.       Гермиона удивленно слушала его, глядя в смеющиеся серые глаза, потому что никак не ожидала поддержки. Они с Малфоем пересекались разве что на таких вот собраниях или в лифтах и коридорах, а редкое общение было, в основном, по рабочим вопросам.       Грейнджер села на свое место, изредка бросая скрытые взгляды на блондина. В голове билась одна странная мысль: Малфой был высоким, на полторы головы выше неё, а еще сегодня тоже был в мантии. И хотя главе отдела международных отношений ее носить было не обязательно, но он также состоял в Визенгамоте и надевал мантию, если намечалось заседание. Он учился на Слизерине, а о его состоянии ходили легенды еще в Хогвартсе. Малфой вполне мог пользоваться изумрудными чернилами и дорогой бумагой… Но зачем ему это? Решил поиграть или пошутить так? Вспомнить школьные годы, потому что работает в Министерстве от скуки?       По пути в свой кабинет Гермиона подумала, что не стоит делать преждевременных выводов. Почему она решила, что это может быть он? Грейнджер отвлеклась на разговор с Гарри, а когда зашла к себе, то вновь увидела знакомый белый конверт. В этот раз она даже не стала проверять его на наличие темной магии.        С каким-то предвкушением Гермиона поспешила сломать сургуч, на котором была изображена еще более пикантная сцена: на коленях теперь стоял мужчина, зарывшийся лицом между бедер женщины. Грейнджер после всплеска адреналина на собрании была и так взбудоражена, а увидев такое, едва сдержала стон. Внизу живота собиралось возбуждение, с которым не могло справиться обычное самоудовлетворение.       В этот раз отправитель кидал ей вызов, напрямую предлагая найти его, чтобы получить необходимое.       «Мне так понравилось, как ты сегодня разнесла всех на собрании. Знаешь, как сексуально ты выглядишь в такие моменты? Твои сверкающие глаза, приоткрытый ротик, волосы, выпавшие из прически… Интересно, ты будешь такой же разгоряченной, если я доставлю тебе удовольствие? Может быть, своими пальцами или языком для начала. Что скажешь?»       Грейнджер прочитала это и тихонько застонала от невозможности получить все здесь и сейчас. В голове весь день почему-то крутился Малфой, его взгляд, которым он словно пытался что-то передать. Гермиона отчаянно не хотела зацикливаться на нем, потому что такое развитие событий было бы маловероятно.       Она специально никогда не рассматривала его как потенциального любовника, зная, что с ним у неё не получится построить серьезные отношения. И их прошлое было тут не при чем, просто она осознавала, что они на разных социальных уровнях. Про Малфоя всегда ходило много сплетен, и его образ жизни совсем не походил на ее. Гермиона считала, что он попросту никогда ей не заинтересуется, как девушкой, так что старалась не обращать на него внимания.       Малфой был слишком красив, слишком хорошо сложен, слишком богат, слишком чистокровен, в общем, он весь был слишком. Страдать от безответной любви к нему означало впустую тратить свою жизнь. Но …       Во вторник Гермиона сдалась и решила хотя бы попробовать проверить свою теорию, чтобы показать самой себе, что ошиблась, и перестать думать об этом блондине. Выбрав какой-то надуманный предлог, с которым можно было бы прийти к начальнику отдела международных отношений, она отправилась на разведку.       Кабинет Малфоя поражал. Намного более просторный, чем у неё, с дорогой массивной мебелью в темных тонах, люстрами, столом для переговоров. Шкафы с книгами занимали целую стену позади его рабочего места. Драко восседал на удобном, определенно дорогом кожаном кресле, и при ее появлении ничуть не удивился. Он отложил перо павлина в сторону и отодвинул бумаги, которые заполнял, чтобы выслушать ее глупую причину прихода.        Гермиона почувствовала себя добычей, которую хищник почти загнал в угол. Малфой вроде бы внимательно слушал, но его взгляд выдавал куда больше интереса. Его вежливость совсем не сочеталась с уже знакомыми смешинками, и Гермионе показалось, будто он чего-то ждал от неё.        Она, неожиданно для себя, немного разволновалась и растеряла свой решительный настрой, засмотревшись на то, как хорошо его костюм сидел по фигуре. Если Драко и заметил ее разглядывания, то ничем этого не показал. Гермиона засекла лишь намек на улыбку, который быстро исчез. Малфой на полном серьезе дал ей пару дельных советов, хотя ей казалось, что он давно раскусил ее попытку поговорить с ним.       Грейнджер решила играть до конца, а потому все выслушала и попросила листочек, чтобы записать. Увидев перед собой протянутый ей бледно-голубой лист, она замерла и резко подняла взгляд на Драко.       — Что-то не так? — приподнял он бровь.       — Все нормально, — с запинкой ответила Гермиона.       Она с легкой дрожью окунула перо в предоставленные чернила и слабо выдохнула, увидев обычный черный цвет. Хотя, это еще ни о чем не говорило.       — У тебя довольно необычная бумага, — заметила ведьма как бы между прочим.       — Люблю этого производителя, — сообщил спокойно Малфой. — Его многие знают, и хоть она и стоит дорого, но довольно распространена.       — А изумрудные чернила? — вырвалось у Гермионы, и она замерла.       — А что с ними? — приподнял уголок губ Драко, наблюдая за ней.       — Распространены ли они? — пошла на попятную Грейнджер, решив, что рисковать пока не стоит.       — Думаю, есть те, кому они нравятся, — ответил Малфой, и в его глазах снова заиграли смешинки и еще что-то.       Гермиона чуть нахмурилась, поблагодарила его и спешно ушла. До конца рабочего дня она изводила себя предположениями и фантазиями, поэтому чувствовала себя измотанной. В лифте вместе с ней ехало еще несколько человек, Грейнджер автоматически попрощалась с ними, когда они вышли на своем этаже. Но мгновенно напряглась, когда вместо них зашел Малфой. Он был в мантии члена Визенгамота, видимо, присутствовал на заседании, и его фигура от этого казалась еще более массивной.       Двери лифта захлопнулись, оставляя их одних, и Гермиона едва заметно дрогнула. Кабина дернулась, начиная движение, а поток воздуха дошел до чуткого носа волшебницы. Знакомый аромат заполнил ноздри, и Грейнджер неосознанно вдохнула глубже, а потом внимательно посмотрела на мужчину напротив.       — Тяжелый день? — вежливо спросил Малфой, заметив ее взгляд.       — Можно и так сказать, — ответила Гермиона, бездумно делая шаг вперед и чуть наклоняясь к его груди, чтобы услышать аромат отчетливее.       — Что ты делаешь? — в этот раз Драко не сдержал удивления, и она испуганно отпрянула от него.       — Извини, я… В общем… А можешь сказать, как называются твои духи? — выпалила она.       — Что? — изумился блондин, продолжая рассматривать ее странным взглядом. — А тебе зачем? Просто, это эксклюзивный аромат, его специально для меня составляли, так что если ты хотела подарить его кому-то… — пояснил он, но вспыхнувшая Гермиона его перебила.       — Нет! Я… Он мне просто понравился! Мне обычно мало какие ароматы нравятся, вот я и… — она замолчала, вдруг ясно осознав одну вещь: если духи эксклюзивные, то Малфой единственный, кто мог написать все эти похабные письма.       Грейнджер подняла взгляд и столкнулась с его ответным, внимательным и чуточку напряженным.       — Так я была права, и те письма — твоих рук дело? — требовательно спросила она.       — Письма? — переспросил Драко, чуть наклоняя голову и изучая ее.       — Не притворяйся, что не знаешь. Ты сам только что сдал себя, признав, что эти духи эксклюзивные! — высказала Гермиона, отходя к противоположной стороне кабины и складывая руки на груди. — Зачем ты присылал мне их? Пошутить захотелось?       Малфой вдруг усмехнулся, повернулся к панели управления и нажал кнопку самого верхнего этажа, а потом другую, позволяющую ехать все время без остановки.       — Что ты делаешь? — напряглась Грейнджер.       — Ты спрашивала, зачем я это сделал? — произнес Драко, разворачиваясь и подходя к ней ближе.       Она опустила руки, готовясь выхватить палочку, если что, и вжалась в стену позади себя. Малфой опустил ладони по бокам от ее плеч, заключая в ловушку, и более низким голосом спросил:       — А как еще мне привлечь твое внимание?       — Что? — шепнула недоверчиво Гермиона, замирая от близости его сильного тела.        Лифт остановился на первом этаже и поехал наверх, следуя нажатой кнопке.       — Ты встречалась с кем угодно и никогда не смотрела в мою сторону, — пояснил Драко, ловя ее взгляд. — Почему?       — Не думала, что могу заинтересовать тебя, — как само собой разумеющееся ответила Грейнджер. — К тому же, мне нужны серьезные отношения, а не одноразовый секс.       — Поверь, в этом наши желания сходятся, — слегка охриплым голосом произнёс Малфой. — Позволь мне доказать свою серьезность. Что скажешь? — повторил он свою фразу из письма, и Гермиона, зажмурившись от противоречивых эмоций, кивнула.       Драко мгновенно опустился на колени, нырнул под юбку ее платья и прижался носом к лобку, глубоко вдыхая. Грейнджер порывисто вздохнула, невидящими, широко распахнутыми глазами глядя в стену напротив. Малфой мягко надавил на ее бедра изнутри своими ладонями, заставляя пошире расставить ноги, а потом его горячий рот оказался на ее клиторе. Проворный язык несколько раз прошелся по тонкому кружеву, и он отодвинул трусики в сторону, с довольным стоном припадая к ее влажным складочкам поцелуем.       Гермиона охнула и чуть согнулась от интенсивности получаемых ощущений, не веря, что это все происходит, что Малфой стоит на коленях и так бесстыдно ласкает ее прямо в лифте. Возбуждение било через край, низ живота стали сводить предоргазменные спазмы, и Грейнджер почувствовала, что еще немного, еще пара движений его языка, и она кончит. Но Драко вдруг оторвался от нее, вернул трусики на место и быстро поднялся, магией приводя свой внешний вид в порядок.       Ошеломленная, Гермиона даже не успела прийти в себя и возмутиться, как услышала характерный звон и механический голос, сообщающий, что они прибыли на нужный этаж. Малфой коротко чмокнул ее в приоткрытые губы и вылетел из лифта, быстро исчезая за поворотом. Грейнджер заторможенно нажала на кнопку первого этажа, испытывая дикий клубок эмоций от желания убить его до мысли о том, чтобы самой быстро довести дело до конца. Она ведь была так близко!       На следующий день хмурая девушка обнаружила на своем столе еще одну записку, в которой Драко извинялся за произошедшее и предлагал закончить дело в следующий раз. Гермиона не представляла, что он имеет в виду, пока не столкнулась с ним в лифте снова.       В этот раз в кабине были еще волшебники, все спешили на обед, так что толпа с каждым этажом только увеличивалась. Малфой постепенно смещался и вскоре незаметно оказался прямо перед Грейнджер у задней стенки в углу, скрыв ее своей спиной. Люди вокруг разговаривали, скрипели двери лифта, автоматический голос называл этажи и отделы, так что никто ничего не слышал и не видел. Ни раздраженного взгляда Гермионы, ни ухмылки блондина, ни его странных передвижений, ни тихой возни, когда он все же завел руку назад и проник в ее трусики пальцами.       Грейнджер была шокирована тем, что он творит, но так же и слишком возбуждена, чтобы действительно остановить его. Она была на каблуках в этот раз, так что им было довольно удобно. Пальцы Драко, длинные и умелые, быстро заскользили по выделившейся смазке, потирая клитор, спускаясь ниже, насколько это было возможно в их положении.       Грейнджер едва дышала, ей казалось, что эти тихие влажные звуки слышно всем, что вот сейчас их поймают, но сколько бы она ни смотрела, на них никто не обращал внимания. Да и из-за спины Драко ее почти не было видно. В какой-то момент, когда людей в лифте стало еще больше, Малфой подался назад и скользнул глубже в неё. Гермиона тихо ахнула, и стоящая рядом старушка обернулась к ней. Малфой чуть сместился, так, что было незаметно, как он убрал свою руку, и тоже посмотрел на абсолютно красную, еле стоящую на ногах девушку.       — С тобой всё в порядке, дорогая? — поинтересовалась дама.       — Очень … душно тут, — высоким голосом выдавила Гермиона, начиная обмахиваться ладонями.       — Действительно, давно пора разобраться с чарами охлаждения… — забубнила старушка.       Лифт наконец-то прибыл на первый этаж, и народ вывалился из него, спеша в сторону столовой. Грейнджер поймала веселый взгляд Драко, которого вся эта ситуация явно не раздражала так, как ее. Она вышла на свежий воздух из душной кабины, чувствуя еще большее неудовлетворение.       Ближе к концу рабочего дня Гермиона сдалась и отправила Малфою записку.       «Могу я заглянуть к тебе минут на пятнадцать по одному важному делу?»       «Конечно»       Грейнджер поспешила в его кабинет, дождалась своей очереди войти и запечатала дверь чарами. Драко поднял брови, видя ее решительный настрой, и развернулся на кресле ей навстречу, когда она обошла его стол. Гермиона не стала ждать и сразу опустилась на колени, подбираясь к его ремню на брюках.       — У нас не так много времени, — хрипло предупредил Малфой, жадно наблюдая за ней и даже не думая помогать.       — Пятнадцати минут нам хватит, — мурлыкнула Грейнджер, добираясь до вожделенного члена.       Крепкий, ровный, длинный ствол вызвал у нее желание немедленно оседлать мужчину, но Гермиона решила придерживаться первоначального плана. Наверняка ему будет приятно, если она немного приласкает его.       Драко крепко держался за подлокотники и неотрывно смотрел за тем, как она сосет, и это почему-то еще больше возбудило Грейнджер. Она была уверена в своих навыках, но его сдержанная реакция словно бросала ей вызов. Гермиона взяла глубоко в горло, опускаясь носом к самому паху, и Малфой наконец тихо зашипел, не в силах сдержаться. Грейнджер довольно усмехнулась, но быстро отпрянула, услышав требовательный стук в дверь.       — Мистер Малфой, это срочно! Позвольте, я войду, — произнес какой-то волшебник.       Гермиона сориентировалась и юркнула под стол, а Драко сел ровно и убрал чары, впуская посетителя. Грейнджер, стараясь не шуметь, подалась вперед и мягко коснулась губами налитой головки члена. Ноги Малфоя напряглись, и она ухмыльнулась. Гермиона взяла в рот так тихо и аккуратно, как только смогла, и принялась двигать головой, посасывая.       Драко немного поерзал, попытался отодвинуть ее ногой, но она продолжила. Через несколько минут, выпроводив посетителя, он резко отодвинулся от стола, положил ладонь ей на голову и глубоко толкнулся в рот, после чего с тихим рычанием кончил. Гермиона столкнулась с его диким взглядом, а потом Малфой вынул член и переложил руку на губы. Она уловила намек и сглотнула, наблюдая за тем, как его зрачки расширяются и заполняют всю радужку. Драко помог ей встать, посмотрел на свое расписание и цыкнул.       — Придурок Смит занял все время. У меня сейчас новый посетитель, Грейнджер, — хрипло сказал он. — Может быть, встретимся сегодня за ужином? Скажем, в восемь.       — Хорошо, — согласилась Гермиона, находящаяся в эйфорическом состоянии: она никогда раньше не вытворяла того, что было с ней в последние два дня. — Я могу считать это свиданием?       — Можешь, — улыбнулся уголком губ Драко.       На следующий день Грейнджер буквально летела к нему в кабинет, чтобы успеть перехватить Малфоя до того, как он уйдет на обед. Вчерашнее их свидание было прекрасным, они поели в шикарном ресторане, он проводил ее до дома, поцеловал. А вот потом… Гермиона до сих пор не могла поверить, что Драко так обломал ее.       — Я не сплю с девушкой на первом свидании, — шепнул он, когда она закинула ногу ему на бедро во время страстного поцелуя у двери.       Малфой просто ушел, оставив ее неудовлетворенной и злой. Не спит он! А ничего, что они до этого давно черту перешли? Она ему отсосала, в конце концов! Грейнджер была вне себя, думая об этом чертовом придурке последние несколько дней ежеминутно. И сейчас она намеревалась заполучить обещанное.       — Гермиона? — спросил он удивленно, когда она влетела в его кабинет.       Грейнджер закрыла и запечатала дверь чарами, а потом двинулась к нему. Драко поднялся из кресла, сразу становясь намного выше, и ответил на ее жадный поцелуй, но вскоре притормозил.       — Если ты сейчас же меня не трахнешь… — натурально зарычала Гермиона, притягивая его за ворот пиджака.       — То что? — протянул Малфой, не позволяя ей раздеть себя.       — Да сколько можно меня мучить? Ты что, издеваешься надо мной?! — возмущенно и обиженно воскликнула Грейнджер.       — Вовсе нет. Просто хочу, чтобы ты постоянно думала обо мне, чтобы поняла, что я в тебе очень даже заинтересован, — пробормотал Драко, все же стягивая пиджак.       — Да я и так только о тебе целыми днями и думаю! — прорычала Гермиона. — Ты вообще у меня из головы не выходишь! Эти твои игры в лифтах, письма, взгляды…       Малфой оборвал ее, быстро и грубо целуя покрасневшие губы. Его ладонь зарылась в мягкие кудри, он потянул за них и заставил Гермиону откинуть голову, а потом набросился на обнаженную шею. Грейнджер всхлипнула и потерлась бедрами о его твердый член, не в силах сдержаться.       — Значит, говоришь, я добился своей цели? — быстро дыша, спросил Драко, раскидывая беспорядочные поцелуи по ее груди, пока расстегивал блузку.       Он не стал снимать лифчик, лишь опустил чашечки и накрыл ртом возбужденный сосок, вырывая из девушки громкий стон.       — Будь тише, — предупредил Малфой, покусывая и облизывая твердые вершинки.       Гермиона прохныкала и попыталась дотянуться до его рубашки, но он резко развернул ее и нагнул над своим столом. Грейнджер, дрожа от предвкушения, закусила губу, сдерживаясь, когда Драко подхватил края ее офисной юбки и потянул наверх, на талию, оголяя задницу.       — М-м, так я был прав, — хрипло произнёс он, оттягивая одну подтяжку и отпуская. Гермиона всхлипнула. — Какой потрясающий вид.       Он отвел руку и с оттяжкой шлепнул ее, потом опустил пальцы на мокрые складочки, начиная стимулировать клитор. Грейнджер сдавленно простонала, двигая бедрами и пытаясь получить больше.       — Пожалуйста, — умоляюще попросила она. — Трахни меня уже.       — Как скажешь, — низким голосом произнёс Малфой и отстранился, начиная расстегивать свой ремень.       Гермиона выгнулась сильнее, когда он на пробу ввел в неё два пальца и сделал несколько движений, проверяя, достаточно ли смазки. В следующий миг она ощутила крупную головку у своего входа, а потом то, как член растягивает ее. Драко неразборчиво выругался, отвел бедра и снова толкнулся, входя еще глубже. Грейнджер двинулась ему навстречу, смаргивая слезы от интенсивности ощущений. Она вскрикнула, не в силах сдержаться, и Малфой приподнял ее, зажимая рот ладонью.       — Тише, — властно напомнил он, вновь с силой толкаясь внутрь.       Гермиона промычала, зажмуриваясь. После нескольких дней напряжения, возбуждения, желания почувствовать его внутри, она с трудом понимала, что он от неё хочет. Все, что имело для неё значение в этот момент, это движения члена, резкие, почти грубые, но такие нужные ей. Внизу живота спираль закручивалась все больше, и когда Драко ускорился, заставляя сильнее выгнуться и жестко трахая, попадая в ту самую заветную точку глубоко внутри, все взорвалось.       Гермиона закричала в его ладонь, дрожа и дергаясь, почти вырываясь из крепкой хватки, но Малфой не позволил ей. Его толчки продолжились в том же ритме, а свободная рука сжала грудь и выкрутила сосок, и Грейнджер снова кончила, теряясь в наслаждении. Драко с рычанием толкнулся еще несколько раз, замирая и освобождаясь в нее.       Гермиона почти не чувствовала своего тела после такой разрядки, поэтому просто осталась в его руках, не желая шевелиться. Малфой убрал ладонь с ее губ, переложил на талию, мягко прижимая к себе, и стоял так еще минуту, позволяя прийти в себя. Потом он осторожно отстранился, призвал палочку и убрал весь беспорядок, после чего опустил юбку на место. Грейнджер умиротворенно улыбнулась ему, расслабленная и довольная, и Драко развернул ее, мягко целуя, как бы извиняясь за свою грубость ранее.       — Сходим сегодня на второе свидание? — спросил он, застегивая пуговки на ее блузке. Сам-то почти не раздевался, так что быстро вернул себе свой идеальный вид.       Гермиона отметила легкую улыбку на его губах, уверенное спокойствие в чертах лица, и подумала, что в него будет слишком просто влюбиться.       — Только если ты спишь с девушкой на втором свидании, и мне не придется завтра врываться в твой кабинет, чтобы потрахаться, — игриво ответила она.       — Тебе не придется меня уговаривать, если ты сейчас согласишься встречаться со мной, — не уступил в игре Малфой, выдвигая свои условия. Он поднял взгляд и, глядя ей в глаза, спросил:       — Что скажешь, Грейнджер?       — Я не против.