Как скажешь, доктор Малфой

      Лаванда Уизли громко вскрикнула и схватилась за большой живот, переживая острую боль. Джинни рядом мягко погладила ее по спине, испуганно глядя на мужа и брата. Рон, бледный от страха, метался туда-сюда по небольшой гостиной домика, который они сняли, чтобы отпраздновать Рождество.       — Милая, ты уверена, что роды начались? — дрожащим голосом переспросил Уизли.       — А ты сам не видишь? — огрызнулась Джинни, пребывая в состоянии паники, но стараясь это скрыть ради беременной невестки.       — Еще рано, еще ведь целый месяц впереди, — всхлипнула Лаванда, зажмуриваясь. — Что-то точно не так… уммм, — ведьма перетерпела очередную схватку, размазывая слезы по лицу.       — Надо что-то делать, надо в больницу! — забормотал Рон, не зная, что делать и за что хвататься.       — Каким образом? — хмуро уточнил Гарри, единственный, кто еще пытался мыслить ясно. — На улице снежная буря. Камины не работают, куда аппарировать — мы не знаем, — перечислил он.       — Зачем я только согласилась ехать сюда? — заплакала Лаванда. — Если с малышкой что-то случится, я… — она вскрикнула, ощутив очередную волну боли.       — Милая, держись, я что-нибудь придумаю, — пообещал Рон, безуспешно оглядываясь, словно обстановка вокруг могла помочь ему найти решение.       Было двадцать пятое декабря, Сочельник, а они находились на базе отдыха в горах Швейцарии. Свежий чистый воздух, красивые виды, тихое семейное Рождество стали теми причинами, по которым семья Уизли присоединилась к Поттерам в этой поездке. Они вместе распланировали праздник и выходные, сняли домик, а вчера заселились в него, предвкушая отдых.       Лаванда, находящаяся на восьмом месяце беременности, чувствовала себя прекрасно ровно до тех пор, пока не наступил вечер. Погода изменилась, базу отдыха накрыл снежный шторм, и управляющий позвонил всем постояльцам, прося не выходить на улицу до утра. Стихия бушевала, давление воздуха упало, и Лаванда почувствовала себя плохо. Дальше что-то пошло не так, и у неё начались преждевременные роды.       И все было бы не так страшно, поскольку срок был вполне хорошим, но такая скоротечность, слишком сильная боль в самом начале и невозможность переместиться в больницу делали ситуацию по-настоящему опасной. Все могло закончиться очень и очень плохо, если они ничего не придумают.        Рон бросился к телефону во второй раз, но ничего не изменилось — последний час связи не было.       — Я пойду к управляющему, — решил он, спешно одеваясь.       — Будь осторожен, — крикнула вдогонку брату Джинни, перехватывая напряженный и встревоженный взгляд мужа.       Сейчас они оба чувствовали себя виноватыми в происходящем, ведь идея отметить Рождество в таком далеком от цивилизации месте принадлежала им. И теперь Лаванда могла пострадать, и ребенок…       Бывшая Браун согнулась от очередной схватки, и миссис Поттер едва слышно всхлипнула от страха и тревоги. Гарри сжал ее плечо, молча выражая поддержку.       Через двадцать минут Рон вернулся вместе с управляющим. Они оба были все в снегу, красные от морозного ветра, но их появление дало всем надежду.       — Вот! Вы можете что-то сделать? Хотя бы скажите, где здесь ближайшая больница! — видимо не в первый раз сказал Уизли.       Мужчина прошел вперед, оставляя на полу снежные следы, оценил состояние беременной и поцокал языком. На ломаном английском он произнёс:       — Это плохо. Врач нет здесь. Ушел. Надо в маленький городок рядом. Есть женщина там, помогла мне давно.       — А больница? Больница есть там? Есть врач? — потребовал более четкого ответа Рон.       — Я не знаю. Спросить женщина. Ехать на моей машине, — сказал управляющий.       — Поехали! — простонала Лаванда. — Если она хоть немного смыслит в медицине… Нельзя ждать, я чувствую, что нельзя, — она обхватила живот рукой и с трудом встала, жмурясь от боли.       Джинни метнулась за одеждой и помогла ей одеться, а как только управляющий вышел, использовала магию, чтобы быстро собраться самой. Так уж вышло, что отдыхали они на магловской базе отдыха и не могли использовать магию при магле. А буря уничтожила шансы даже на патронус — он бы не дошел.       — Тут близко, — сказал управляющий, когда все они с трудом загрузились в огромную машину для чистки дорог от снега. — Вам везти, что я иметь эта машина. Снег большой, — сообщил он, трогаясь.       Гарри, Джинни и Рон уместились на небольшом сидении позади, Лаванда полулежа оказалась на них. Поттер в темноте кабины крепко сжимал руку жены, отрешенно глядя на огромные заснеженные ели и склоны гор, выхватываемые светом фар машины. Он молился про себя, как это когда-то делала тетя Петунья, когда Дадли сильно заболел. И это было всё, что он сейчас мог делать. Рон держал Лаванду и говорил, что все будет хорошо, но Поттер видел, как страх одолевает друга. Что сейчас чувствует миссис Уизли, он старался не думать.       Через полчаса дорога стала ровнее, они подъехали к городку, в котором техника уже почистила немного основную улицу. Управляющий вскоре затормозил у большого двухэтажного дома, выскочил на улицу и поспешил постучать в дверь. Гарри помог Рону спустить Лаванду, Уизли подхватил ее на руки и понес к крыльцу. Открыла какая-то женщина, и из-за ветра, волнения и беспокойства никто не обратил внимание на неё, пока не дошли до входа.       — Гермиона?! — шокированно изумилась Джинни, первой входя в дом.       Грейнджер, придерживающая двери, тоже удивленно распахнула глаза, потом сосредоточилась на остальных входящих.       — Гермиона! — выдохнул Гарри, впервые ощутив, что теперь действительно есть шанс на хороший исход. Он впился взглядом в подругу, которую не видел уже семь лет.       Так вышло, что сразу после окончания войны Грейнджер отправилась возвращать память родителям. Это оказалось не так просто, и она осталась в Австралии, поступив в местный магический университет. Через два года Грейнджеры благополучно были излечены и вернулись в Англию, и Гермиона тоже. Все радовались ее возвращению, но она не осталась в стране надолго. Учеба манила ее, а ненужная слава пугала, и Грейнджер уехала изучать историю во Францию, потом, насколько знали друзья, осела где-то в Швейцарии. Они переписывались все реже и к этому моменту писали друг другу только на дни рождения и праздники. А теперь вот неожиданно столкнулись лицом к лицу в магловском городке где-то на юге этой страны.       — Гермиона! — обрадовался Рон, занося в дом Лаванду. На его лице появилось облегчение. — Пожалуйста, помоги нам!       — Клади ее сюда, — распорядилась Грейнджер, указывая на свой диван в гостиной.       Она оглянулась на магла, поджала губы и подошла к нему, быстро что-то объясняя на итальянском, на котором говорило большинство местных из-за соседства с Италией. Мужчина покивал и ушел. Гермиона поспешила к Лаванде, магией убирая верхнюю одежду девушки и обувь. Она улыбнулась друзьям и сосредоточенно взмахнула палочкой, хмурясь и что-то разглядывая.       — Сколько недель? — спросила Грейнджер у тяжело дышащей миссис Уизли.       — Тридцать семь, — на выдохе сообщила Лаванда, сдерживая вскрик боли.       — Периодичность схваток?       — Каждые пять минут, — ответила Джинни, потому что бывшая Браун пока не могла.       — Ты же поможешь? — умоляюще спросил Рон, глядя на подругу полными слез глазами.       — Я не врач, только курсы медсестер проходила, ну и так, кое-что знаю в теории, читала когда-то, — ответила Гермиона, магией убирая еще и теплые лосины Лаванды. Потом призвала откуда-то простынь и накрыла нижнюю половину ее тела, разобралась с бельем. — Так, ноги согни в коленях, дай, я посмотрю, — четко попросила она, и роженица с трудом, но послушалась, стараясь не терять реальность.       — Может, тогда в больницу? Тут есть больница? — панически спросил Уизли, держа жену за руку.       — Магловская нам не поможет, там только дежурный, да и… — Гермиона шепнула очищающее на руку, потом просунула пальцы и быстро убрала их. — Уже поздно, она рожает. Сейчас никуда нельзя идти. Придется принимать роды здесь.       — Здесь? — пробормотал Рон и огляделся. — Но ты ведь знаешь, что делать? Пожалуйста, Гермиона, скажи, что поможешь…       — Успокойся, — приказала холодно Грейнджер, останавливая его панику. — Я попросила привезти врача. Здесь довольно большое магическое поселение скрыто, и вот там есть больница и хороший акушер. Только я тебя умоляю, держи себя в руках, когда увидишь его, — предупредила она.       — Разумеется, я буду…       Уизли не успел договорить — кто-то открыл дверь, и зашел человек в длинном черном пальто, в темной шапке и с чемоданом в руках, за ним заскочил управляющий. Оба отряхнулись от снега, и мужчина уверенно и быстро разделся, выходя из темной прихожей в гостиную.       — Малфой?! — раздался хор голосов, но Рон крикнул громче всех.       Он не успел продолжить, потому что Гермиона повернулась и отчиталась:       — 37, 5 минут, головка опустилась, раскрытие слабое.       — Он не подойдет к моей жене! — взревел Уизли, кидаясь наперерез и останавливаясь перед Лавандой.       Он потянулся за палочкой, и Грейнджер незаметно наложила на магла сонные чары. Вовремя, потому что Рон нацелился на затормозившего Драко, который тоже наконец огляделся и понял, кто перед ним. Серые глаза распахнулись, Малфой кинул взгляд на Поттера, потом посмотрел на Уизли и после на Грейнджер.       Гарри быстро понял, что Гермиона знала, кто придет. А это значит, она как-то пересекается с Малфоем, и раз позвала его, то уверена в этом решении. Рон же помнил только прошлое и от страха за жену и ребенка не соображал ничего. Поттер как раз думал, что делать, когда Лаванда прорычала:       — Тебе сказали держать себя в руках, Рональд! Так что заткнись и отойди, дай ему помочь нам!       — Но… — заикнулся Уизли, потому что Лав-Лав никогда так с ним не говорила.       — Наша дочь может покалечиться или умереть! Пошел вон с дороги! — вскрикнула роженица и сквозь зубы, переживая схватку, сказала:       — Малфой. Пожалуйста, помоги нам.       Гермиона отодвинула стоящего в ступоре друга, потом присела у ног Лаванды. Драко быстро приблизился, вновь возвращая маску профессионала. Он оставил чемоданчик у дивана, оглянулся на магла и достал палочку, спешно колдуя над роженицей. Светлые брови нахмурились, Малфой задрал свитер пациентки и стал осторожно ощупывать живот. Его уверенные движения и знающий взгляд настолько сбили с толку, что все в комнате продолжали молчать, только Лаванда кривилась от боли. Драко достал перчатки и стал надевать, знаком показав Гермионе, что им нужно поменяться местами.       — Нет! — резко сказал Рон, поняв, что к чему. — Ты не будешь трогать мою жену там! — заявил он.       — Рон! — крикнула Джинни, и миссис Уизли вторила ей.       — Что ты делаешь? — попытался образумить друга Поттер.       — Я не позволю ему лезть туда своими руками! — уперся Уизли. — Это уже слишком! Нет, ни за что! Даже смотреть запрещаю! Пусть помогает так!       — Драко — лучший акушер-хирург в стране! — возмутилась Гермиона, неверяще глядя на друга. — Ты что, не понимаешь этого?       — Мне все равно!       — Он, наверное, думает, я увижу там что-то новое, — не выдержал и хмыкнул Малфой.       — Ты не помогаешь! — шикнула на него Грейнджер.       — Да он просто в шоке, такое бывает у будущих отцов в подобных стрессовых ситуациях, — сказал Драко. — Ладно. Пока нет реальной опасности для роженицы и ребенка, я согласен отступить. Но если что, я просто тебя вырублю, Уизли, — с предупреждением в голосе, холодно произнес он, придавливая вспыхнувшего яростью Рона тяжелым взглядом. — У меня еще никто не умирал, и я не позволю твоим закидонам испортить мне такую статистику.       Малфой развернулся и поставил стул у дивана, чтобы и дальше контролировать ситуацию.       — Будешь мне рассказывать, что и как, — обратился он к Гермионе. Она испуганно на него посмотрела. — Все в порядке, ты справишься, там не сложно пока. Я сейчас дам ей зелье, чтобы помочь раскрытию, ты проследишь, — спокойно сказал он и открыл своей чемоданчик.       — Несколько глотков, — предупредил Драко, аккуратно помогая Лаванде выпить. — Пока все нормально, не переживай, — успокоил он роженицу. — Как я и сказал, у меня еще никто не умер.       — Как ты вообще… здесь оказался? — через схватку спросила миссис Уизли, пытаясь отвлечься хоть немного, чтобы не сойти с ума от боли и тревоги за малышку.       — Живу я тут, — пояснил Малфой, колдуя над ее животом и немного облегчая болезненные ощущения. — Магловский городок здесь маленький, а вот магическое поселение довольно большое, я раз в неделю дежурю в местной поликлинике. А вообще работаю в Берне, это столица страны, если ты не знаешь. Работаю в больнице, в волшебной части города, — продолжил он, видя, что роженице это помогает не зацикливаться на боли.       — Что там? — обратился Драко к Гермионе.       Она надела перчатки и осторожно проверила, сказала:       — Восемь сантиметров.       — Хорошо, отлично, — протянул Малфой. — Сейчас еще полчаса, глядишь, уже и родим.       — Странно видеть… что вы так хорошо общаетесь, — выдавила Лаванда, тяжело дыша и вскрикивая.       — Мы с Драко впервые встретились года три назад, на медкурсах. Он их вел, а я пришла научиться, — рассказала Гермиона. — В этом городке у маглов только небольшой филиал больницы, там мало что могут, и им вечно не хватало рук, так что я решила немного помочь им, пока искала работу. В итоге так и осталась тут жить, хотя изначально не планировала. Но тут очень тихо и красиво, места потрясающие, — говорила она, тоже поняв, что роженицу надо немного отвлечь.       — А как … ты… смогла учиться у него, если хотела помогать … маглам? — выдавила Лаванда. — Он же колдомедик…       — Почти десять, — предупреждая вопрос Малфоя, проверила и ответила Грейнджер.       Драко кивнул и опять что-то начал колдовать над животом, и вскоре над ним зависла целая сеть различных линий.       — А я не только волшебный университет колдомедицины окончил, но и магловский, — пояснил ей Малфой. — Так, ноги шире расставь, возьми мужа за руку, если хочешь, чтобы была опора. Еще несколько минут, и начнутся потуги, будем рожать, — объявил он.       Рон чуть переместился, чтобы жене было удобнее держать его, а Драко проинструктировал Гермиону, которая выглядела очень напряженно:       — Расслабься, ничего сложного не придется делать. Только принять ребенка и придерживать его, пока не родится весь. Потом просто кладешь ей на живот.       — Хорошо, — кивнула несколько побледневшая Грейнджер.       — Ты в порядке? — сразу нахмурился Малфой, поднялся и посмотрел ей в глаза, проверил пульс, взяв за запястье.       — Нормально, — ответила Гермиона, вдыхая и выдыхая. — Я справлюсь.       — Хорошо. Если что, говори мне, — предупредил Драко.       Лаванда закричала, потому что он убрал все ослабляющие боль чары, чтобы она хорошо чувствовала потуги. Рон, который наконец почувствовал некую вину и посмотрел на подругу, которой приходилось проходить через такое из-за его решения, тут же вернул внимание жене, опять паникуя. Ему было страшно видеть все это, страшно за супругу и ребенка, страшно, что роды принимал бывший Пожиратель, и он с трудом держал себя в руках и молчал. До него дошло, что сейчас лучшая поддержка — просто быть рядом.       — Так, все неплохо, — подбодрил роженицу колдомедик. — Начинай тужиться, как чувствуешь схватку.       Лаванда действительно старалась, но через двадцать минут стало понятно, что ничего не получается. Малфой внимательно посмотрел на чары, висящие над животом, и спросил у Гермионы:       — Что ты видишь?       — Я вижу головку, но она не продвигается, — с беспокойством сказала Грейнджер.       — Мне не очень нравится то, что происходит, — пробормотал Драко. — Используй Люмос и проверь, не видно ли где пуповины. Я вижу, что сердцебиение плода участилось, а кислорода все меньше…       — Что-то не так? — в ужасе спросила Лаванда, из последних сил приподнимая голову.       — Ты прав, — чуть испуганно выпалила Гермиона и посмотрела на блондина широко распахнутыми глазами, в которых начала зарождаться паника.       — Что с ней? Она задыхается? — вскрикнула роженица, пугаясь еще сильнее.       — Так, все, меняемся, — скомандовал Малфой и предупреждающе посмотрел на Уизли. Но Рону сейчас было слишком страшно, слова жены заставили его застыть в шоке.       Грейнджер встала, и Драко, наложив очищающие чары на перчатки, сел на ее место, быстро и профессионально глядя на происходящее.       — Свет, — сказал он, и Гермиона поднесла свой Люмос, ассистируя.       Через минуту Малфой, хмурясь, встал и обратился к рыдающей роженице:       — Ребенок застрял в родовых путях, плюс у него обвитие, а это нехорошо. Выход один — прямо сейчас делаем операцию.       — Делай, что надо, только спаси ее! Спаси мою дочь! — согласилась на все Лаванда.       — Прямо здесь? — настороженно уточнила Гермиона, без сил присаживаясь на стул.       Драко осмотрелся, смел все со стола, сдвинул его на середину, прямо под люстру, чтобы иметь хорошее освещение. Еще несколько взмахов палочки, и скатерть сменилась другой простынкой, а инструменты из его чемоданчика расположились в нужном порядке. Малфой быстро копался в нем, доставая оттуда какие-то ампулы и пузырьки, потом обратился к Уизли:       — Дай ей выпить это. И это, — он передал два флакона, а сам продолжил что-то искать дальше. — Это зелье сна и обезболивающее. Местная анастезия у меня есть, но для такого не подойдет, поэтому лучше полноценно отключить ее. Какая у неё группа крови?       Драко поднялся и посмотрел на едва находящегося в сознании Рона, который побледнел почти как простынь.       — Что? — не понял Уизли, глядя на отключившуюся жену.       — Вторая отрицательная, — вспомнила Джинни. Они с Гарри тихо стояли в стороне и молча смотрели и ждали. — Как у меня.       — Отлично. Шансы на успех выросли, — кивнул Драко, перестав сильно хмуриться. — Поделишься?       — Конечно.       Он леветировал роженицу на стол, сдвинул простынь ниже, оставляя важное все же чуть прикрытым, расширил столешницу так, чтобы там уместился еще один человек.       — Ложись. Когда понадобится, я вас подсоединю, — объяснил для Джинни Малфой, — но времени залезать у тебя уже не будет. Гермиона, обработай им руки, подготовь все необходимое. А я приступаю.       Он сменил перчатки, все обеззаразил заклинанием, отложил палочку и сделал надрез скальпелем. Джинни рядом старалась не смотреть, зажмурилась. Пока Малфой работал, Грейнджер все подготовила и по его кивку поставила иглы, кровь потекла от одной ведьмы к другой. Драко под сдавленный вздох Рона достал наконец ребенка, убрал опутавшую его пуповину и тут же перерезал, потом что-то сделал, шлепнул пару раз, и девочка закричала.       Уизли выдохнул, Джинни тоже, хоть и была в ужасе от открывшейся ей картины. Малфой передал ребенка Гермионе, а сам достал плаценту и принялся сращивать края раны, скрепляя их специальными нитками, а потом обрабатывая зельем, чтобы они превращались сразу в рубцы.       Грейнджер переложила малышку на диван, что-то колдуя над ней и запоминая показатели, но вскоре раздался ее испуганный возглас:       — Драко, с ней что-то не так!       Малфой, который в этот момент не мог бросить открытую рану, замер. Он посмотрел на Гермиону, которая панически слушала сердце ребенка, потом на пациентку на столе. Рон, так и не решившийся отойти от жены, совсем побледнел и впал в какой-то ступор, даже сказать ничего не мог, только смотрел. Драко на секунду прикрыл глаза, потом скомандовал:       — Оставь ее, иди сюда, будешь держать инструменты.       Грейнджер со слезами на глазах посмотрела на него, но поспешила выполнить задание. У неё чуть тряслись руки, но она взялась за зажимы, которые держали края раны, и которые нельзя было отпускать сейчас. Малфой убедился, что она контролирует ситуацию, и бегом подбежал к дивану, начиная что-то колдовать над ребенком.       Все различили вполне понятный им массаж сердца, потом Драко применил что-то очень сложное и мощное, стабилизируя состояние девочки. Действуя быстро и четко, он разобрался с происходящим, потом отыскал нужное зелье, отмерил несколько капель, добавил еще какое-то лекарство и сделал крохе укол. Новые чары засветились над малышкой в виде проекции, где было видно, как бьется сердце. Малфой вернулся и забрал инструмент у Гермионы, сказав ей:       — Запеленай во что-то, теперь, если что, прозвучит сигнал тревоги. Но все должно быть хорошо, я все исправил.       Потом он продолжил заниматься залечиванием разреза, одновременно с этим обратившись к Уизли:       — Иди к дочери. Я скоро здесь закончу. Не переживай, у меня еще никто не умирал.       — Спасибо, — выдавил Рон и, пошатываясь, прошел к дивану.       Гермиона уже укутала малышку в трансфигурированную из простыни пеленку, так что передала сверток в руки друга. Уизли неловко замер, боясь пошевелиться и глядя в личико дочки.       — Просто держи ее, — с улыбкой, мягко сказала Грейнджер.       — Можно прекратить переливание, — произнес Драко, и она поспешила встать и разобраться с этим. — Дай ей кроветворное, — распорядился колдомедик, зная, что сейчас миссис Поттер чувствует себя плохо от потери крови, пусть и отдала не так уж много.       Гермиона помогла Джинни встать, усадила на стул рядом с мужем и отыскала в чемодане Драко пузырек. После этого она обессиленно села на небольшую софу, стоящую в углу, и уставилась в одну точку. Гарри решил не трогать ее пока, потому что видел ее состояние.       Малфой уверенно продолжал, и Поттер посмотрел на него, отмечая, как изменился с возрастом этот человек. Сейчас он не был похож на того худого и изможденного паренька, который дергался от каждого громкого звука и с опаской смотрел на людей вокруг. Последний раз они виделись в суде, где Драко все же оправдали, но перед этим успели подержать в Азкабане пару недель. Он вскоре прислал всем им письма с извинениями и благодарностью за то, что вступились за него на слушании.       Потом ходили слухи, что Малфой покинул страну, и вот теперь они встречают его здесь, в Швейцарии, и он спасает жизни Лаванды и ребенка. Похоже, он стал действительно замечательным специалистом и неплохим человеком, раз Гермиона так верит в него. В Драко появились уверенность, внутренний стержень, которые позволяли ему делать свою работу отлично.       Малфой наконец закончил, укрыл пациентку пледом поверх очищенной простыни, наложил на неё такие же чары проекции.       — Вот и всё, — сказал он Рону. — Она проспит до утра, девочка тоже. Если что, чары дадут мне сигнал. А, и поздравляю с рождением дочери, — Драко слегка усмехнулся, взгляд его потеплел, когда он посмотрел на сверток. — Подарок тебе на Рождество.       — Спасибо. Подарок? — охрипшим голосом произнёс Уизли.       — Дата рождения: 26.12.05, — сообщил Малфой, — время: 00:05.       — Поздравляю! — еще немного слабая Джинни с помощью мужа встала и обняла брата, села к нему на диван, глядя на будущую крестницу.       Гарри несильно хлопнул друга по плечу, улыбнулся. Все посмотрели на Гермиону, которая сидела в какой-то прострации. Малфой уже направился к ней, присел на корточки, чтобы видеть лицо.       — Как ты? — мягко спросил он.       Грейнджер вдруг всхлипнула и разревелась, утыкаясь лбом ему в грудь. Драко обнял, поглаживая дрожащие плечи.       — Тише-тише, — негромко и успокаивающе сказал он, — не стоит так плакать. Прости, для тебя это было слишком, но без твоей помощи я бы не справился, — признал мужчина.       В его руку влетел призванный пузырек, и он дал Гермионе выпить глоток. Она вздохнула и перестала рыдать, только немного всхлипывала, вытирая соленые дорожки руками.       — Я не из-за этого плачу, — пробурчала Грейнджер и посмотрела на Драко более ясным взглядом. — Просто вдруг поняла, что дура.       — Это почему еще? — со смешком спросил Малфой, убирая мешающиеся ей прядки, мокрые от недавних слез.       — Потому что только дура будет отказываться от такого акушера, как ты, — заявила Гермиона. — Знаешь что, я решила: рожать буду у тебя!       — Рожать?! — раздалось шокированно на заднем плане.       — Как будто я бы позволил кому-то другому принимать у тебя роды, — фыркнул Малфой. — Эти все статьи, утверждающие, что муж якобы не должен видеть, как рожает жена, бред собачий. Вон, посмотри на Уизли: справился, хотя картинка не для слабонервных. Просто все зависит от любви мужчины к женщине, — уверенно сказал он.       — А что происходит, я не понимаю? — пролепетала Джинни, окончательно запутавшись в том, что видит.       — После такого муж запросто может перестать хотеть свою жену, — возразила Грейнджер чисто из принципа, хотя уже сдалась.       — Пф, спросишь потом у друга, перестал он или нет. А я процесс родов вообще с профессиональной точки зрения вижу, — хмыкнул Драко, держа ее запястье и считая пульс. — Ускоренный. Тебе надо поспать.       Он поднялся, расширил софу и призвал из спальни пару подушек, зная, что Гермиона не захочет уйти в другую комнату. Ведьма получила склянку с зельем сна и со вздохом сделала глоток.       — Умница, теперь ложись, — Малфой наклонился и укрыл ее еще одним пледом. Грейнджер удобно легла на бок, посмотрела на него. Он улыбнулся. — И запомни: я буду тем, кто приведет нашего сына в этот мир. Сделаешь мне подарок ко дню рождения?       — Вот еще, — засыпая, пробормотала Гермиона. — Тогда мне придется ломать голову над двумя праздниками сразу, а ты знаешь, как я это не люблю.       — Придется тебе постараться, потому что мне кажется, что я знаю, когда он родится, — мягко усмехнулся Драко, убирая локоны с лица уже уснувшей жены.       — Так, ээ, что происходит? — снова спросил теперь уже Гарри.       Малфой обернулся к ним, скользнул взглядом по чарам над Лавандой и девочкой, посмотрел на Рона.       — Ты ведь все равно не уснешь? — риторически спросил он. Уизли кивнул. — Если я просплю, разбуди меня в девять утра, чтобы я успел добавить ей обезболивающее. Если дочка будет плакать, все нормально, поднеси ее к груди жены, чтобы поела, нескольких глотков ей пока хватит. А что насчет твоего вопроса, Поттер, я ведь уже говорил: я тут живу. Сделай выводы, — негромко и устало добавил Драко.       Потом он снял обувь, лег на софу и обнял Гермиону одной рукой, почти сразу засыпая. Гарри и Джинни изумленно переглянулись, когда их догадки стали правдой, Рон выглядел так, будто его пыльным мешком по голове стукнули. Он посмотрел на свою жену, которой Малфой сделал сложную операцию в домашних условиях, и которая была вне опасности, опустил взгляд на дочь, которая тоже была в порядке из-за помощи Драко, и его мировоззрение враз перевернулось.       Утром, когда Уизли открыл глаза, все же задремав немного рядом с дочерью, он первым делом посмотрел на время. Было только восемь утра, едва забрезжил рассвет, и все еще спали, но на кухне уже горел свет. Рон оставил дочь на диване, на котором с краю умостились и Гарри с Джинни, и тихо прошел вперед, замирая в проходе.       Малфой, чисто выбритый и с едва влажными волосами, стоял у стола, периодически отпивая кофе. Его взгляд не отрывался от Гермионы, которая хлопотала у плиты, занимаясь завтраком на всех. Грейнджер переоделась в другое домашнее платье, и теперь было видно, что у нее есть маленький животик. Она пыталась подцепить лопаткой оладушек, а тот все падал, и ведьма ухватила его кончиками пальцев, быстро перекидывая на тарелку. Чуть обжегшись, она тут же приложила подушечки к губам. Малфой отставил кружку, подошел и обнял ее со спины, обхватил запястье и проверил, не сильно ли она обожглась.       — Ты уже много сделала, сядь, отдохни, — заботливо произнёс он, разворачиваясь вместе с женой к столу. — Я дожарю.       — Да там немного осталось, — попыталась возразить Гермиона, хихикая, когда Драко щекотно поцеловал ее за ухом.       — Еще скажи, что поясница не болит, — фыркнул блондин, усаживая ее на стул. — Ты не сможешь обмануть профессионального акушера, дорогая.       — Так она и должна немного болеть, разве нет? — надула губы Грейнджер. — Мне теперь вообще ничего не делать? Я беременная, а не больная, мистер супер-врач.       — Зачем делать, если я рядом? — возразил Малфой. — Пока я дома, пользуйся этим и отдыхай.       Он выпрямился и наконец заметил неловко стоящего в проходе Рона.       — Доброе утро. Кофе? — просто предложил Драко, проходя к плите. — Ванная прямо по коридору, справа.       — Ага, — чуть охрипшим голосом, ответил заторможенно Уизли.       — Я покажу, — спохватилась Гермиона, приподнимаясь.       — Не надо, — отказался Рон, а Малфой в это же время указал на нее половником, которым зачерпывал тесто, и шикнул:       — Сиди, он не маленький, сам найдет.       Когда Уизли вернулся в гостиную, Гарри и Джинни как раз проснулись. Драко вошел и пожелал всем доброго утра, потом зажег свет и стал копаться в чемоданчике. Подготовив укол, он осмотрел заживающий из-за зелий шов на животе Лаванды, обезболил все, потом проверил ее состояние несколькими чарами.       — Она скоро проснется, — сказал Малфой Рону. — Все в порядке, состояние хорошее, но пару дней придется обезболивать, пока не заживет шов. Я дам специальное зелье, его можно сочетать с кормлением грудью.       — Хорошо, спасибо, — устало ответил Уизли, подремавший всего ничего.       — Я осмотрю? — произнес Драко, подходя к ребенку.       Джинни, сидящая рядом, сдвинулась, и он ловко распеленал малышку, что-то послушал, посмотрел, повертел ее, потом крепко запеленал. Поттеры, которым было удивительно видеть, как этот человек возится с младенцем, переглянулись. Он их поражал все больше. В этот момент Лаванда начала просыпаться, и Рон кинулся к ней. Малфой поднял девочку, зная, что мать захочет ее увидеть.       — Что с ней? — первым делом прохрипела миссис Уизли. — Она…       — В полном порядке, — оповестил Драко, поднося ребенка так, чтобы Лаванда увидела личико. — Здоровая девочка, четыре килограмма пятьсот шестьдесят грамм, рост пятьдесят пять сантиметров. Родилась в пять минут первого двадцать шестого декабря, — отчитался доктор, аккуратно укладывая младенца ей на грудь.       Миссис Уизли со слезами радости на глазах обхватила маленький сверток руками. Все в комнате улыбнулись, чувствуя радость от того, что все закончилось хорошо. Малфой тоже выглядел так, будто происходящее доставило ему удовольствие.       — Спасибо тебе большое, — поблагодарила Лаванда.       — Не за что, — ответил Драко, но глаза его светились от того, что он видит. — Такие моменты — причина, по которой мне нравится моя работа.       — Ты помог еще одной новой жизни появиться в этом мире, — мягко сказала Гермиона, стоящая в дверях кухни. — И я горжусь тобой.       — Спасибо, — тихо сказал Малфой, и его взгляд потеплел еще сильнее, когда он посмотрел на жену.       Трогательный момент нарушило кряхтение проснувшегося управляющего. Сонные чары перестали работать, и он пришел в себя после ночи, которую провел в кресле у входа. Гермиона поспешила взять разговор с ним на себя, и мужчина, что-то долго и эмоционально говорящий, вскоре ушел.       Лаванду пересадили на диван, а стол очистили и накрыли завтрак в гостиной, пока Гарри и Джинни по очереди воспользовались ванной. Буря закончилась, за окном по улице ездили снегоуборочные машины, и Драко вздохнул, когда увидел очередную.       — Как думаешь, если повесим на дверь табличку, что гостей не принимаем, этот день пройдет спокойно? — спросил он у Гермионы.              — Вряд ли. Половина улицы видела у нашего дома чужую машину, а Лука сейчас наверняка рассказывает, что случилось. К обеду эту историю будет знать весь городок, — с усмешкой ответила Грейнджер.       — Вы о чем? — спросила Джинни.       Они с Гарри в основном молчали, приглядываясь к тому, что видят. Все же, для них пара Гермиона-Драко была слишком странной.       — В Швейцарии очень развиты добрососедские отношения, — пояснила Гермиона. — А этот городок такой маленький, что тут все друг друга знают. К обеду все будут знать, что ночью управляющий базой отдыха, Лука, привез к дому доктора Малфоя рожающую женщину. Из этой истории сделают целое приключение, но это не главное. Скоро к нам начнется поломничество. Здесь принято приходить с подарками и поздравлять молодых родителей. Вот и представьте, сколько людей захотят самолично увидеть малышку и утолить любопытство?       — А я не против, пусть смотрят. Мои девочки самые красивые, — пробормотал начинающий дремать Рон, который наконец смог расслабиться.       — Будет тебе тренировка перед тем, как поздравлять будут уже нас, — весело сказала Гермиона.       — Ладно, — вздохнул Драко. — Но если я увижу хоть у кого-то из вас признаки усталости, выгоню всех, — предупредил он, поочередно указывая на недавно родившую Лаванду и все еще беременную Грейнджер.       — Как скажешь, доктор Малфой, — ответили девушки и рассмеялись.       Он фыркнул, взялся за свою кружку с кофе и сделал глоток. На тонких губах появилась слабая улыбка, а серые глаза устремились в окно, где солнце показалось из-за гор. День обещал быть ясным.