Глава 1. Повод разобраться с важными делами
10 марта 2025, 22:48***
Февраль, 2006
Запах сырой земли резко ударил в нос после мягкой аппарации. Необычно теплый для Лондона конец февраля: дождь лил три дня и в саду перед трехэтажным коттеджем проросли редкие зеленые травинки. Стук каблуков по терракотовой брусчатке отдавался эхом. Тишина давила. Гермиона прошла за мужем в дом, так же как и он, не разувшись, чего, обычно, себе никогда не позволяла. Мысленно она была далеко отсюда, сегодня был долгий день. Супруг прошел через фойе в гостиную и встал к ней спиной у бара, откупорил ближайшую бутылку огневиски, намереваясь наполнить бокал. Гермиона остановилась у входа в комнату, не желая подходить ближе. Морально готовясь к тяжелому разговору. Очередному. Она решила, что на сегодня достаточно замысловатых фраз и сложных формулировок — этот диалог будет без прелюдий: — Я уеду из Англии на какое-то время, хочу отдохнуть. Его рука с бутылкой на секунду дрогнула. Отставив ее в сторону он поднял стакан к носу и вдохнул запах. Гермиона перевела взгляд на бутылку: "Огневиски Блишена". Он пах корицей и она его ненавидела. — Куда поедешь? — В Австралию. Увижусь с родителями. — Когда отправишься? — спросил он также сухо, как алкоголь который пил и сделал глоток. — Прямо сейчас, — в голосе Гермионы не было и намека на раздражение, которое увеличивалось в геометрической прогрессии из-за того, что она разговаривает с его затылком. — Ну что ж, — сказал он, сделав очередной глоток. — Тогда, бон вояж, дорогая. Так и стоя к ней спиной, он отсалютовал ей двумя пальцами, взмахнув рукой от виска. — Я хочу, чтобы ты съехал к моему возвращению. Бокал с алкоголем резко стукнулся о столешницу, поза мужчины стала напряженной. При этом голос его был отрешенно спокойным, будто они обсуждали погоду. — Я сделаю это в течение недели. Чтож. Замечательно. Она готовилась к куда более несдержанным реакциям. Думала он будет язвить, злиться и кидаться оскорблениями. Примерно так, как в течении последних нескольких часов, когда они обсуждали их развод с адвокатами. — Когда покинешь дом, отправь сову Поттерам. Гарри приедет обновить охранные чары. — Отправлю, — он снова сделал глоток. Гермиона уже хотела бы уйти, но в воздухе витала незавершенность. Если она сейчас уедет и он покинет дом, их следующая встреча случится через три месяца в суде, когда пройдет срок данный им для примерения. Когда они оба снова подтвердят свои намерения о разводе, встречаться им больше не придется. Все нюансы раздела имущества были обговорены с адвокатами сегодня, а учитывая не совсем адекватное поведение ее супруга, было решено в последующем вести переговоры через представителей. — Это все, что ты скажешь? — Ты добилась того, чего хотела, верно? Мне больше нечего добавить. «Добилась того, чего хотела» — формулировка абсолютно искаженная по ее мнению, не верная и не подходящая к их ситуации. Будто это она растоптала все, что***
Разговор с Джинни и Гарри был простым. Гермиона знала, что друзья не питают теплых чувств к ее супругу, что было абсолютно взаимно. Не вдаваясь в лишние детали, она объяснилась с Поттерами и оставила адрес, по которому проживали ее родители. Перед самым отбытием, она напомнила Гарри о возможности связаться с ней по мобильному телефону, хотя знала, что он, скорее отправит ей патронус через весь континент, чем воспользуется своим мобильным. Ее друг, активно интегрированный в магическое сообщество с момента падения Волдеморта, больше не интересовался маглами и всем, что с ними связанно. Она по сей день отчаянно надеялась, что хоть кто-то из ее друзей-магов по достоинству оценит это невероятное изобретение и начнет пользоваться им на повседневной основе, так же как и она. Но за последние шесть лет Артур Уизли стал единственным, кто решился на этот шаг, но использовал он его только что-бы поиграть в игры. Часы, что оставались до вылета, она посвятила изучению зала ожидания. Таблички, магазины, кафе, бесконечный поток людей с сумками и портфелями. Никаких палочек, мантий или других атрибутов, напоминающих о существовании магии. Это невероятно будоражило. Она вернулась в мир, частью которого уже давно себя не считала. Не смотря на неудобства, Гермиона позволила устроить себе небольшое приключение. Наслаждалась временем наедине с самой собой в ожидании рейса. Или пыталась наслаждаться. Полет прошел нервно. Она и впрямь не чувствовала себя в безопасности, а пытаясь отвлечься чтением книги, поймала себя на том, как пальцы ее правой руки рефлекторно сжимаются в поисках палочки. Она могла творить некоторую магию и без нее, но аппарация без древка была ей не подвластна. В добавок, на такой высоте и в состоянии постоянного движения, аппарировать было бы самоубийством. И все же, она ни секунды не жалела о том, что села в самолет.***
Первая неделя с родителями была насыщенной, легкой и беззаботной. Но, как и случается у многих повзрослевших детей, что привыкли жить самостоятельно, Гермиона вспомнила, почему больше не могла жить с родителями. Конечно, она ужасно скучала и любила их безмерно. Однако, время, что они могли провести в идиллии и без взаимных препирательств явно подходило к концу. С каждым днем незначительные нюансы, превращались в легкие бытовые препирательства. Так всегда происходило с момента ее полной сепарации. Каждый раз она убеждала себя в том, что в следующую встречу, каждый из них будет вести себя мудрее и терпимее, но шестое чувство подсказало, что ради сохранения любовных отношений с родителями ей пора оставить их в покое. Изначально она планировала провести у них ближайшие два месяца. Не смотря на то, что бывший муж уже должен был съехать, при мысли о возвращении в Англию она испытывала необоснованное чувство тревоги. Гермиона даже предложила родителям отправиться с ней и не обязательно в Англию. Она была готова поехать в любое место которое они предложат, посчитав, что смена локации привнесет в их общение свежесть и огородит от ссор, но они отказались. Вобще-то, они всегда отказывались, ссылаясь на дела, здоровье и откровенное нежелание покидать дом. Гермиона была благодарна им за честность и принимала их выбор. Или пыталась принять. Дни шли и с каждым часом она сильнее чувствовала себя не на месте, а иррациональное чувство тревоги росло. Ей становилось душно, неудобно, скучно или слишком ярко. Вкушая прекрасную говяжью отбивную за ужином, она обдумывала, как лучше сообщить им о ее намерении вскоре покинуть родительский дом, и чем ей заняться, когда это случится. Но основная причина ее нарастающей тревоги заключалась в более серьезном разговоре, который она откладывала с самого приезда. Разговор о ее разводе. Пытаясь больше десяти дней игнорировать внутренний голос, вопросы родителей о муже и воспоминания о последних годах своей жизни, она точно осознала, что не чувствует ни малейшего желания поднимать эту тему, не нуждается в сочувствии и не хочет объясняться. Ей очень понравился короткий диалог с Гарри и Джинни. По сути монолог, который, по их мнению, должен был перерасти в нормальное объяснение происходящего, после ее возвращения в Лондон. Но она не хотела этого «большого» разговора по возвращению, как и не хотела объясняться с родителями. Ведь им она не могла рассказать все в двух словах и сбежать, якобы вспомнив, что опаздывает к межконтинентальному порталу. Она подождала, когда они закончат с едой. Ну, как она и предполагала это было тяжело. Гермиона не знала, что Джин и Джон Грейнджеры относятся к вопросам брака так серьезно. Оба родителя, почти не слушая друг друга говорили в унисон одни и те же «истины». Началось с непонимания, как «такая идеальная» пара пришла к разводу, Идеальная пара? Серьезно? продолжили упоминанием ее возраста, Боже, мне еще нет и двадцати семи. и почти нулевой вероятностью вновь выйти замуж, Откуда такая статистика? Надо попросить ссылку на источник. уменьшающейся вероятностью иметь детей или родить не совсем здорового ребенка, Надо аппарировать куда-нибудь. Прямо сейчас. продолжая заявлениями о том, что у ее поколения напрочь отсутствует понимание сути «института семьи», Будто в их молодости не разводились? упомянув статус «разведенной», Мама, а к чему такой тон? Разведенная приравнивается к даме с низкой социальной ответственностью? Интересно, а они предполагали, что я вышла замуж не девственницей? и заканчивая обеспокоенностью тем, что она теперь одинока. Черт. А вот это в самое яблочко. Надо было аппарировать. Она расплакалась. Встала и молча ушла. Будто она не думала обо всем этом в течении последних двух месяцев… или шести? Или двеннадцати? На все аргументы ей было плевать, кроме одного. Долбанное одиночество. Никогда в своей жизни она не была одна. Даже когда она оставалась наедине с самой собой на протяжении многих дней или недель, она не чувствовала себя одиноко. Потому что знала, что есть люди которым она нужна. Конечно, она уже не так хорошо помнила свою жизнь до появления магии, но пока она училась в Хогвартсе вокруг нее всегда были люди. У нее были лучшие друзья, просто друзья, недруги, знакомые, семья. Позже, во время возрождения Волдеморта, она потеряла родителей, обзавелась врагами и первой влюбленностью, пусть и связи среди маглов к тому моменту были уже потеряны. После падения режима Волдеморта она не вернулась в магловский социум и не смогла убедить родителей вернуться в Англию, но смогла вернуть им память, что уже, если честно, было чудом. Влюбленность в Рональда Уизли закончилась так же внезапно как и появилась, а ей на смену пришла любовь. Любовь, что взорвалась в подкорках сознания фейерверком и безумно долго тлела, а может и тлеет до сих пор. Враги были повержены, их снова заменили недруги. Вихрем пронеслись фанаты, что докучали ей пару лет и слава Мерлину, больше не проявляли серьезной активности. На замену друзьям пришли коллеги. А позже, после ухода из Министерства и коллеги стали бывшими, у нее появились подчиненные. Она вышла замуж, а родственники и друзья мужа заняли довольно большой пласт в ее жизни. Теперь же, не было мужа и всех к нему прилагающихся, а существование дела ее жизни находилось под жирным вопросом уже не первый месяц. Отсутствие его родни в своей жизни она переживет легко. Несмотря на события последнего десятилетия, чистокровные волшебники остались все теми же снобами, и хотя к ней они проявляли невероятную терпимость и любезничали, никто из них не скрывал преданность многовековым традициям. Разве что, она наверное будет скучать по свекру? Хотя и он тоже был тем еще засранцем, особенно в первые годы брака. Теперь в ее жизни по сути остался только Гарри. Гарри на плечах у которого было трое детей и аврорат. И Джинни конечно. Джинни, на плечах которой был Гарри, трое детей и спортивная журналистика. Последние годы Поттеры уже не могли позволить себе уделять ей внимание, как собственно и сама Гермиона до последних событий не располагала избытком свободного времени. Кажется, она теперь и вправду была одна. Ощущение этого появилось давно, но лишь после подписанных заявлений о разводе, она по-настоящему приняла суть надвигающегося одиночества. Несмотря на бурную шаблонную реакцию, ее родители, спустя пару часов, пришли к ней в гостевую комнату и извинились. Одна из черт, за которую она их так любила — признавать свою неправоту. Мама даже поплакала вместе с ней, пока отец неловко, как мог, пытался их успокоить. В итоге, приняв всю серьезность ситуации, убедившись несколько раз, на всякий случай, что решение окончательное, они, конечно, поддержали ее. Да и она, теперь уже, дав выйти эмоциям наружу, смогла более ясно донести свою позицию и объяснить причины, по которым этот брак не имеет шансов на продолжение. Порассуждав еще немного, ее родители, как она надеялась, искренне приняли новую данность в жизни их дочери. — Милая, теперь ты должна принять, что какое-то время тебе будет нелегко и это... Это нормально. Пройдут недели, может месяцы пока все встанет на свои места. Такие трудные решения, влекут за собой тяжелый период адаптации к новой реальности. Но лучше пройти его, чем всю жизнь прожить не с тем человеком, — отец сделал паузу, глубоко вздохнул собираясь с мыслями. Джин смотрела на него влажными от слез глазами и слегка кивнула, как бы прося продолжать, будто уже знала, что он скажет. — Мы с твоей мамой, знаешь, несколько раз переживали трудные времена, — продолжил Джон. — Но мы никогда и помыслить не могли о полном прекращении нашей совместной жизни. И дело было не в тебе… то есть я хочу сказать, причина была не в том, что у нас есть общий ребёнок. Один из таких периодов как раз случился в то время, когда мы не помнили, что... у нас есть дочь. Отец сделал паузу и выдохнул. Глаза Джин на секунду остекленели. Все трое почувствовали это напряжение, но благо Джон продолжил, не давая этому чувству разростись: — Переезд в новую страну дался нелегко. И мы оба... теперь-то понятно, почему мы чувствовали эту пустоту. Хоть мы и не знали, что у нас есть ребенок, постоянно ощущалась боль потери и мы не могли понять из-за чего, и более того, не могли ничем ее восполнить. Мы много ссорились. Так много, что казалось бы, зачем это все? И все же мы оба знали зачем. Мы брали себя в руки и шли на компромисс ради нас и нашей любви, ради нашей семьи. И если ты в момент ваших размолвок с мужем не смогла ответить себе на вопрос зачем тебе этот брак, вероятно да. Развод - лучшее решение. Я искренне верю, что когда-то придет человек, который будет по настоящему ценить тебя и… — А как же… — всхлипывая, перебила отца Гермиона, — как же возраст и почти нулевая вероятность снова выйти замуж? - после речи Джона и напоминании о том, что она сотворила с собственными родителями, ее истерика возобновилась с новой силой. — Это мы так сказали?! Боже, дорогая, прими, что даже твои родители иногда говорят полную чушь.***
Стоя в аэропорту Сиднея Гермиона почувствовала, что немного сходит с ума. Смотря на табло со списком рейсов, она не могла заставить себя пошевелиться. Её самолёт в Лондон улетел десять минут назад, а она так и не двинулась с места, смотря на табло. Все ее внимание приковала строка: 17:50, Нью-Йорк. Наконец, взяв себя в руки, будто отмерев после Ступефая, она прошла к кассам и купила билет. Разглядывая незамысловатый кусок бумаги — ее посадочный талон, в душе разливалось тепло и впервые за долгое время она почувствовала уверенность. Этот рейс она точно не пропустит.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!