После

      Кэсси не знает, сколько времени длилось интервью. Возможно, примерно полтора или два часа, но достаточно, чтобы даже в апреле, к моменту её выхода из академии, уже спустились сумерки и включились фонари. До дома надо было ещё добраться и не растерять всю душевную силу, не струсить, не дать слабину в “разговоре”. И она старалась делать это, повторяя её любимые песни и стараясь представить все лучшие сценарии побега и жизни в будущем, которые она способна придумать. И это работало, хотя и плохое старалось протиснуться.       Вот её дом. Она стоит прямо перед его крыльцом. Смотрит. Райский домик, стоящий посреди уже освещённой вечерней улицы, прямо сейчас готов превратиться в что-то похуже ада. Хотя, что может быть хуже него? Говорят, Ничто или Чистилище. А бывают и в принципе судьбы хуже него. Или хуже смерти. Например, остаться головным и спинным мозгом, помещённым в роботизированное тело, неспособным сопротивляться. Что-то напоминает...       На цыпочках подошла к входной двери, достала ключи и очень осторожно, очень тихо вставила их в скважину и открыла дверь. Вроде бы получилось с довольно тихим звуком. В таком же темпе вошла, закрыла и чуть-чуть заглянула в зал.       Они там. Он – на диване, спиной к входу в зал. Она – на кресле, повёрнутом примерно вполовину ко входу, однако женщина читала книгу. И по её лицу не скажешь, что она разозлена или огорчена – обычное безразличное выражение.       Может, они и не посмотрели интервью?       Проскользнула мысль в голове.       Кэсси поставила пакет с платьем у самого входа в дом и на цыпочках стала идти к лестнице на второй этаж, попутно поглядывая в зал. Есть шанс смыться незаметно.       – Стоять.       Сердце у пушистой молодой груди упало. Ей осталась всего пара шагов… И их можно сделать.       Шаг.       – Сюда, я сказала!       Этот крик заставил сердце болеть. И заставил Кэсси повиноваться. Слишком долго её дрессировали, чтобы она сейчас ослушалась. Ведь родители не где-то там, далеко. А здесь.       Она подошла. Встала у дивана, не желая подходить ближе. Хоть какой-то гарант безопасности.       Лица родителей не были… Яростными. Просто злобными. И это пугало будто бы больше.       – Что это было? – холодно спросила мать.       – Ты… О чём, мам? – привычно безразличным тоном Кэсси решила сыграть дуру.       – Не притворяйся! – зарычал и ударил по ручке дивана Декстер. Лицо его теперь перекосило от ярости, – Ты решила совсем нас в грязь лицом уронить! Почему?! Мы что, недостаточно делали для тебя, тварь?! У тебя всё есть! Дом, еда, вода, родители, хорошая учёба, кружки, хорошие шансы на будущее! Чего тебе не хватает, неблагодарная скотина?!       Девушка задышала чаще. Сжала кулаки. Как ей хотелось кричать… Орать, пока голос не потеряет, пока из её и ушей родителей кровь не хлынет. Но сделай она так… Так что…       – Жизни… – тихо сказала она.       Сара, стараясь сохранять лицо, вопросительно наклонила голову. И опять яд.       – Чего, чего, ещё раз, тебе не хватает? – приложила руку к уху, – Повтори, что-то ты слишком тихо говоришь!       – Жизни мне не хватает! – рявкнула Кэсси. Попыталась далее понизить тон, – Вы поехали… Вы в один момент просто поехали! Меня в доме закрыли, от всего мира отрезали, с друзьями общаться было нельзя, чем-то другим кроме учёбы и кружков заниматься нельзя! И я даже не уверена, что была бы рада такому будущему! Я же просто крышей поеду в университете! И… Вы так уверены, что я хочу быть пианисткой? Или певицей? Актрисой? Фехтовальщиком? Или это только вам надо?       – Нет, мы это делаем ради тебя.. Да и ты всё равно нас ослушалась. Ты всё равно общалась с этими отбросами! Смотри, до чего они тебя довели! Ты и нас, и администрацию унизила на глазах… У всего города! – Сара уже кричала, – Ты этого хотела добиться, мразь?! Ты просто хотела нас унизить, просто потому что тебе, принцессочке, не понравилась наша строгость?! Мы же ради тебя это всё делали!       – Да кому ты врёшь, женщина?.. – сама девушка была на грани, – Вы ради себя это всё делали. Вы использовали меня… Сами же говорили много раз, что я вас позорю. Я же не тупая, два плюс два могу сложить. И да. Я хотела вас опозорить. И тех троих тоже. А что? Пусть все увидят, кто вы на самом деле! Тираны, какие есть! Я просто устала. Вы – непечатное слово – меня. Меня – напечатное слово – такая жизнь. Я больше это терпеть не буду. И мне глубоко насрать, что будет с вами дальше. Меня больше это не колышет. Потому что меня тут не будет, когда за вами придут.       Настала зловещая тишина. Кэсси смотрела на них. Они – на неё. Точка невозврата наступила ещё на интервью, но сейчас девушка чувствовала, что сейчас будет кульминация.       Только она сделала шаг назад, как Декстер заговорил:       – Вот какой стала наша дочь. Мы хотели для неё как лучше, хотели для неё лучшего будущего, не дать отбросам испортить её… А она выросла неблагодарной… Даже не женщиной. Тебя даже женщиной, девушкой больше называть не хочется. Я даже не знаю, может, ты ещё и встречалась с кем-то за нашей спиной? Может, с тем самым Гектором, а?! А, может, вы даже больше делали?!       Кэсси открыла рот от подобного заявления. Сара же никак не реагирует.       – Похоже, тебя на самом деле надо было лупить… Бить. Чтобы ты получше поняла, как ты обязана себя вести. Может, и еды лишать, не знаю! Но ты мало того, что сама пала, так решила ещё и академию с нами, твоими родными людьми, за собой увлечь… Потому что “Непечатное слово – такая жизнь”. Что ж… Если так, – Декстер встал. Подошёл к Кэсси. Тяжёлыми шагами, казалось, журналы на столике у дивана тряслись. Она стала очень осторожно отходить. Она подозревала, что он скажет, – То я помогу тебе избавиться от такой жизни.       Кулак прилетел в щеку девушки, от чего она ещё и ударилась о косяк. А рука у мужчины тяжёлая, полицейский ведь.       Она не могла поверить в то, что это, в самом деле, произошло. Но пришлось, причём быстро, чтобы увернуться и от второго удара. Он пришёлся на сам косяк – Декстер взвыл. Кэсси метнулась к лестнице и чуть ли не летела по ней, через ступеньку. Это борьба за жизнь.       Не поднялась. Мужчина схватил её удушающим приёмом, почти в полную силу. Воздух быстро уходит, а хватку держат. Кэсси защищалась: била ногами по его ногам, пыталась расцепить руки, пыталась кричать, но лишь хрипела. Тогда она стала царапать его руки, кусаться, не жалея. Почувствовала на зубах влагу – кровь.       – Ты, сволота… Когда ж ты сдохнешь уже?!       Декстер усилил хватку. Надо было делать, что угодно.       Кассандра… Не жалей… Его…       Кое-как дотянулась до его лица. Стала царапать и его, но мужчина всё ещё терпел, хоть и стонал от боли. Нащупала глаза. Царапнула.       Декстер заорал. Хватки больше нет, Кэсси держится за перила и глотает воздух, а он закрыл глаза руками. Прибежала Сара.       – Что произошло?!       – Эта тварь.. Глаза!       Девушка, надышавшись, со всей силы ударила ногой мужчину по голове, нарушив ему ещё и баланс. Он кувырком покатился по лестнице, чуть не сбив жену, что отошла. Не дожидаясь чего-либо, Кэсси добежала до комнаты и закрылась, услышав напоследок крик матери, требующей остановиться.       Уже в комнате, на панике, Кэсси придвинула, прижала к двери стол, а на него – стул. Медленно дошла до кровати, села, борясь с тряской в ногах. Согнулась, обняла себя, часто дышит.       – Это… Это правда… Всё, бежать надо… Срочно, безотлагательно!       Взвизгнула – по двери стали колотить. Нет, не колотить, дверь хотели выбить, как тараном. Девушка нырнула под кровать, достала сумку и запихнула в неё портфель. Сумку на плечо, встала… И увидела их снова. Медали на стене. За фехтование. Они уже раздражали. Бесили.       – Больше вы мне не нужны…       Сорвала каждый кусок металла, с силой швырнула на пол, наполнив комнату звоном. Вспомнила про грамоты. Подошла к столу, открыла ящик и достала тонкую стопку глянцевой бумаги. Тоже швырнула на пол, всё разлетелось.       Она стояла и глядела на весь этот беспорядок, пока в дверь всё ещё ломились. Всё. Это была последняя частичка её прошлого. Почти.       Открыла окно и выглянула. Второй этаж. Внизу есть кусты сирени, Сара когда-то сажала. Всё лучше земли.       Первой полетела сумка, глухо упав в сантиметре от кустов. Дальше полезла сама Кэсси: села на раму, прицелилась ровно в кусты, спрыгнула. Посадка вышла не самой мягкой, ведь куст сирени напоминает скорее пышное деревце. Вышла из него Кэсси с ушибами и парой царапин. Обернулась к помятым цветам, извинилась, закинула сумку на плечо, побежала до тротуара и вдоль по нему. Пришлось брать сумку в две руки, ибо на плече болталась и мешала.       Всё. Скоро. Ждите.       Решила повторить адрес.       – Улица Оцелотов, дом…       Сзади раздался выстрел. Кэсси не сразу даже обратила внимание, просто продолжила бежать. Но услышала, как пуля приземлилась в асфальт возле её ноги. В панике обернулась. Присмотрелась, кто это был.       У крыльца дома стоял Декстер. А в руках у него был пистолет, направленный прямо на дочь. Раздался ещё выстрел, прямо возле уха, так что девушка услышала свист.       – Нет…       Ещё выстрел, снова в тротуар. Он в самом деле попасть не может или просто притворяется? Или…       Ей это было неважно. Она продолжила бежать… Но опять остановилась, обернулась, ибо до этого ей показалось, что на крыльце кто-то стоит. Не показалось. Это стояла Сара. Ничего не делала. Только смотрела.       – Мама… – с дрожащей нижней губой и голосом прошептала девушка.       Вновь выстрел. Кэсси теперь пустилась во всю прыть подальше от этого проклятого места. Не жалея сил, роняя слёзы, с нелёгкой сумкой, бегая змейкой. Лишь бы не попал. Лишь бы остаться живой.       Декстер не стоял на месте и тоже двигался к ней, почти бежал, крича, требуя, чтобы она остановилась, а в домах рядом стал включаться свет, и просыпались домашние животные, будя ещё больше людей. Почти вся улица стала участницей этой сцены. Кэсси же этого не замечала. Не тот приоритет.       Но тут она резко вздохнула и упала на сумку. Она не шевелилась, просто лежала. Декстер встал. Медленно опустил пистолет и подбежал к ней. Потормошил за плечо.       – Кассандра… Кассандра! Вставай! Встань, я сказал! Кэсси!..       Ничего. Ни дёрганья, ни движения. Ни вдоха.       Мужчина встал. Медленно повернулся и пошёл к дому, под кучу любопытных соседских глаз, оставив позади себя лежачую дочь. Кто-то, кажется, уже позвонил в полицию. Ирония.       Уши дёрнулись. Она приподняла голову, обернулась. Посмотрела на окна. Максимально быстро поднялась, зашипела – болит лапа. Посмотрела на тротуар – чёртова дырка. Странно, ведь она никогда не спотыкалась об неё, хотя и ходила каждый день по этому куску бетона. Неважно. Кэсси ещё раз посмотрела на уходящего отца… Который уже встал и просто смотрел, всё так же со стволом. Она стояла и чего-то ждала. Надеялась, что не выстрелит? Непонятно.       Но ждала недолго, развернулась и дала дёру, так быстро, как это возможно с больной лапой. Больше выстрелов она не слышала, и пули не свистели.              Кэсси плелась с сумкой уже на плече, а в руках был телефон с открытым навигатором. Она уже подходила, мозг кричал, что нужно продолжить бежать, но надо подкопить сил. Продолжила, когда мышцы снова стали слушаться и икры не рискнули лопнуть.       Уже осталась пара метров, когда девушка опустила телефон, дабы увидеть этот дом. Увидела. Обычный одноэтажный дом, стоящий на освещённой улице посреди похожих домиков. У него были круглые окна, закруглённая дверь, желто-оранжевые стены, как у школьного автобуса, оранжевая черепичная крыша да придверный зелёный коврик с рисунком четырёхлистного клевера.       Подошла к двери и, не особенно контролируя силы после долгого бега, довольно сильно постучала в дверь. Очень скоро послышались звуки открытия не одного, а, вроде как, двух замков. Открыл Дэвид… И охнул от ужаса. Кэсси была в некоторых местах грязная, с парой ссадин, запыхавшаяся, с синяками над виском и на щеке, а пахнет от неё сиренью и пылью.       – Кэс? – донёсся голос Гектор из зала, куда дверь вела сразу же.       Дэвид, не задумываясь, пропустил девушку внутрь, на диване сидели Гектор и Мелисса, которых тоже ужаснуло внешнее состояние Кэсси. Гектор сразу подбежал и взял у неё сумку, положил возле дивана, а Мелисса с Дэвидом помогли девушке добраться и сесть на сам диван, и, хотя, у неё и была больная лапа, ходить она могла. Гектор также принёс Кэсси стакан воды. Осушён он был за пару глотков. И тут же её стали расспрашивать, мол, что случилось, как всё прошло, почему так долго (причём почти сразу догадались до ответа).       – Случилось… Ну… Как сказать… Я упала… Я прыгала с окна в кусты, скандал произошёл… А ещё…       В дверь постучали. Настойчиво и сильно. Все насторожились и не решались открыть дверь. Мало ли кто это мог быть. Но стук повторился, и в этот раз донёсся строгий мужской голос: “Откройте, это полиция!”. Сердце ёкнуло у каждого, особенно у добермана. Но понимали, что лучше открыть.       Решился ядозуб: подошёл к двери, заглянул в глазок. Действительно, за дверью стояли трое мужчин в форме, а где-то за ними – две полицейские машины с включёнными мигалками. Гектор осторожно открыл дверь. Он был почти одного роста со стражами порядка, но даже так чувствовал себя очень некомфортно. Тут же подбежала Мелисса.       – Здравствуйте, господа офицеры. – Нарушил напряжённую тишину Гектор, – По какому поводу вы здесь?       – Мы здесь по поводу Кассандры Кинг. Здесь ведь живут Дэвид и Мелисса Уоррены, а также Гектор Уоррен?       – Да, и с одним из них вы сейчас говорите. А кто вас вызвал и зачем вам нужна Кэсси?       – Вас не касается, кто нас вызвал! – выступил вперёд второй полицейский, овчарка, – Нас вызвали, чтобы забрать девушку домой! И есть у вызвавшего нас подозрения, что она не сбежала, – приблизился максимально близко к ядозубу, чуть ли не касаясь его груди своей, – а вы её подбили на это! Или даже похитили...       – Что?! – рявкнул Гектор, – Что за хрень вы несёте?!       – Попрошу не выражаться и не орать на нас, юноша, иначе мы расценим это как оскорбление, – попытался успокоить его первый. Третий же постоянно что-то записывал в блокнот.       – А как мне ещё, по вашему, реагировать, если вы нас обвиняете в таких вещах? Это же бред!       – Если бред, то где тогда сама Кассандра? – овчарка принюхался, – Я же чувствую, что кроме этой женщины, – указал кивком на Мелиссу, – тут кто-то ещё есть!       – Ну, тогда пройдём в дом, пожалуйста… – вмешалась, наконец, крольчиха.       Впустили офицеров, и они, увидев добермана, сразу подошли к ней. Первый сел рядом с Кэсси и Дэвидом, на диван, овчарка – на кресло, а тот, кто записывал, стоял, как и Гектор с Мелиссой.       – Вы – Кассандра Кинг, верно?       – Д-да…       – Давно вы уже здесь?       – Т-только пару минут…       – Вовремя мы поймали их… – ехидно улыбнулся овчарка.       – Майк, заткнись на пару минут… Говорите, только честно, Кассандра, вы сами сюда пришли, вас убедили или вас похитили? Мы не можем ведь обвинять парней, только потому, что нам сказали, мол, вы не сами убежали, не по своей воле. Говорите.       Горло Кэсси перехватило. Она не могла понять, почему. Можно было легко сказать, легко всё объяснить, а детали побега, причина – неважны. Да и как они могут её забрать, если… Девушка не могла говорить. Она открывала рот и что-то блеяла, говорила не то буквы, не то слоги:       – Я.. Я… Н-не… С-са… Я са…       Может быть, из-за факта того, что это были полицейские. Из-за примерного понимания того, кто их мог вызвать. Что может предпринять этот человек, если Кэсси не вернётся? И что будет, если она сейчас не сможет заговорить, и её заберут.       – Слушай, Фил, видно же, что она боится! Она боится этих двоих! – снова раскрыл пасть пёс, указывая на кролика и ядозуба, – Давай, отнеси её в машину, там поговорим, и этих я в свою машину отнесу, – встал он и надвинулся на Дэвида. Гектор закрыл шакала собой, началась громкая перепалка Мелисса пытается оттащить обоих, а Дэвид – чешуйчатого, пока первый полицейский взял Кэсси под руку, заставляя её встать. Засопротивлялась, крича, что не хочет никуда идти. А писарь спокойно за этим наблюдал.       Пока Кэсси не выдержала, и не завопила:       – ХВАТИТ! ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ!       И всё действительно прекратилось. Все уставились на добермана.       – Что ты ляпнула? – спросил с оскалом овчарка, держа за руки Дэвида.       – Я… – уже растерялась. Прокашлялась. Нельзя быть слабой. – Я попросила прекратить. – повернулась к первому, – Ни вы, ни кто-либо другой из вас не может меня забрать. Я пришла сюда сама. Да, я сбежала из дома, но меня никто не заставлял. И домой я не вернусь, вы не можете меня забрать!       – Это с какой стати? Вы сбежали из дома, ваши родители нам позвонили и сообщили об этом, поэтому мы должны вас забрать домой. Обязаны.       Так я и думала.       Она фыркнула, опустилась на колено перед сумкой и на глазах у всех достала свой паспорт, в зелёном переплёте с золотой надписью о наименовании документа и принадлежности его стране. Открыла одну из страниц, дала в таком виде первому полицейскому. Читает вслух:       – Так… Место прописки… Имя, фамилия… Дата рождения… Стоп. Вы уже совершеннолетняя.       – Уже как с прошлого лета.       Первый посмотрел молча на Кэсси. Потом окинул взглядом всех находящихся в комнате. Закрыл паспорт и вернул его в руки хозяину.       – Так значит, вы подтверждаете, что сбежали и пришли именно сюда по своей воле?       – Абсолютно верно. И пришла я сюда, потому что этим людям, которые здесь живут, я доверяю.       – Хорошо… Только сомневаюсь, что мы видимся в последний раз. Пошли.       Пёс с возмущением посмотрел на коллегу. Глубоко вздохнул и со злобой отпустил кролика. Ну, как отпустил? Толкнул, что парень упал на диван. И пёс вышел из дома в быстром темпе. Видимо, очень хотелось арестовать кого-нибудь. За ним ушёл первый, а после и писарь. Мелисса закрыла за ними дверь. Выдохнула.       – Это было нечто… Только кто их…       – Мне кажется… – подал голос Дэвид, когда Кэсси упала на диван, уставившись в пол.       – Правильно тебе кажется… Это наверняка они… Конечно, что же ещё делать, если не получилось задушить меня… И застрелить…       Кэсси говорила со смешком. Нервным. Потом со смехом. Истерическим. Переросшим в крик и рыдания.       Трое подскочили к девушке и попытались как-то её успокоить словами, обнимать, давать ей воды, но истерику было не остановить. Через все слёзы, плач, хрипоту, кусками, будто бы бессвязно она рассказала обо всём скандале, что произошёл дома. Рассказала абсолютно про всё, вызвав немыслимый шок. Да, и Дэвид, и Гектор, даже Мелисса – благодаря рассказам парней – подозревали о ситуации в семье девушки. Но не до такой степени.       Прекратили попытки успокоения – бесполезно, когда человек в тотальной истерике. Лишь когда Кэсси прекратила на пару минут, чтобы банально отдышаться, тогда её снова обняли, а Мелисса села на колени перед девушкой, осторожно взяла ладони и спокойным, нежным голосом попросила посмотреть ей в глаза. Посмотрела. Тогда женщина, подбирая слова, постаралась успокоить словами:       – Кассандра… Кэсси… Милочка… Успокойся. Всё, всё уже хорошо. Ты много уже пережила за сегодня. И… Вообще много чего перетерпела. Так что тут, у нас, всё хорошо. Тут твои друзья. И поверь, если уж я согласилась кого-то принять… То он будет сыт и согрет.       Дэвид после этих слов легонько похлопал по плечу ядозубу и ухмыльнулся. Гектор ухмыльнулся в ответ и потрепал кролика по голове.       – И поверь, Кэсси, здесь от тебя не будут требовать оценок или хороших результатов из академии или кружков. Ты уже самостоятельная, взрослая девушка, которая будет строить свою жизнь сама. Но не одна. Мы будем тебе помогать в силу возможностей. А принимать уже эту помощь или нет – решай сама. Ну, кроме жилья здесь. Пока что ты будешь жить с нами. Хорошо? Ты мне веришь?       Девушка призадумалась, глядя на руки Мелиссы. На них немного сухая, поредевшая шерсть, контрастирующие с их мягкостью и лёгким запахом… Дома? Эдакая смесь из запахов еды, чистоты, мыла, выдержанные в теплоте дома… Сложно его описать, но этот запах успокаивал. Давал веру в то, что всё будет спокойно.       Кэсси кивнула.       – Хорошо.. Я в-верю… Верю.       И Мелисса улыбнулась. Той самой улыбкой из аниме, перед которой тает любой.       – Вот и прекрасно. Думаю… Тебе бы лучше принять душ, как думаешь?       На что получила ответ в виде еле заметного робкого кивка.       – Хорошо. – Крольчиха поднялась. – Тогда… Дэвид! Гектор! Нашей гостье нужны тапочки, полотенце и чистая одежда! Пожалуйста.. – командный тон быстро переменился тихим, так как почувствовала некий укол вины за него. Парни почти сразу же ринулись за вещами и принесли их чуть ли не через минуту. Доберман же, робко беря полотенце, ответила, что у неё есть одежда, которую сразу же и достала, спросив, а где вообще ванная. Решила не отказываться – понимала, что Мелисса не отстанет.       Её проводили, сказали, что может пользоваться чем угодно и оставили наедине с собой.       Девушка осмотрела и ванную комнату. Совмещена с туалетом, рядом – мусорка. Есть полноценная ванная с душем, раковина, зеркало, даже стиральная машина и корзина для белья. Пол был покрыт персиковой плиткой, а стены той же, но вместе с белой. Сама ванна без трещин, без выбоин. Рядом с ней – полки с мужским, женским шампунем и гелями для душа, на полу – резиновый нескользящий коврик. Вполне типичная ванная.       Кэсси настроила воду, переключила кран на душ, повесила полотенце на крючок, одежду – на корзину. Осторожно вошла, закрыла шторку… И расслабилась под потоком горячей воды. Опёрлась о стенку, не намыливаясь, просто давая воде стечь по телу, по всем его складкам, делая шерсть тяжелее. И будто бы часть всей той тяжести, что лежала на её плечах, стекала вместе с водой, с грязью от куста и тротуара. Но та, что была вот только сейчас, сегодня, что можно отбросить.       Она не стала использовать шампунь или мочалку. Просто прошлась душевой лейкой по телу, смыла всё, что нужно и вытерлась, выйдя из душа. По привычке сполоснула ванну после себя, вытерлась насухо и одела то, что принесла с собой.       Нечто вроде пижамы. Синие шортики и майка без рукавов, из атласа. Пожалуй, единственное, что понравилось и родителям, и Кэсси. Понравилось, а не смирилась. Слегка улыбнулась.       – Может… Теперь всё изменится? Правда же? – спросила она у себя же, опершись о раковину и ответила сама себе:       – Конечно… Что за вопросы…       Выйдя из ванной, с полотенцем в руках, спросила, куда его можно повесить. Мелисса взяла его сразу и извинилась, так как не получится предоставить другое место для сна, кроме дивана. Парни сразу предложили Кэсси свои кровати, на что девушка робко отказалась. Попробовали настаивать, на что получили крик:       – НЕТ! Нет… П-простите.. – обняла себя руками, а уши опустились, – Не нужно ради меня жертвовать, пожалуйста… Я спокойно и на диване поспать могу..       – Мальчики, правда, не надо. Не хочет и не хочет, что привязались? – Заступилась Мелисса. – Дэвид, лучше принеси простынь и одеяло. А подушка… Прости, Кэсси, пока только такие.       Взяла со спинки диванную, небольшую подушку, а Дэвид быстро принёс необходимое. Гектор же оперативно расстелил голубую простынь да расправил одеяло. Девушка скромно поблагодарила всех, а глава семейства напомнила, что время позднее и спать пора. Все согласились, а парни поцеловали по очереди Мелиссу в щеку. Кэсси же подарили по объятию, видимо, поцелуй мог бы быть для неё дискомфортным. Все пожелали всем доброй ночи да хорошего сна и разошлись по комнатам, выключив за собой свет. Кэсси легла, укрылась, легла на бок, положив подушку между ног, закрыла глаза, готовясь погрузиться в царство Морфея.       Однако не могла. Ворочалась. Отворачивалась то к спинке дивана, то от неё, то подушку под живот положит, то в потолок посмотрит. Темнота её пугала, хотя раньше такого не было. Она сама не могла понять, почему. Наверное, потому что была видна входная дверь. И ей было страшно, что она откроется, что кто-то снова придёт. Уши ловили каждый звук. Треск, шум проезжающей машины, скрип чьей-то кровати – от каждого у Кэсси замирало сердце. Нервы были всё ещё натянуты, как струны, несмотря на усталость.       Поняла, что одна не заснёт. Слишком страшно. Хотелось чего-то или кого-то обнять, но подушка не успокаивала. И она решила рискнуть. Опять. Конечно, это был уже не жизненно важный риск, но всё ещё заставляющий девушку понервничать.       Встала с дивана. На цыпочках, смотря по сторонам, походила по дому и нашла комнату парней. Ещё медленнее подошла к ним спящим, чуть не ударившись о стол с компьютером. Нашла Гектора. Села на корточки, и, шепча, попыталась разбудить его. Чувствовала себя эгоисткой в этот момент, но уже было поздно – рептилия проснулся.       – М?.. Кэс?.. – говорил он с хрипотцой от сонливости, – Ты чего?..       – П-прости, что разбудила… Но… Можно, пожалуйста, лечь с тобой?.. Мне… Просто мне страшно… Я пойму, если откажешься..       В ответ Гектор вздохнул, еле заметно улыбнулся, перелёг на бок и раскрыл одеяло, приглашая к себе. Он был в шортах и футболке. Девушка аккуратно забралась к нему… И прижалась: носом к его груди, всем телом к нему. И он сделал это в ответ, осторожно положив руки на её талию и макушку.       И снова это тепло, что чувствовалось от объятий. Оно грело и тело, и душу, но в этот раз было… Горячее. Может быть, потому что это был именно он – Гектор. Всегда рвался первый помочь, защитить, пусть даже порой и слишком яростно. Да и внешность ядозуба девушке понравилась с первого знакомства, с младшей школы своей необычностью, непохожестью на других. Это было не романтическим чувством, не влюблённостью, а скорее глубокой симпатией. И в объятиях этого существа Кэсси чувствовала себя спокойно. Он защитит. Он поддержит. С ним безопасно. Веки сами по себе закрылись, и усталое тело и голова могли, наконец, отдохнуть.       Сон был долгим, крепким. Давно такого не было.              Кэсси открыла глаза. В окно пробивались первые лучи весеннего солнца, озаряющие комнату тёплым светом. Светом перемен. Гектора не было рядом. Может, уже проснулся или в туалет отошёл, кто знает?       Но тут она подскочила. Сколько она спала? Восемь часов? Десять? Двенадцать? Она проспала? Надо срочно вставать и бежать умываться да на кухню, иначе снова орали бы, не хочется получить ещё раз.       Чуть ли не выпрыгнула с кровати, быстрым шагом, почти бегом, вылетела в зал, затем в ванную. Но дверь была закрыта – кто-то внутри. Тогда можно сразу на кухню, может, не заметили бы, что она только встала с кровати. Надо было объясниться, почему так поздно она встала. Может, простят.       На кухне, у стола, сидела Мелисса и пила чай с пирогом. Вроде бы вишнёвым. Она удивлённо посмотрела на добермана.       – Кэсси?       – Д-да… Простите, п-пожалуйста, мисс Мелисса.. Что так поздно встала.. Я… Я просто…       – Эй, эй, подожди! А сколько… – крольчиха посмотрела на часы, что висели у входа на кухню, позади девушки, – Так… Ты вовсе не поздно. Сейчас только половина девятого, суббота. Иди спать спокойно. У меня Дэвид жаворонок и даже он допоздна дрыхнет в выходные. А тебе уж точно надо получше спать. Так что иди, не волнуйся. Никто тебя не побеспокоит и не осудит, – и одарила лёгкой, по-настоящему материнской улыбкой.       Кэсси была немного ошеломлена от этих слов. Ей дают поспать. Без нервов, без беспокойства. Поспать столько, сколько хочется, а не так, чтобы успеть как можно больше примеров и упражнений решить.       Тихо поблагодарив, поплелась обратно. Гектора ещё не было, а кролик спал крепко, почти полностью откинув одеяло. Даже похрапывал. Аккуратно легла в кровать, лицом к Дэвиду. Попробовала снова заснуть. И получилось.       Проснулась она поздно. Точное время нельзя было сказать, но по свету из окна можно было понять, что почти полдень. И было странное чувство бодрости. Она наконец выспалась. А ещё нос поймал запах еды. Поднявшись, увидела на столе тарелку болтуньи с луком и помидорами, а также щедрыми кусками хлеба и с кружкой травяного чая. Желудок предательски заурчал. Села, осторожно положила на колени тарелку и стала есть, периодически прихлёбывая из кружки. Вкусно. И с этого момента она окончательно поняла – это новая жизнь. С ошибками, конечно, но куда без них? За эти ошибки теперь не ругали, не кричали, а помогали и без угроз показывали и рассказывали, что не так, как нужно и как исправить. Жизнь, которая обещает быть… Не сказать, что абсолютно счастливой, так не бывает. Но с радостью, счастьем и наслаждением от самой жизни уж точно.              После данных событий прошло около десяти лет. Много чего изменилось. Кэсси действительно начала новую жизнь в семье Мелиссы. Травмы и триггеры не исчезли сразу, потребовалось время, а позже и специалисты, но их проработали. Девушку оставшееся время учёбы академия не трогала. Да, она получила популярность, но, благо, была защита в лице парней, которые отгоняли от Кэсси нежелательное внимание, а позже и она сама этому научилась. Выпускной прошёл очень хорошо: их группа спела душевную песню, которую хотели они, все хорошо провели время, она же чувствовала себя как никогда живой. Сама нашла университет, поступила на бюджет и успешно выучилась на психолога, решив помогать таким же, как и она. Фехтование бросила, оставив форму и шпагу, как напоминание о самом кружке, всё-таки он сам был неплохим. В общей с Гектором квартире стоит пианино – иногда наигрывает что-нибудь, чтобы руки не забыли. И, чуть не забыл самую главную деталь, вышла замуж за чешуйчатого. Не буду распространяться, совесть всё-таки есть, но скажу в общих чертах, что отношения их развивались достаточно долго, но стали честными и доверительными. И если на них посмотреть, то их уж точно можно назвать счастливой парой. Опять же, не без ссор и недопониманий, но и без битья посуды. Ожидает пополнения, немного боится превратиться в её родителей.       Декстер и Сара. Первого уволили со скандалом, а искатели справедливости и вовсе захотели расправы над этими людьми. Спустя примерно два дня вышла новость о том, что эти же люди и вовсе заявились на их адрес с первоначальной целью. Однако Декстера и Сары там уже не было – сбежали. Куда – неизвестно. Правда, их дом всё же разгромили и даже чуть не подожгли, но вызвали полицию, чем и разогнали толпу. Понимаю реакцию, но осуждаю подобные действия. Животные…       Гектор же стал ответственным и трудолюбивым мужчиной. Его отношения с Кэсси, как уже упоминалось, стали настоящими. Он не терял возможности как-либо поддержать свою девушку, а ныне жену, что-нибудь подарить или просто поцеловать. Что касается остальной жизни, то отучился он не на “отлично”, а “удовлетворительно”, однако это не помешало ему выучиться на инженера-конструктора, набить руку и репутацию профессионала, а также приобрести общую квартиру. Готовится стать отцом и помогает Кэсси в победе с её страхом.       Академию, а точнее её администрацию, вызвали после того дня на ковёр Министерства образования и, мягко говоря, пропесочили. Их места сохранили лишь потому, что под их началом академия отлично функционирует и выпускается большое количество отличников да хорошистов. Несмотря на эту поблажку, за ними также установилось и наблюдение. Мне не получилось выведать всё, но как минимум проводились внеплановые проверки, о которых и узнать было невозможно. Больше попыток прогнуть учеников не замечалось.       Про остальных расскажем коротко. Дэвид – выучился на астронома, сохраняет связь со всеми друзьями и матерью, астроном. Оливер и Ванесса – тоже обручились, он стал энтомологом, она унаследовала ювелирную компанию. Пробовала уговорить мужа, чтобы тот не работал, но его желание не быть тунеядцем перевесило уговоры. Джилл, хоть и приближается к пенсионному возрасту, заявила, что будет работать со сценой, пока силы позволяют. Мелисса всё ещё работает, живёт в гордом одиночестве, скучая по парням. Хотя её всё-таки навещают, а с Джилл и вовсе имеются дружеские связи после выпускного детей.              И это была лишь одна такая история. А сколько таких Кэсси существует ещё? Таких несчастных может быть много, и это не отдельная черта какой-то отдельной страны или города. Сколько смогло выбраться в подобном возрасте? Сколько смогло порвать с прошлым, уже выучившись, пройдя как минимум школу? А скольких сломали? А сколько не смогло начать свою жизнь, и остались под надзором родителей до самой их смерти? А сколько не дожили до окончания даже школы?       Однако не стоит путать тиранов, как Сара и Декстер, с просто строгими родителями и воспитанием. Если ребёнка наставляют на хорошую учёбу, не допускают излишней лени, да и просто хотят, чтобы дитя занималось чем-то ещё кроме телефона и интернета, то это ещё не значит, что над ним издеваются и тиранят. Родители ведь могут быть разные. И безалаберные, и ответственные, гиперопекающие, настоящие абьюзеры. Так что не спешите обвинять своих или чьих-то родителей в тирании и гегемонии, а их ребёнка сразу окрещивать несчастной жертвой. Присмотритесь, проанализируйте. Ведь и их отпрыск может быть балаболом, просто чтобы очернить своих воспитателей. Да и кому-то наоборот, может нравиться то, чем они занимаются. Это я про кружки. Не всегда та же самая музыкальная школа – наказание. Наоборот, опекуны могут и раскрыть интересы и способности чада благодаря таким действиям.       В чём же общая мораль? Родители – разные. Но если вы оказались в такой же ситуации или обнаружили среди своего окружения таких, как Кэсси, обращайтесь за помощью. Всегда найдётся тот, кто вас поймёт.       

Данный рассказ основан на реальных событиях, рассказах и воспоминаниях свидетелей всего происходящего. Были проведены опросы и интервью с каждым. Могут присутствовать допущения, додумки писателя и частично художественный стиль. Опубликование рассказа, допущения и домыслы разрешены Кассандрой Кинг и её окружением.

Автор: Хантер Торрес

Издательство: ООО «N-ская пресса»