Тихий Ветер Надежды в Ривервуде.

Ривервуд тонул в осеннем золоте. Лорд сидел на опушке у мельницы, наблюдая, как листья пляшут под его бессознательным влиянием. Его коса из каштановых волос лежала на плече, а глаза, холодные как ледник, следили за Альвором, корявшимся с грудой нераспиленных брёвен. — Вам помочь? — голос Лорда прозвучал мягче обычного. Кузнец вздрогнул — не каждый день в Ривервуде видят странников с глазами, словно выточенными из зимнего озера. — Э-э… Да, если не боишься мозолей, — Альвор протянул топор, но Лорд уже махнул рукой. Ветер завился вокруг поленьев, расщепляя их на идеальные плахи. — Стихия трудолюбива вместо меня, — он едва заметно улыбнулся, заметив, как жена Альвора, Сигрид, прячет за спиной обожжённые пальцы. — Позвольте. Он коснулся её ладони — лёгкий бриз окутал кожу, снимая красноту. Девушка засмеялась: — Вы как… маг? — Просто странник, — он отвел взгляд, не привыкший к благодарности. *** В таверне «Спящий великан» пахло можжевельником и сплетнями. Лорд слушал, как Свен и Фендал спорят из-за Камиллы, пытаясь перепеть друг друга. — Песни — не оружие, — его бас врезался в перепалку. Оба мужчины замолчали, загипнотизированные ледяным взглядом. — Попробуйте спеть вместе. Он махнул пальцем — ветер слил мелодии в странный, но гармоничный дуэт. Камилла, наблюдая из-за стойки, фыркнула, а Лорд, поймав её смех, неожиданно рассмеялся сам — коротко, смущённо, словно забыв, как это делается. *** На закате он нашёл Хильду, рывшуюся в кустах у реки. — Кольцо… Подарок мужа, — женщина сглотнула слезы. Лорд прикрыл веки — ветер пронёсся по берегу, шевельнул траву у валуна. — Не всё потеряно, — он протянул перстень, затем нерешительно добавил: — Люди теряют, чтобы снова находить. И… ценить. *** — Вы останетесь на ужин? — Гердур указала на дымящийся котёл. Лорд покачал головой, но ветер донёс до неё аромат диких яблок с её же стола — невидимое «спасибо». Он медитировал на скале над городком, чувствуя, как стихия шептала ему голосами Ривервуда: смех Сигрид, перебранку кузнеца, перезвон найденного кольца. В груди, где бушевала буря, на миг воцарился штиль. — Надежда, а? — прошептал он ветру, и тот, играя с его волосами, унёс слова туда, где даже демоны могут искупаться в свете. А внизу, у трактира, Камилла оставляла на пороге кувшин мёда — для «того странного монаха с тёплым ветром вместо сердца».