Глава 6 "Вой приближающейся бури"

Глава 6 Вой приближающейся бури ______________________________________ Март 2007 Когда Володя вечером в пятницу пришёл домой, он разложил на столе папки, документы и строительные чертежи. Что это всё? удивился Юра. Первые проектные эскизы для «Ласточки». Чтобы не пришлось в выходные идти в офис. Как у тебя сегодня прошло? Всё так же медленно, Юра махнул рукой, потянулся за чертежом и поднял его. Открытая сцена, театр, плац... Постой, это что, план лагеря? Да, точнее всего комплекса, включая реку и плакучую иву. Скоро приедут экскаваторы и снесут всё. Только я пока не знаю, что делать с недостроем. Снос стоит денег, но достроить его обойдётся ещё дороже. Построим перед ним стену и разрисуем её граффити, как в Берлине. Володя рассмеялся: Инвестор не настолько прогрессивный. Боюсь, наши взгляды вообще сильно расходятся. Моё предпочтение к чётким формам и минимализму он не разделяет, ему больше нравится деревенский стиль белые окна с переплётами, веранды, цветочные клумбы. - У тебя есть примеры? Володя выудил из стопки на столе журнал и передал его Юре. Это же симпатично и современно, заметил Юра. Напоминает старые дачные домики, но в новой интерпретации. Володя кивнул: Но процесс согласования занимает очень много времени. А он хочет, чтобы первые бунгало были готовы уже к лету. Юра пролистал журнал, а затем снова вернулся к плану участка. А что планируется вместо театра? Все старые здания будут снесены. Вот здесь, у входа, Володя указал на нижний конец аллеи Пионерских Героев и прилегающий лесок, будет ресепшен. На месте старого плаца - ресторанный комплекс с беседкой для гриля. А на месте старых теннисных кортов появится спа-зона. - С бассейном? Конечно. Прекрасно! Ты хочешь отреставрировать старый бассейн? - Боюсь, что все коммуникации там давно пришли в негодность. Реставрация не имеет смысла. - А пляж? Этот вопрос пока оставим открытым. Насыпать новый песок, очистить территорию от водорослей и камыша мы всегда успеем. Более серьёзная проблема в том, что река постепенно мелеет. Вопрос в том, почему. Володя посмотрел Юре в глаза и улыбнулся: Ты такой любопытный сегодня. Я всю неделю тебя таким заинтересованным не видел. - Это же наша «Ласточка», как она может быть мне безразлична? Я с нетерпением жду, когда на её месте появится что-то новое. И тем более под руководством моего Владимира Львовича. - Хочешь посмотреть планы вместе со мной? Или мне лучше оставить тебя в покое, чтобы ты поработал над своим шедевром? Мне бы не помешало немного отвлечься. И я хочу провести с тобой как можно больше времени, прежде чем уехать. Володя вздохнул: Ты уже знаешь, когда именно? Нет, я даже не смотрел билеты. Юра был настолько поглощён работой, что совсем забыл о своём отъезде. На дворе уже начало марта, а в апреле он собирался вернуться в Германию. Но нужно ли ему вообще возвращаться? Выходные прошли, а Юра так и не открыл дверь в свой кабинет. Вместо этого они с Володей сидели в гостиной, склонившись над планами: изучали журналы и каталоги, обсуждали, спорили, вспоминали прошлое и рисовали планы на будущее. В воскресенье вечером Юра спросил: - А что ты думаешь насчёт проката лодок? Чтобы ты снова заманил меня в лодку и соблазнил? - рассмеялся Володя. - Я? Это ведь ты меня соблазнил! И вообще, я могу соблазнять тебя когда угодно и где угодно... Юра отодвинул чертежи в сторону и наклонился к Володи. Например, прямо здесь и сейчас. Час спустя Юра с неохотой выбрался из объятий Володи, накинул его халат и пошёл в свой кабинет. Задумчиво перебирая стопку непрочитанных книг, он вытащил том под названием «Москва под другим углом» 1991 года издания. Книгу он нашёл несколько дней назад на блошином рынке. В оглавлении его взгляд остановился на главе «Популярные шлягеры 1920-1970 годов». Он открыл нужную страницу и увидел список самых известных песен и исполнителей того времени. Затем Юра сел за компьютер и до поздней ночи искал аудиозаписи в интернете. Ближе к полуночи в дверь постучал Володя. Ты вообще собираешься вернуться в постель, художник? Вместо ответа Юра радостно воскликнул: Я нашёл её! Городскую тему! - Тогда мне придётся долго ждать, зевнул Володя. Скоро приду! пообещал Юра и послал ему воздушный поцелуй. Спокойной ночи! В ту ночь он лёг спать поздно. Напевая первую строчку клезмер-шлягера Bublitschki, Юра часами смотрел на клавиши рояля в надежде, что ускользающее вдохновение обретёт форму мелодии. Он сыграл несколько нот, записал их, снова сыграл, переписал. Его радостное настроение сменилось к утру абсолютным разочарованием. У него появилось несколько идей, но они отняли столько сил, как будто он пробежал марафон. Юра спустился вниз и упал лицом на кровать. Он спал так крепко, что даже не заметил, как Володя встал и собрался на работу. Когда Юра проснулся ближе к вечеру в плохом настроении, он сразу поднялся наверх, чтобы посмотреть, что получилось. И был совершенно подавлен. То, что ещё несколько часов назад казалось ему вполне сносным, теперь звучало неуместно и фальшиво. Юра уронил лицо на клавиши. Когда вечером Володя застал его в такой позе, он с искренним беспокойством спросил: - Ты плохо себя чувствуешь? Всё просто ужасно, пробормотал Юра мрачным голосом. Всё неправильно. Володя провёл рукой по его волосам. - Уверен, ты преувеличиваешь. - Я тебя предупреждал. Жить с музыкантом это ад. Пока что я бы так не сказал. Расскажи, что случилось? Что не так? Когда ты ночью варил кофе, твои разговоры с самим собой звучали довольно вдохновенно. - Я варил кофе? удивился Юра. Он никак не мог этого вспомнить, но, обернувшись, действительно увидел грязную чашку. - Отлично, значит, эта ерунда лишила сна и тебя. Сыграй. Юра вспомнил, что хотел протестировать свою музыку на неиспорченных слухом Володиных ушах. Ладно. А потом честно скажешь, что думаешь. Володя придвинул табурет и внимательно наблюдал за руками Юры, которые скользили по клавишам. Когда музыка смолкла, он некоторое время ничего не говорил. - Hy? - Это звучит... старо. Как романсы, которые мои родители слушали на пластинках, когда я был маленьким. В этой музыке есть что-то таинственное, словно в воздухе витает неясная угроза. Правда, ты это почувствовал? лицо Юры просветлело. - Да. Это просто великолепно! Юра вскочил и вытащил из полки альбом по искусству ХХ века. Показывая Володи картинки, он объяснял: Я хочу уловить дух романа. Город в нём это живое существо, самостоятельный персонаж. Музыка должна это отразить, передать, каким был город до прихода Воланда и каким стал после. - Что это за трубы? Володя указал на одну из картин Малевича. Это должна быть женщина? Авангард, мой дорогой, авангард, усмехнулся Юра. На следующий день Володя остался дома и устроился работать за обеденным столом. Юра сидел с ноутбуком на диване в гостиной и дорабатывал первую версию городского мотива, чтобы отправить её режиссёру. Работа спорилась, и он, довольный, позволил себе принять душ. После душа Юра снова надел мягкий Володин халат и поспешил в гостиную, чтобы ещё раз прослушать запись перед отправкой. Он развалился в кресле перед потрескивающим камином, надел наушники, закинул ногу на подлокотник и отбивал ногой ритм музыки. Краем глаза он заметил, как Володя то и дело бросал на него многозначительные взгляды и пытался что-то сказать. Юра отмахнулся: Подожди, дай дослушать. Но Володя захлопнул ноутбук и с нарочито обиженным видом встал перед Юрой, скрестив руки. Что? спросил Юра, поставив запись на паузу. Ты уже закончил? Ведь только четыре часа... Володя присел на корточки. - Как тут можно сосредоточиться при таком виде... -пробормотал он, нежно проведя рукой по обнаженному бедру Юры. Завяжи хотя бы халат. Но Юра проигнорировал намек и вместо этого попросил: Можешь еще раз послушать, прежде чем я отправлю? Он надел на Володю наушники. Тот устроился на полу, опершись локтями на Юрины колени, и закрыл глаза. Юра, словно завороженный, наблюдал за ним. Тени от камина танцевали на лице Володи, его дыхание было ровным и спокойным, а Юра с нетерпением ждал, когда он снова откроет глаза. - Ну что? спросил Юра, когда Володя, сняв наушники, задумчиво помолчал. Всё ещё похоже на старые пластинки, протянул Володя. Но теперь там есть что-то новое, как мелкие пузырьки в шампанском. Или мне кажется? Юра удивился такому описанию, но, когда Володя нежно провел рукой по его бедру, он вдруг понял, о чем идет речь. В его крови будто действительно заиграли пузырьки, вызывая легкое шипение и бурление. Юра аккуратно снял очки с Володи и отложил их в сторону. Каждое прикосновение Володи заставляло это шипение усиливаться. Юра слышал биение своего сердца, чувствовал, как кровь пульсирует в висках. В объятиях Володи он потерял чувство времени. Только перед полуночью Юра вспомнил, что в мире есть и другие дела. Ой, произнес он, глянув на часы. Надеюсь, Стефан меня простит. Но жизнь вмешалась. Володя присел на корточки. - Как тут можно сосредоточиться при таком виде... -пробормотал он, нежно проведя рукой по обнаженному бедру Юры. Завяжи хотя бы халат. Но Юра проигнорировал намек и вместо этого попросил: Можешь еще раз послушать, прежде чем я отправлю? Он надел на Володю наушники. Тот устроился на полу, опершись локтями на Юрины колени, и закрыл глаза. Юра, словно завороженный, наблюдал за ним. Тени от камина танцевали на лице Володи, его дыхание было ровным и спокойным, а Юра с нетерпением ждал, когда он снова откроет глаза. - Ну что? спросил Юра, когда Володя, сняв наушники, задумчиво помолчал. Всё ещё похоже на старые пластинки, протянул Володя. Но теперь там есть что-то новое, как мелкие пузырьки в шампанском. Или мне кажется? Юра удивился такому описанию, но, когда Володя нежно провел рукой по его бедру, он вдруг понял, о чем идет речь. В его крови будто действительно заиграли пузырьки, вызывая легкое шипение и бурление. Юра аккуратно снял очки с Володи и отложил их в сторону. Каждое прикосновение Володи заставляло это шипение усиливаться. Юра слышал биение своего сердца, чувствовал, как кровь пульсирует в висках. В объятиях Володи он потерял чувство времени. Только перед полуночью Юра вспомнил, что в мире есть и другие дела. Ой, произнес он, глянув на часы. Надеюсь, Стефан меня простит. Но жизнь вмешалась.

***

Режиссер утвердил эскиз и наконец прислал в приложении готовый текст. Он поручил Юре создать мелодию для любовной истории Мастера и Маргариты. Это будет проще простого, подумал Юра, но за следующие четыре дня он так и не смог написать ни единой мелодии. Во время работы над городским мотивом у него хотя бы была некая смутная идея конечного результата, но теперь вдохновение полностью покинуло его. Он часами сидел, склонившись над книгами, беспрерывно слушал романсы начала прошлого века, снова и снова садился за рояль и всё безуспешно. Он чувствовал, как отчаяние всё больше овладевало им. В чем была проблема? Юра знал последовательности нот, которые вызывают определённые эмоции, досконально. Он аранжировал их, менял темп и тональность, создавал мелодии, словно собирал их из конструктора. На протяжении своей карьеры он довёл эти методы до совершенства, но теперь что-то пошло не так. Неужели его таланта недостаточно, чтобы создать что-то по-настоящему великое? Для рекламных роликов и мыльных опер вдохновение не требовалось там можно было обойтись без «поцелуя музы», но здесь, казалось, всё обстояло иначе. Даже работа над городским мотивом застопорилась. Стефан Майер хотел большего больше глубины, больше интенсивности, чего Юра обычно достигал без особых усилий. Но теперь всё, что он пробовал, звучало неправильно: слишком попсово или слишком банально, как нечто, что уже слышали сотни раз. После ещё одной неудачной попытки Юра с грохотом закрыл крышку рояля и пробормотал с досадой: Раньше всё было так просто. Я сочинял и радовался. «Вот тебе и результат, когда тянешься к звёздам...» Он решил, что сидеть без дела не имеет смысла, оделся и вызвал такси. По пути он набрал номер Володи: Я еду в город размять ноги. Может, где-нибудь поедим? У меня как раз встреча по поводу «Новой Ласточки», последняя, перед тем как мы представим проект инвестору. - Так и будет называться? «Новая Ласточка»? Мне нравится. Спасибо. Хочешь заглянуть в офис? Мне бы хотелось услышать твоё мнение. Это ведь и твой проект тоже. Хорошо, буду через сорок минут. На ресепшене его, как всегда, встретила Лера. Владимир Львович всё ещё на важной встрече, сказала она и предложила ему присесть. С Брагинским, добавила она шёпотом. Понял, вспомнил Юра, как часто в последнее время Володя был недоволен своим заместителем. сегодня настрой? Он много кричит? И как Владимир Львович никогда не кричит, с гордостью заявила Лера, поправляя воротник своей мятно-зелёной блузки. В этот момент они услышали, как Володя рявкнул: - Только попробуй так разговаривать с моим архитектором! - Ну, почти никогда... усмехнулась Лера. Дверь в конференц-зал распахнулась, и из неё вылетел невысокий плотный мужчина с залысинами. Если бы не его перекошенное от злости лицо, круглые румяные щёки можно было бы назвать почти милыми. Брагинский прошел мимо, не обращая на Юру никакого внимания, и с громким стуком захлопнул дверь своего кабинета. Заходи, я готов, услышал Юра спокойный голос Володи в следующий момент. Он последовал за ним в просторную комнату с конференц-столом в центре, на котором были разложены чертежи и планы местности, испещренные загадочными символами и аббревиатурами, напоминающими китайские иероглифы. - А это что? спросил Юра, указывая на место, где раньше стояла барака пятой группы группы Володи, в которой Юра часто помогал и рассказывал страшные истории. В предыдущих чертежах это место оставалось пустым, но теперь Юра заметил там небольшой квадрат. Володя наклонился к его уху и прошептал, хотя кроме них в комнате никого не было: Это будет сюрприз. Смотри не подглядывай, пока все не будет готово. - Правда? Ты просто сокровище! Юра засиял и едва не обнял его, но тут дверь открылась, и в комнату вошла Лера. Юра смущенно потянулся к своему свитеру и поспешно наклонился над бумагами. - Ладно, рассказывай. Володя сел. - Вопрос в том, какие материалы использовать для строительства, сказал он и протолкнул каталог через стол. Мои архитекторы и я никак не можем договориться. Что думаешь? Через полчаса решение было принято, и они заказали вьетнамскую еду прямо в кабинет Володи. Около двух часов ночи Юра попрощался и решил, наконец, прогуляться. Он проехал немного на метро и вышел на ближайшей станции где-то на окраине. Так он всегда делал в Берлине: чтобы отвлечься, ехал в район, которого ещё не знал, и часами там бродил. И сейчас Юра надел наушники, шагал по серому асфальту и рассеянно разглядывал панельные дома. Он пытался представить себя на месте Маргариты, думал о её любви, её тщетных попытках вытащить Мастера из отчаяния, из его творческого кризиса. Но мысли ускользали, как перистые облака на ветру. Через полчаса бессмысленных блужданий Юра внезапно понял, что прогулка по дворам Харькова может быть скорее опасной, чем вдохновляющей. Он заметил неодобрительные взгляды мужчин, которые пили пиво у подъездов, и понял, что его наряд бежевое пальто, бирюзовый шарф и серьга - может не понравиться жителям тракторного района. Юра свернул в сторону метро, по крайней мере, так ему казалось, — до тех пор, пока не понял, что безнадёжно заблудился среди одинаковых панельных домов. Нужно было кого-то спросить. В этот момент из-за угла появилась пожилая женщина в ещё более старой шубе с маленькой собачкой. Увидев Юру, пёс громко залаял. Женщина бросила на него презрительный взгляд и, резко развернувшись, ушла. К тому же становилось темно и холодно. И тут он заметил у киоска грузного мужчину в спортивной куртке. Шапка была надвинута ему на глаза, а из угла рта торчала сигарета. Не самый приятный тип, подумал Юра, но тут я не замерзну. Он собрался с духом и направился к киоску. «Извините, не подскажете, как лучше добраться до метро?» Мужчина окинул его ехидной улыбкой, осмотрел забрызганные грязью белые кроссовки и светлые штаны, затем его взгляд поднялся к лицу Юры и омрачилось. Ладно, не лучшая идея, мелькнуло у Юры в голове. Вдруг глаза его собеседника расширились. «Юрка! Это ты?!» Юра растерянно уставился на него. Черты лица действительно казались знакомыми, но откуда? Он не знал. «Да ты что! Ты не помнишь? Шурик я!» В памяти Юры всплыло несколько фрагментов старых писем да, там упоминалось что-то о свадьбе и переезде в другой район. «Не может быть. Привет!» Юра пожал протянутую руку Шурику, и тот в ответ дружески хлопнул его по плечу, от чего Юра чуть не упал. Трудно поверить, что этот коренастый, почти лысый мужик с животом и парень с угрями и косыми зубами, который был соседом по дому, же лицо. одно и то «Что тебя сюда занесло? Ты же уехал в Германию?» «Долгая история...» — уклонился Юра. «У меня нет дел», — заверил Шурик и стал засыпать его вопросами: «А ты? Время есть? Нам нужно выпить, давай! Хочешь ко мне Жена с сыном у тещи.» Как насчет хорошего коньяка с Крыма? щелкнул Шурик языком, как в старые времена, и подмигнул ему. Этот жест растопил Юру. Почему бы и нет. Пять минут спустя они были у Шурика в квартире. Она была уютной, хотя ей не помешала бы и реконструкция. Старые мебель и стенка в гостиной с чайным сервизом, обои с цветочным рисунком. Шурик заметил, как Юра осматривается, и извиняющимся жестом пожал плечами. - У вас в Европе, наверное, все гораздо шикарнее. Но на фабрике я не зарабатываю много, а сын в следующем году будет учиться... Шурик, да ты шутишь! Я может и не выгляжу, но я все тот же босоногий сопляк с соседнего двора. Юра действительно в это верил. Да, он был музыкантом, да, жил в Германии, но в глубине души он оставался прежним. Но в следующие два часа Юра был вынужден пересмотреть свое мнение: различий оказалось гораздо больше, чем общих черт между ним и его другом детства. Пока Шурик рыскал по шкафам в поисках стаканов и тарелок, Юра отправил сообщение Володе. Ты не боишься, что этот Шурик начнет вести себя грубо? Прошло много лет, ты изменился... Грубо? Мы знаем друг друга с тех пор, как в памперсах были. Знали. Дай мне его адрес, чтобы я не переживал. Юра закатил глаза. Ладно, сейчас спрошу его. Шурик тем временем наливал им еще. Они чокнулись и выпили за дружбу. Коньяк был действительно неплох. - Какой здесь адрес? — спросил Юра. Зачем? Юра, наверное, не мог бы сказать: «Мой друг тебе не доверяет и переживает». Поэтому он ответил уклончиво: Да вот, заблудился я, хотел бы хотя бы знать, где нахожусь. Улица Мира, 36. До метро минут пятнадцать. Ты почти пришел, но потом наткнулся на меня, хихикнул Шурик и снова налил. Ну, расскажи, чем ты занимался все эти годы? Первый вопрос поставил Юру в тупик. Он старался избегать разговоров о личной жизни, как мог, и ответил уклончиво: Это да, то да, Консерватория, работа над саундтреками. Так ты музыку не забросил? Нет, я композитор. Композитор! протрубил Шурик так басисто, что Юра вздрогнул. А что ты сочиняешь? Список его достижений был не слишком велик: В основном музыку для рекламы. Десяток саундтреков для мыльных опер и два фильма. Неплохо. Как они называются? Юра назвал названия и предпочел не упоминать, что эти фильмы в Германии тоже едва кто видел. Шурик фыркнул: Никогда не слышал. Ну, знаешь, если фильм неизвестный, это не значит, что музыка плохая... оправдывался Юра, но Шурик сделал небрежный жест: Юра, да понятно! Не каждый фильм может быть как «Гарри Поттер». Его рот изогнулся в мягкой пья улыбке. - Мой сын фанатеет от «Гарри Поттер Сейчас я работаю над музыкой для театральной постановки, для Мастера и Маргариты. Немецкая продукция. Хм... буркнул Шурик, когда он снова налил. Это тут на каждом углу показывают, я постоянно вижу афиши. Но я так и не посмотрел, да и книгу тоже не читал. Правда, спектакль действительно ставили везде, но никогда не было такого, чтобы он стал мировым событием. Почему Юра думал, что спектакль, над которым он работает, будет лучше? Может, ему не стоит возлагать слишком больших надежд? Если это провалится, то и он окажется внизу. Сообщение от Володи вырвало его из мрачных мыслей: «Что с адресом?» Юра быстро набрал ответ и решил сменить тему: Но расскажи лучше о себе. — Да, там особо нечего. Женился, сына завел, после профтехучилища пошел на фабрику, вот там и пашу. Работа-сон-работа. А в свободное время? Ну, занимаюсь немного своим шигули. Несколько лет назад она сломалась, но когда-нибудь я воскрешу эту штуку. - Звучит здорово. Ну, конечно, не в сравнение с тобой... ответил Шурик и снова вернулся к теме музыки. - А скажи, настоящие композиторы ведь пишут свои собственные вещи? Ты такое тоже делаешь? «Настоящие композиторы», — повторил Юра про себя. А если нет? Значит, они не настоящие, или как? А вслух сказал: Иногда да. В прошлом году я даже был в турне с другим музыкантом: он пел, а я дирижировал. Ого! Получу автограф? улыбнулся Шурик. Да ну, зачем... Юра смущенно махнул рукой и только потом понял, что это была шутка. Он стал еще более смущенным, осушил коньяк и начал кашлять. А что вы там играли? Симфонию, хрипло ответил Юра. Точнее, это задумывалось как симфония, но в итоге получилось концептуальное альбом. - Хм... снова сказал Шурик и спросил: А о чём это? Скорее, о ком... Это были нежные воспоминания о Володи, которые когда-то вдохновили Юру. Хотя финальная версия, которую Юрген переписал несколько раз, в итоге уже не имела ничего общего с их любовью. Но это точно не было чем-то, чем он хотел бы поделиться с Шуриком. Шурик не сдавался: - Ну так, о ком? О моей первой любви. Ах, романтик! И кто она? Юра вдруг почувствовал волну необъяснимого стыда и пробормотал: Ах, кто-то из лагеря... Правда, из «Ласточки»? Почему ты её никогда не упоминал? Не знаю, это не было так важно... И сразу же возненавидел себя за это. Не важно? В твоей жизни нет ничего более важного, идиот! Что он делает? Откуда вдруг этот стыд? Почему он соврал и заменил Володи на какого-то незначительного человека Последний и единственный раз, когда Юра спрятался за абстрактными формулировками, был тогда, когда он хотел признаться Володи в своих чувствах и не знал, как это сделать. Тогда он выдумал какую-то девушку из соседнего двора. Но это было десятки лет назад. Даже перед родителями Юра не устраивал таких театров. Почему именно сейчас? Коньяк кончился, может, быстро новый купим? пробормотал Шурик, очевидно не замечая бед Юры. В этот момент зазвонил телефон Юры. Когда на экране появился имя Володи, Юра вскочил и поспешно сказал: Кажется, мне нужно идти. Едва он встал, как алкоголь сразу же ударил ему в голову. Он покачиваясь направился к двери, натянул туфли, сказал "Извините" и с трудом попытался улыбнуться. На улице он наконец ответил на звонок и закурил. Перед глазами все поплыло и закружилось. Ты все еще на этом адресе? услышал он обеспокоенный голос Володи. Я могу тебя забрать? Все в порядке, я возьму такси... — Юра решительно направился в сторону, где, по его предположениям, должна была быть метро. Мне нужно полчаса, чтобы добраться от офиса. Ты не можешь подождать немного? Не могу. Перестань меня контролировать, я уже не ребенок! резко ответил Юра в телефон и положил трубку. На самом деле его злость была направлена не на Володу, но он не хотел его видеть. Какой я идиот, ругал себя Юра, пока шел по заснеженному парку, проваливаясь по щиколотку в снежную кашу. Наконец, в метро, Юра с облегчением упал на жесткое сиденье. Он прижал голову к холодному стеклу окна и взглядом скользил по немногим пассажирам. Все смотрели на него. Он действительно не выглядел привлекательно: кроссовки были покрыты толстым слоем грязи, пальто помятое, шарф сидел криво. К тому же от него пахло коньяком, а глаза были красными, отравленными алкоголем. «Они, наверное, думают, что я с какой-то дикой вечеринки с извращенцами...». Но затем в его голове возникла другая мысль: «Я накричал на Володю и просто положил трубку. Он, наверное, в панике». Юра вытащил телефон из кармана, но в метро не было сигнала. Он вышел на следующей станции и поспешил по лестнице вверх. Телефон зазвонил, как только он оказался наверху. Юра, черт возьми, где ты? услышал он голос Володи. На Гагаринском автовокзале. Что ты там делаешь?! Подожди, я сейчас подъеду! Автовокзал был полон людей, путешественники громко тарахтели чемоданами, продавцы торговали своими товарами, из закусочных доносился раздражающий шлягер, автомобили сигналили друг другу. Среди этого хаоса Юра стоял, как вкопанный, шум и толпы людей неслись мимо него. Он не мог сказать, прошло ли пять минут или целый час, когда вдруг кто-то сзади схватил его за плечи и резко развернул на 180 градусов. Юра понадобилось несколько секунд, чтобы сосредоточиться. Ах, привет, это ты... пробормотал он растерянно. «Ты выглядишь так, как будто встретил не друга детства, а самого дьявола... Давай поедем домой.» Юра кивнул и позволил себя отвезти к машине. Всю дорогу они не сказали ни слова. Только когда Юра переоделся в свежие вещи и устало ковырялся вилкой в рисе, Володя спросил: «Расскажешь, что произошло?» Но Юре не хотелось объясняться, и он не хотел искать оправданий. Лучше бы он просто забыл этот несчастный день и вычеркнул его из своей жизни. К счастью, зазвонил телефон Володе. «Угадай, кто это», пробормотал Володя и ответил на звонок. Он слушал молча некоторое время, затем положил телефон на стол и включил громкую связь. Из трубки послышался всхлипывающий голос: «Что с ним происходит? Почему он мне сразу всё не рассказал?» Володя попросил её успокоиться и коротко рассказать, что произошло. Когда это не помогло, Юра громко сказал: «Маша, выпей воды и говори с нами нормально.» Маша глубоко вздохнула, шмыгнула носом и начала рассказывать: «Этот парень, в которого влюблён Дима, как он говорит... Его зовут Толя. Его отец был здесь. Настоящий великан! Он встал в дверях и орёт на меня: "Твой извращенец пусть держится подальше от моего Толика, а то я ему все кости поломаю!"» Юра и Володя обменялись обеспокоенными взглядами, и Юра спросил: «Он тебе что-то сделал?» «Конечно, сделал! Я чуть не умерла от страха! Он был как будто готов мне в глотку вцепиться. Но потом он ушёл. А потом Дима признался, что он поймал их, когда они целовались.» «Он избил Диму! Толю запер дома и даже не пускает его в школу.» «Диме нормально?» спросил Володя. «Не знаю. Он не выходит из своей комнаты. Теперь я понимаю, почему он всё время был такой растерянный... А сегодня утром он пошёл к Толе... Но его отец был дома. Диме повезло, что он вообще жив. Старик выгнал его. А теперь, наверное, хочет разобраться с этим со мной...» Маша снова всхлипнула и простонала: «Как мне дальше жить...» «Останься на месте и не двигайся», приказал Юра и встал. «Мы скоро будем.» Володя положил трубку и подозрительно посмотрел на него. «Ты уверен, что сейчас готов решать чужие проблемы? Только что ты не мог сказать ни слова...» «Сейчас не о мне речь. Мы должны помочь ей», решительно объяснил Юра. Новости Маши полностью вытолкнули мысли о Шурике из его головы. Даже эффект от коньяка прошёл, и он снова видел всё ясно. «Ты хоть представляешь, что мы можем сделать?» осторожно спросил Володя, когда они сели в машину. «Разберёмся, что делать.» «Юра...» Володя мягко сжал его руку. «Ты уверен, что с тобой всё в порядке?» Юра просто посмотрел на него и улыбнулся. Через час они припарковались перед ветхим многоэтажным домом где-то в дворах Салтёвки. Когда дверь им открыла стройная женщина в цветастом платье, Юра сразу узнал её. Маша встряхнула свои светлые локоны и бросилась на шею Володе: «Ах, как я рада, что вы пришли!» На плите кипел большой котёл борща. На столе между тарелкой с фруктами и открытой коробкой конфет стояла бутылка клюквенной настойки. А в уголке, с чашкой чая в одной руке и рюмкой в другой, разваливалась брюнетка в леопардовом свитере. Володя недовольно пробурчал: «А, ты тоже здесь. Ира и Женя прячутся в гостиной?» «Да, конечно», — ответила женщина. «Это Полина», — объяснил Володя, «если ты удивляешься». «Клубкова? Серьёзно?» — удивлённо воскликнул Юра. «Самая настоящая», сказала она и без всякой заботы выпила настойку. Юра осмотрел её: широкие плечи, большие зелёные глаза, под которыми сквозь толстый слой консилера поступал Затем она увидела Юру, радостно пискнула от счастья и обняла его с таким же восторженным выражением: «Конев! Сколько лет, сколько зим! Это действительно ты?» Пока Юра похлопывал её по спине, он заметил краем глаза ироничную ухмылку Володьи. Когда они вошли в квартиру, он тихо спросил: «Что такое?» «Леру ты обвёл вокруг пальца за пять минут, а Машу -даже быстрее. Ты всё ещё в форме!» На кухне стоял такой вкусный запах, что слюнки текли. На плите кипел большой котёл борща. На столе между тарелкой с фруктами и открытой коробкой конфет стояла бутылка клюквенной настойки. А в уголке, с чашкой чая в одной руке и рюмкой в другой, разваливалась брюнетка в леопардовом свитере. Володя недовольно пробурчал: «А, ты тоже здесь. Ира и Женя прячутся в гостиной?» «Да, конечно», — ответила женщина. «Это Полина», — объяснил Володя, «если ты удивляешься». «Клубкова? Серьёзно?» — удивлённо воскликнул Юра. «Самая настоящая», сказала она и без всякой заботы выпила настойку. Юра осмотрел её: широкие плечи, большие зелёные глаза, под которыми сквозь толстый слой консилера проступали тёмные круги. Когда она игриво прищурила глаза, сомнений не осталось: это была та самая Полина. «За это выпьем.» Юра плюхнулся рядом с ней на скамейку. Маша достала два рюмки из шкафа и с подмигиванием дала Полине знак, чтобы она наливала. «Мне ещё ехать», отказался Володя и взглянул на Юру строго: «А тебе, наверное, стоит тоже немного сдержаться. После всего, что было сегодня...» Юра сделал вид, что не услышал. Забота, конечно, хороша, но он ведь уже не ребёнок. «Кто хочет борщ?» спросила Маша и напряжённо улыбнулась. Они ели молча. Володя подозрительно поглядывал на Полину, пока она не не выдержала и не фыркнула: «Ну давай уже. Я, в отличие от Жени и Ирины, не против тебя. И не за тебя, признаюсь. Но, Володя, честно, мне по барабану, как ты живёшь и с кем спишь. Если это тебе в удовольствие пожалуйста.» « Спасибо за разрешение», ответил он. «Всегда пожалуйста». «Хватит уже», — вмешалась Маша. «Мы тут не для того, чтобы друг другу головы отрывать». «Точно», - кивнула Полина. «Я сижу тут два часа и не понимаю, зачем. У меня ведь бизнес, между прочим». «Какой?» спросил Юра с любопытством. «У меня несколько бутиков, точнее, магазинов нижнего белья», объяснила Полина. гордо «Да ну, милая», вмешалась Маша, «как будто ты так уж занята. Ты заставляешь своих людей работать за тебя, а сама балдеешь». «А для чего ещё быть самостоятельным? Я процессы автоматизировала». «Но теперь к делу», — настоял Юра. «Где этот несчастный?» «Мой Дима? Он заперся в своей комнате». «Что ж, если гора не идёт к Магомету...», сказал Юра и встал. Маша, явно уверенная, что её сыну не удастся попасть на кухню, пожала плечами: «По коридору, вторая дверь слева». Из комнаты доносилась музыка. В вой гитары и грозу ударных раздавался мужской голос, который орал что-то про сломанные крылья, умирающие сердца и надвигающуюся смерть. Юра постучал, реакции не было. Он осторожно нажал на дверную ручку и заглянул в комнату. Дима лежал на кровати и бессильно смотрел в потолок. Чёрные брюки, чёрная футболка с кровавым пентаграммой, длинные чёрные волосы, которые покрывали всё подушку. Его внешний вид словно кричал: «Бойтесь меня, не подходите близко!» Но Юра нашёл эту картину настолько трогательной, что не смог сдержать улыбку. Наконец, Дима заметил незваного гостя и бросил ему злобный взгляд. «Кто вы такой?» «Я Юра», ответил тот и жестом предложил сделать музыку тише. Дима закатил глаза, поднялся, пошёл к письменному столу и нажал на паузу. «Спасибо. Ты не хочешь прийти в кухню? Поговорить немного?» «Чего вы все от меня хотите?!» «Дима, мы не пытаемся тебя ни к чему убедить или заставить делать что-то. Но твоя мама сильно переживает, и только ты можешь её успокоить». Он скрестил руки на груди, демонстративно отвернулся и стоял так несколько минут, видимо, ожидая, что Юра в какой-то момент уйдет. Но так как этого не происходило, он тяжело вздохнул и побрел на кухню, сел за стол и опустил плечи. «Как ты это сделал?» удивленно спросила Маша, но получила только загадочное подмигивание в ответ. «Димочка, хочешь немного борща?» «Не хочу». «Может, рюмочку?» поддразнил его Юра. «Ладно», сказал Дима и впервые посмотрел на него. «Как я вижу, наш Юра и в возрасте не растерял своих талантов», заметила Полина. «По-прежнему знает, как разговаривать с молодежью». На слово «молодежь» Дима скривил лицо, и Юра воскликнул: «Дискриминация! Дима настоящий мужчина!» «Еще хуже», — пробурчал тот. Полина пихнула Володи в бок локтем и подмигнула ему с заговорщицкой улыбкой: «Из него выйдет хороший папа». Юра не смог сдержать смех. Дима хлопнул себя ладонью по лбу, а Володя пробормотал: «Неловко...». Юра выпил свою рюмку и объявил: «Ну что ж. Давайте еще раз оценим ситуацию. Какой-то гомофоб знает, где живет Маша, и может прийти в любой момент...» «Послушай», — прервал его Володя. «Помедленнее с этим самогоном, ты пьешь уже целый день». «Я вполне контролирую себя, дорогуша!» пробормотал Юра и почувствовал, как злость поднимается внутри. Он сглотнул её и продолжил говорить, слыша, как из его слов звучит голос Йонаса: «С ними надо бороться, с этой чертовой гомофобией! Мы не можем позволить, чтобы такое повторилось! Так что я предлагаю, чтобы мы разработали план.» «Что ты собираешься с этим делать?» выразила сомнение Полина. «Юра, мы не в Европе и не в твоем Берлине. Отец Толи побьет тебя в порошок, а полиция встанет на его сторону. Нашему Диме нужно просто взять себя в руки и не совать нос туда, куда не просят.» «Клубкова, не говори, что романтик в тебе умер?» «Всё во мне мертво», сухо ответила она. «Такова реальность.» «Но они же учатся в одном классе...», Володя. заметил «Тут вообще кого-то интересует, что я думаю?» неожиданно вмешался Дима и снова сгорбился. «Толя, наверное, сменит школу...» Он звучал так печально, что сердце Юры сжалось. Маша улыбнулась ободряюще. «Может, это и к лучшему? Поверь мне, когда Толя уйдет, ты забудешь его через неделю.» Она погладила его по руке, но Дима отдернул её. «Сейчас тебе может казаться, что чувства останутся навсегда, но как только ты оглянешься, эти глупости исчезнут.» «Глупости...» — укорил её Юра. «Маша, не стоит недооценивать силу первой большой любви.» И не стоит все мерить своим масштабом. Дима недоуменно посмотрел на всех, но все были поглощены своими мыслями. Похоже, что сейчас мы не можем много сделать, подвел итог Володя. Дима, ты должен пообещать, что будете осторожными. Да, у тебя сильный характер, но если будете провоцировать людей, это опасно для тебя, для твоей мамы, но особенно для Толи. Дима вскочил и сердито прошипел: Что вы вообще знаете?! Затем он выбежал и с грохотом захлопнул кухонну ю дверь. Маша тяжело вздохнула: Когда все стало таким сложным? Он ведь был таким хорошим мальчиком... Юра сжал ее руку. Дима все еще хороший мальчик. Ты не должна винить себя, это сложный возраст. И с такой ситуацией не справится даже каждый взрослый. Кухня погрузилась в тишину на несколько минут. Затем Володя встал: Нам пора домой. И вам стоит тоже идти спать. Завтра мир точно будет выглядеть лучше. Юра хотел что-то возразить, продолжать искать решения, но его голова уже не выдерживала. Прошедший час окончательно забрал у него все силы. Ладно, пошли, кивнул он. Поля, ты здесь приглядишь, да? Конечно! улыбнулась Полина. Со мной и более серьезные ребята зубы ломали. Они поехали домой молча, вошли в дом молча, почистили зубы молча и легли спать. Володя, казалось, был зол, но Юра не понимал, почему. Он давно не засыпал с таким неприятным чувством. А когда он проснулся около полудня, то понял, что мягкое и тёплое рядом с ним это шерсть Гёрды, а не Володя, который уже уехал на работу. Под настороженным взглядом Гёрды Юра пошел в ванную, затем она последовала за ним на кухню. Он доел завтрак, который Володя приготовил для него, но голод так и не прошел. В животе оставалась странная тревога. Юра посмотрел на свой телефон. Володя написал ему в 9 часов: «Как ты? Уже работаешь?» Затем пришло несколько других сообщений: «Можешь мне ответить? Не выходит из головы вчерашний вечер. Я давно замечаю твои перепады настроения, но вчера мне показалось, что ты пытался убежать от своих проблем в чужие, в проблемы Маши. Мне кажется это или нет?» И последнее, в 11:30: «Юра?» Юра не знал, что на это ответить. Единственное, что было по-другому в тот день, алкоголя. это количество Но Володя, похоже, действительно переживал. «Я только что встал. Всё нормально.» «Хочешь поговорить?» Нет, подумал Юра, и пока пытался придумать отговорку, Володя написал: «Я в „Ласточке". Жду тебя здесь.» Когда Володя что-то решал, он не отступал. Юра мог затянуть разговор, но зачем? «Хорошо, скоро буду.» «Приходи на открытую сцену. Но надень резиновые сапоги, здесь можно утонуть в грязи.» Юра услышал скрежет и грохот еще издалека. Чем ближе он подходил, тем громче становился шум: рев тяжелой техники, визг бензопил, скрип падающих деревьев, крики рабочих. Даже земля громко хлюпала под его ногами. Володя сидел в своем элегантном пальто на перевернутом памятнике Портнову и пытался вытереть свои туфли о траву. Вокруг не было больше бараков, не было флагштока, не было плаца; старые бетонные плиты были раскрошены, разбиты и перемешаны с землей и мелким деревом. Даже их любимое яблоня лежала вырванной с корнями, сломленной в взрытой земле. «Если ты продолжишь использовать свои дорогие туфли вместо резинок, мы скоро разоримся», сказал Юра и присел рядом с Владимиром. Тот устало улыбнулся и кивнул в сторону груды строительного мусора, который недавно был театром. «Как ты себя чувствуешь?» спросил Юра. «Грязно. Тоскливо.» «Жалеешь ли ты?» Юра повернулся к Владимиру, и его сердце сжалось: он выглядел таким маленьким, задумчивым, замерзшим. «Может быть. Но в первую очередь я переживаю за тебя. Что с тобой, Юра?» «Не знаю, что тебе сказать. Ты и так все знаешь я вымотан работой и в смятении. Но тебе не нужно волноваться, это всего лишь творческий кризис. Мне просто нужно немного отдыха и отвлечения.» Володя снова улыбнулся, на этот раз облегченно. «И поэтому ты так переживаешь за сына Маши?» «Может быть... Ты же знаешь, что ты уже помог мне в тяжелый период...» «Когда?» «В 1986 году. Тогда я пришел в „Швалбу" и влюбился в тебя прямо здесь, на этой площади.» Юра коснулся выемки между бровями Володи. «И ты по-прежнему рядом со мной, значит, все будет хорошо. Хочешь, я останусь здесь, пока идут работы?» «Ты можешь? Это займет много времени, даже если мы будем выкладываться на полную.» «Пока меня не используют на репетициях, я могу остаться с тобой.» Лицо Володи просветлело, и он посмотрел на Юру так нежно и с надеждой, что Юрине уверенность вернулась к нему. Тем же вечером Юра сел за пианино, чтобы написать главную тему для истории любви Мастера и Маргариты. Но снова ничего не вышло. Уже несколько дней он слышал только тишину в комнате и тишину внутри себя, и это внушало ему страх: а что, если так будет всегда? Ему казалось, что он смотрит через плотную серую туманную стену; все цвета выцвели, все эмоции притупились. «Творческий кризис», сказал он. Но что если нет? Откуда это тупое чувство? У него было все, о чем он мечтал: он ложился спать вечером рядом с человеком, которого любил, мог спокойно заниматься своей работой, гулял по местам своего детства и юности. Почему вдруг эта туманная стена встала между ним и музыкой? Юра растерянно открыл ыл свой ноутбук, нашел в своих контактах Юргена и написал: «Привет. Мне нужна твоя помощь. Моя музыка к „Мастеру и Маргарите" совсем не идет, вообще ничего не выходит. В моей голове пусто, интуиция молчит, ноты никак не складываются. Во время нашего сотрудничества ты так часто помогал мне, указывал направление, давал нужный импульс. Может, у тебя есть совет и сейчас?»